kbanda.ru/index.php/museums...azhej.html

27 ноября в Москве откроется поэтическая выставка "Сотканный дождь". Именно выставка, потому что Елена Кантор нашла способ создавать из своей поэзии экспозиции, как это делают живописцы.

- Я не художник от руки, а поэт-визуал, - говорит Елена, - многие образы я вижу картинками, поэтому фотохудожество помогает мне передавать образы, не заключенные в слово, своим читателям.

http://www.newlit.ru/~kantor/3345.html

Господа, мои коллажи можно купить, обработанные , обрамленные, под стеклом.
Размеры 15х20 и 20х30.
Весь каталог работ можно посмотреть здесь
http://lu-lika.livejournal.com/tag/%D0%9C%D0%BE%D0...%D0%BB%D0%BB%D0%B0%D0%B6%D0%B8

Пишите: lenakantor@rambker.ru

[699x466]

Мир Яцека Йерки
[598x540]

[699x466]

[466x699]

interlit2001.com/kantor-1.htm

[699x466]

[699x466]

Она, в очереди к врачу, нервно мяла медицинскую карточку, теребила ручки сумочки, боязливо поглядывала по сторонам и на дверь кабинета. В кабинет народу собралось порядочно, и она пыталась вглядеться в каждого, может, чтобы просто убить время или, наоборот, чтобы подготовить себя к неприятному, как ей казалось, разговору с врачом. Стала изучать профиль старичка, сидящего в углу, оторопелого и тщедушного, не замечающего ее пристального взгляда. «Здесь никому ни до кого», – поняла она. Многим грозит операция. А ей? – Она этого не знала и потому продолжала дико и бездумно жечь время, которое и не горело вовсе, а, напротив, клеилось на длинную-длинную ленту густо посаженных в коридоре пациентов, а лента сворачивалась в клубок, и клубок с болью проваливался в нее саму, отчего горело все внутри.
Ей показалось, что к ней обратились. Голос тихий, не старческий. Молодой голос. Стоящий паренек у окна застенчиво произнес: «Девушка, ничего, если я рядом сяду?».
А она:
– Да не в кино мы. Зачем спрашиваешь?... Только я последняя.
¬– Я так и понял, поэтому спросил.
– А что, на мне это написано?
– Да нет, все старики здесь, а ты, наверное, за справочкой или первый раз… Я что-то не то говорю, и не очень это место для знакомства подходит, но, знаешь, просто так… И здесь старики одни. Ты первый раз. Не бойся. Можно остаться живой.
– Ты такой странный. Хотя… Наверно, тоже первый раз. Шутишь. Надеюсь, все обойдется. Хорошо, если только санаторий. Операция, было бы страшно.
– Да, не очень. Я собственно и не пойду к врачу. Я раньше, давно здесь курс лечения проходил, а так зашел посмотреть, все ли на месте, вспомнить. Операция – не страшно. Раз, и половина тебя в прошлом, половина в будущем. Что перевесит? Понимаешь. Ну, а ты лежишь неподвижно, и за тебя все решают. Поэтому и не страшно. Страшно, когда ошибаешься сам…
– А ты ошибался?
– Часто. Но, зачем об этом? Вот ведь – ничего не изменилось. Одни старики. А тут ты среди них. У тебя тоже, с сердцем?
– Наверно, да. С дыханием что-то.
– Не все умирают. Врачи еще что-то могут предпринять. Им это так кажется. Иногда они оказываются правы. Слушай, вот говорим, а я и не представился. Игорь Лазарев, – он улыбнулся, как-то по-юношески, по-мальчишески и руку протянул. Она увидела, сидит – без бумаг совсем. Так, пустой. Одна рука в кармане потертых трикотажных брюк.
– А я Анжелика. А ты недалеко живешь, поэтому и зашел?
– Да, не поэтому. Просто. А тут ты…Волнуешься. Не нужно. Наверняка, ограничат санаторием.
– Почему так решил? Меня успокаиваешь? Да, я взрослая. Я сама все… И мне операция не будет страшна. Половина - в прошлом, половина – в будущем… Глупо как-то. Думаешь, я дурочка?
– Хорошо б, если так. Дуракам проще.
Разговор прервался.. Собеседники замкнулись в себе, оставаясь каждый в своей половине…
– Тебе уже сейчас, – спустя какое-то время Анжелика услышала голос Игоря, – Я здесь подожду. Смотри: сжимаю в кулачок правую руку. Значит – санаторий.
Он еще говорил, когда она уже заходила в кабинет. Дверь захлопнулась, и Анжелика потеряла паренька из виду, его, смешного такого, с правой ладошкой, сжатой в кулачок и левой, упрятанной в карман.
А потом минут пятнадцать она видела одни очки – очки врача с толстыми стеклами в грязноватой, противной оправе. И еще бумажки, бумажки. Врач писала, говорила. Анжелика смотрела в окно, отвечала односложно. И тоже, как Игорь, сложила правую руку в кулачок.
– Давайте пока санаторием ограничимся. Может быть, удастся избежать хирургического вмешательства, – запомнила последние слова врача, и очки зависли над ней. Ручка еще что-то дописывала.
«Латынь», – только и разобрала Анжелика и вцепилась в рецепты левой рукой, правая так и оставалась в кулачке.
Игорь стоял за дверью.
– Ты оказался прав. У тебя чутье. Я поеду в санаторий. Ты был там?
– Не-а. Но ты поезжай.
– Хочешь? Чтобы я тебе потом рассказала, как там?
– Не-а. Что там рассказывать?
– Да, действительно. Это же ерунда по сравнению с операцией.
– Не все умирают. Врачи иногда бывают правы. По теории вероятности иногда кто-то должен быть прав.
– Да, как ты сейчас. Я домой пойду. Зайдешь к врачу?
– Не-а. Я все припомнил. Мне здесь больше делать нечего.
– Хорошо, если так. Пойдем, меня проводишь.
Она осмелела, пошла впереди, а он за ней засеменил как-то неуклюже, по-детски, и она было посмеялась над его походкой, но оттого, что он шел рядом, ей становилось тепло.
Дома раскрыв дверь, Анжелика впустила его в квартиру. Он слегка помялся, ссутулился весь:
– Ты здесь живешь? Так близко? Да и санаторий, он тоже недалеко… Все рядом. Как на ладошке.
– Заходи, будет болтать-то…
– У тебя тепло. По-домашнему.
– Ну, так я дома.
– А я-то нет.
– А ты у меня дома.
– Сейчас чаю предложишь. Всегда в гостях с чая начинают.
– А ты его любишь?
– С чего взяла?
– Сам подсказал. Не любил бы, не вспомнил. Пойду за чаем…
– С сушками.
¬– А тебя долго оперировали?
– Не-а. Чего со мной возиться?
– Садись, пей. Ты странный Читать далее...

[699x466]

[699x466]

[699x466]


[699x466]

Виктор работал оператором ЭВМ в организации, где приходилось сводить статистические данные. Большая часть рабочего дня протекала в сети. Объем задач не напрягал, добираться до работы было легко, коллектив сложился удачный, к тому же – не жадное начальство. На работе он часто задерживался допоздна, но зато мог прийти в удобное для себя время, лишь бы вписаться в оговоренные с начальством сроки.
Сегодня Виктор был в хорошем настроении. Вечером придут друзья и родственники – день рождения у жены. И с работы он уедет пораньше – заскочит за подарком. Работа позволяла расслабиться, сбор материала на этой неделе проходил успешно. Одним словом, удачное стечение обстоятельств.
Оставив одного из коллег в кабинете, Виктор попрощался и направился к лифту. Этаж был двенадцатым, и в этом состоял чуть ли не один единственный минус – лифт приходилось долго ждать. В здании связи с экономией электроэнергии были задействованы всего два лифта, поэтому в начале и конце рабочего дня, что вряд ли вызовет удивление, спрос на них возрастал.
Ожидая лифт, Виктор обдумывал подарок, букет, пытался представить, в каком платье его встретит супруга, вспоминал свое любимое блюдо – трюфельную запеканку. Одним словом, хотелось поскорее убраться с работы. Виктор нетерпеливо жал пальцем на кнопку вызова.
Наконец лифт подошел. Виктор запрыгнул в кабину и, глянув, на часы, улыбнулся куда-то в пустоту. Поблизости никого не было.
В кабине висело зеркало. Виктору обычно нравился попутчик из зазеркалья. Жаль, контакт никогда не был долгим. Что там, каких-то двенадцать этажей… Однако уверенная улыбка не раз бодрила и веселила.
Лифт остановился. Вроде бы выходить, но странное стечение обстоятельств, ошибка автоматики или еще что-то непонятное произошло перед тем, как Виктор осознал, что лифт снова начал подниматься. В кабине внезапно потемнело. « Заморочки какие-то, – подумал он, – не иначе кто-то из строителей перехватил. Как пить даст, до победного, пятнадцатого дойдет».
В самом деле – мало ли что еще могло случиться?
По движению лифта Виктор почувствовал, как меняется форма кабины, она вытягивается, становится уже, удлиняется – просто растет – зеркало. Панель клавиш этажей вместо привычных пятнадцати крупных плоских кнопок насчитывает девяносто шесть мелких, выпуклых. (Ничего подобного ему никогда наблюдать не приходилось).
Над дверью также высвечивается число, обозначающее проезжаемый этаж. Виктор увидел, как «17» меняет «16».
«Это уже выше здания. Где я?»
« Очевидно в небе. Где ж тебе еще быть?»
Действительно происходило что-то несовместимое с обычной жизнью. Мысли в голове плыли.
Пройдя двадцатый этаж, лифт стал останавливаться на каждом этаже, оставляя двери закрытыми. Неестественно длительные остановки вконец измотали Виктора.
Он с ужасом посмотрел на часы. Прошло около двух часов, с тех пор как он ушел с рабочего места. Жена, наверняка, подумала, что попал в пробку. Ему пришлось утешать себя тем, что когда-нибудь эта дурацкая поездка все-таки закончится.
Но это было только начало.
«87», «88»…
Пройдя девяносто один этаж, кабина сотряслась. Раздался неприятный скрежет. Лифт остановился. Девяносто второго этажа дождаться не пришлось. Не вышло. «Застрял», – вымученно выдавил из себя Виктор.
Проступивший холодный пот застлал глаза и уже тек по подбородку. Отсутствие звуков человеческой речи, просвета в дверной щели вызывало ощущение полной консервации. Одно только люминесцентное освещение сверху крепило оставшийся дух. И все. Ничего и никого вокруг.
Виктор отключился. Сколько это продолжалось – не помнил. Потом все-таки пришлось собраться с мыслями. Решил позвонить жене. Достал мобильник. Обрадовался, что не сели батарейки.
Услышав родной голос и шум, выкрики, а с ними веселую музыку в трубке, понял, что празднество в самом разгаре.
– Жень, это я. Задержусь. На работе в лифте застрял.
– Вить, хватит меня разыгрывать, – хохотала жена. – Ты так умял трюфельную запеканку, что Борьке уже нечего в тарелку класть. Ну, ты даешь! Выпил неплохо. В карты пошли резаться. Будешь мобильником разыгрывать из другой комнаты? Вить, не шути так – дорогое удовольствие. Не миллионеры мы. Сейчас сама пойду и выключу…
Связь прервалась. Виктор понял, что его не ищут и еще, что не понял ничего. Торчать здесь, в лифте, между непонятно какими этажами, каких, отродясь не было, и одновременно находиться там, то есть дома… И трюфельную запеканку, оказывается, удалось съесть почти всю. Вспомнил, как ее готовила жена – до боли засосало под ложечкой.
Лифт стоял. «Приплыли», – прибилась итожащая мысль. Другие не приходили.
Логически сесть на мель – это неминуемо отключиться полностью. Сколько часов продолжалось такое – Виктор не вспомнил тоже. Только ощущение толчка, даже рывка, снова привело его в чувство. Более того – осчастливило. Лифт пошел вниз. Шел быстро, не останавливаясь на этажах. «Может, я падаю?» – мысль сначала обожгла, но с ощущением планомерного спуска все-таки удалось ее вытеснить. Виктор снова взглянул на часы, Читать далее...

http://www.interlit2001.com/kantor-1.htm

http://lu-lika.livejournal.com/58067.html
[466x699]

Лена. Лена Кантор.
Стихи. Проза. Коллажи.