За плечики подвешены, как экспонаты в тёмных
чуланчиках-шкафчиках.

°


 



Звучи ярко, как слоган!

Тая от объятий солнечных было по настоящему хорошо, никому такое бы не отдала.
Хотя знаешь, мне очень не хватало твоего присутствия, как летом два года назад.
Мы, влюбленные друг в друга, далеко не романтики, вкушая свободы посылы, мы проживали жизнь.
- А какой кульминации ожидали вы?
 

В паутину попались две мушки.

воздух останавливается в горле,
мы уходим вверх, у нас есть время опоздать.

Подобно гипнозу - обложил голову гипсом, ты зажат между плит.
Ну сейчас ничего не запретно.., Волшебство сортов. Не понимаете, на что себя меняете? И прёёёт.
Только не надо грязи! Контакт противопоказан, здесь баста, слова как лёд. Поставь на repeat.

Прикрыты шторы, я на "ты" с дымом, всё ровно.
Приманки!Скоро зайдёт за горизонт.

То, что убивало дух слабых - сильных только закаляло.
Знай свои корни, стой за них, ломай стереотипы.

Кого угодно покусаю зубами.
Я просто играю словами.

мне как-то даже неприятно слушать ваши рассуждения,
ваши слова - похоже сплошная тавтология и сплетни.
НО..
всё зависит от точки зрения

Я всегда знаю о последствиях, и конечно же мне известно,
что всё моё противоречие, все мои действия, совершённые
наборот, всё это растворится в капле сладкого вина.

Время идёт, ты теряешь свои способности, ухудшается память,
теряешь своё время, привычные вещи, casual, теряешь веру в себя,
свободу, становишься слабее, но Бог для тебя всё рсвно остаётся святым.

А через 40 лет у тебя вырастают чёрные волосы, хотя всю
жизнь был блондином, и ты в смятении, ты расстерян.

Ты даже не знаешь чего ждать.

Круглая, ограниченная с виду Земля
порой кажется бесконечной.

ну, а серые деньки пролетают незаметно..
Смотришь на людей и понимаешь, что ты останешься их тенью. Начинаю осознавать: "Перед собой я не честен".
Вместе с машинами (трамваи тоже сюда припишем), плыву мимо зданий, а великая сила меня на волне предрассудства качает.
Каждый ветром сорванный лист тихо шепчет мне в укаризну, и вот, пою я с пресной слезой во взгляде.
В каждом слове моих оправданий я слушался божьего наказа: "Живи!"
Одно я точно знаю - пламя души зажжёт моё тело.

^RE: Каждый новый день мы смотрим ужасу в глаза. Хрупкий лёд реальности? Под ним только мрак и стужа. То, что мы чувствуем зажигает сердца. Да, и кстати, привет от твоих убийц для твоей мамы,Заглуши стоны.
^{Своей контрастностью мы режем глаз..Килотонны картонных уродов - критики, политики, из ящиков мерзкие хари, каждой твари по паре -} Эта сцена развивалась на осадном положении.

Сохранить себя сложно,
потерять - не долго,
 Но вера и упорство останавливают реки.

Покажите мне жизнь!
Я вас люблю! Слышите?
или как свет мёртвой звезды, до смерти моей, до вас дойдёт
моя любовь.
и каждая часть моя трепетала от вида вашего.
Одурманивающие жесты, слова льются в такт с моим трепещущим сердцем.

Ваши когти, ваши кости, ваши волосы, ваши глаза - всё теперь со мной воедино будет ждать
Вас.

-

Всегда.
         И Вы не посмеете бросить меня

Мы лежали и курили океану в стальные глаза.,
и даже думать не хотелось - было просто так
хорошо.

-

    Если и был на земле такой человек, который всем всё прощал, к себе никакого внимания не требовал и верил в людей, то о его существовании вряд ли кому-то известно.
   Наверное сидит в своей норке, кормит какого-нибудь зверька, поливает свои растения.
   Из его дома скорее всего постоянно пахло чем-то вкусным, что было всегда тёплым.
   Человек этот жил без имени, совершенно один, хотя постойте.. Он был не совсем одинок, выше я упомянула животное. Сами наверное не дети уже, понимать должны, что даже этим одиночество не скрасить.
   Ну что ещё? Безымянный наверное имел ещё и пристрастие к музыке, в гостиной его стояло старое фортепиано Petrof из английского дерева, покрытое лаком. На крышке уныло стелился небольшой слой пыли. По вечерам наш герой устраивал концерты больному коту, а утром нажимал одну клавишу, дававшую ему стержень, дававшую ему тонус на весь день.
Да, а как на счёт качеств?
Человек без имени никому не завидовал. За счастьем скорее всего тоже не особо гнался, наверное скромным был, доверчивым. Окружающие считали его сумасшедшим, особенно когда он ел мороженое в парке и в воздухе выигрывал такты своей музыки.
Я приютила его в своём сердце..

под утро я просыпаюсь и могу считать себя счастливой, потому что ночью задыхалась от дыма.
куда-то встала и поплелась, через ночной город. навстречу мне - стадо замороженных. я смотрю им всем в глаза и хочу немного их исправить, но ухожу прочь. про себя повторяю с азартом: "лучше никому не говорить".
мои пальцы могут чувствовать музыку, они могут наигрывать джазовые прелюдии!

хей, эй, тебя могут купить.
радуются, ведь я скоро приду к ним насовсем.

бывает и такое, что мои глаза совсем не видят, совсем не хотят принимать то, что я бы воплотила, но не в жизнь.
обрывки моих текстов намозолили глаза, только мы уже остыли.

когда-нибудь в Июле за нас будут рады небоскрёбы, этот день запомнят наши города. кто-то уходит, а я навсегда.

это помещение было похоже на пространственный ящик. белые стены; невзрачные окна, не имевшие больше ручек, к тому же с облезшими кусками штукатурки на подоконнике; слегка потрёпанные занавески и кожаный, пыльный, никем подавно не используемый диван. по середине "коробки" стоял журнальный столик из красного дерева, совершенно не вписывавшийся в интерьер. он утерял свою яркость, и теперь, находясь в самом сердце этих четырёх стен, казался чужим. книги бульварных авторов были совершенно неаккуратно расставлены по полочкам стеллажей, как бы подыгрывая сей обстановке. тишина заполняла даже самые незначительные уголки ящика.
было ли это убежищем, или же чьим-то домом, предположить нельзя, насколько бы очевидным оно   не казалось. воздух в квартиру не поступал. создавалось ощущение, что пространственный ящик засасывал всех своих обитателей вместе с их информацией в тишину.
через объектив моей камеры я наблюдал за тем, как исчезали люди. после увиденного мною я долго ещё стоял молча, глядя в пустоту. может дар речи тоже не вернётся ко мне?
придя домой, я первым делом принял душ. закутавшись в полотенце, я налил себе виски, без льда. на любой мой запрос о том, чтобы вспомнить случившееся, головной мозг отвечал пустотой. тишина. и всё. больше - ничего.

щуплый и жалкий вид твой вызывал страдальческие приступы, до сих я считала, что чувствую лишь кого-то в себе. я бы покрывала твоё поползновение, но карт не хватает, правила стёрты. без всяких там но.
не прячься от нас, твоя политика не была понятна мне, совсем, нравственность твоя уже на дне. твоя вера - в материальности, твои взгляды на жизнь - сплошная дифракция, но твоё, что-то действительно близкое мне, притягивает. 
буду заклеивать нейтральность, но нелюдимость из тебя выбьем, любой ценой. не бери во внимание мизерные предложения о помощи, пусть даже они будут похожи на твои настенные гротески, это лишь прикрытие. в океане уже зародились волны, они смоют весь негатив.
прекращаем точить лясы, ждём прилив новых изменений! 

о чем же ином мне бы хотелось петь?
 -я засыпаю уже под тебя, образы тают от грузных взглядов,
провоцируемых усталыми веками.
завтра мы вместе будем сидеть на холодных перегородках
и читать друг другу книги, кто-нибудь из нас улыбнётся, и мы будем сидеть и молчать.

в плюс 25 бегу одна опять, не повернули б время вспять, а тебе опять плевать, продолжай дальше,
но я буду придерживаться того, что во всем, что поет есть боль и усталость, но нашим голосам не спеться, отдохни хоть малость.
прожужи мне, Жу, я тебя теперь каждый день ждуу.
ну, а мне в свою очередь хотелось бы петь об ином..