ТЫЗНАЕШЬ

 а ТЫ даже не знаешь насколько,  
даже не представляешь как___

 возможно когда-то 
мне посвятят стих,
или признаются в любви

@johny69smoker:
19:57:40 Sitting in the Hardrock Caf


03:39:58 Lubik is sooo megaa-сute!

@johny69smoker:
15:25:42 С похмельем, ребятки!


02:42:26 Я тебя люблю, Дашенька!

@johny69smoker:
06:16:43 I'm still awake, waiting for the NEW YEAR


13:33:50 One girl made a hint, that I don't have any sincerity

@johny69smoker:
12:20:11 Waiting for the new furniture


15:08:30 I always used to say, that there are no bad persons - they are just the empty ones

@johny69smoker:

12:13:00 Woke up this morning and feeling fine

 Дорогие друзья!
Я решила подключить твиттер к своему дневнику.
Теперь сообщения, написанные мною за день в твиттере
будут автоматически опубликованы в одном посте.
Все, кто есть на твиттере:
johny69smoker

Дорогие друзья,
я удаляюсь отсюда,
и, официально объявляю вас свободными!)
Ха-ха,
весь мой архив вы найдете у меня на странице,
а так же, мы сможем пообщаться. 
http://vkontakte.ru/johny69smoker
(в самой первой заметки вы найдете все нужные ссылки)

ветром взъерошенные, 
возвращаемся в прошлое

(ровно в полдень 6 ноября) 

пыль убегала от меня 
по периметру комнаты

[400x266]

 Они увидели его еще издалека, его нельзя было не заметить. У него было совсем старое лицо, но по походке было видно, что ему едва ли исполнилось двадцать. Он со своим старым лицом присел к ним на скамейку. А потом показал им то, что нес в руках. 
- Это были наши кухонные часы, - сказал он и оглядел по очереди каждого из тех, кто сидел на скамейке под солнцем. — Я только их и нашел. Это все, что осталось. 
Он вытянул круглые, белые как тарелка кухонные часы перед собой, и протер пальцем голубые цифры. 
- Они ничего не стоят, - смущенно сказал он, - это мне известно. Не такие уж они и красивые. На тарелку похожи с этим белым лаком. Зато голубые цифры очень даже симпатичные, на мой вкус. Конечно, стрелки просто из жести. А теперь они еще и не ходят. Нет. Внутри все сломалось, это точно. Но выглядят они как всегда. Даже если больше не ходят. 
Он осторожно провел пальцем вокруг всего циферблата. И тихо повторил: 
- Это все, что осталось. 
Те, кто сидели на скамейке под солнцем, на него не смотрели. Кто-то разглядывал свои башмаки, а женщина смотрела в детскую коляску. Потом кто-то спросил: 
- Так значит, вы все потеряли? 
- Да, да, - оживился он, - вы только представьте, абсолютно все! Только они и остались. - И он поднял часы вверх, будто остальные еще их не видели. 
- Но ведь они больше не ходят, - сказала женщина. 
- Нет-нет, не ходят. Они сломались, я и сам это знаю. А во всем остальном они такие же как всегда, белые с голубым. - Он снова показал им часы. - Но самое удивительное, - взволнованно продолжал он, - я еще не рассказал. Самое удивительное вот в чем: только подумайте, они остановились в половине третьего. Как раз в половине третьего, только подумайте. 
- Значит, ваш дом разбомбили в половине третьего, - сказал мужчина и со значением выпятил нижнюю губу. - Я много раз такое слышал. Когда сбрасывают бомбы, часы останавливаются. Это происходит из-за давления. 
- Нет, уважаемый, нет, вот тут вы ошибаетесь. - Он посмотрел на свои часы и уверенно помотал головой. - Бомбы тут ни при чем. Не надо все валить на бомбы. Нет. В половине третьего было нечто другое, просто вы еще не знаете. В том-то и штука, что они остановились ровно в половине третьего. Не в четверть пятого и не в семь. Дело в том, что в половине третьего я всегда возвращался домой. В смысле, по ночам. Всегда ровно в половине третьего. В этом-то и штука. 
Он посмотрел на остальных, но они отвели глаза. Ему не удалось поймать ни одного взгляда. Тогда он кивнул своим часам: 
- И мне, естественно, хотелось есть, правда ведь? Я шел прямиком на кухню. Почти всегда было ровно полтретьего. И тогда, понимаете, заходила мама. Я наловчился тихонько открывать дверь, но она всегда слышала. А когда в темной кухне я искал что-нибудь поесть, внезапно зажигался свет. И она стояла там, в своей шерстяной кофте, кутаясь в красный платок. И босиком. Всегда босиком. А пол-то на кухне был кафельный. И она сильно щурилась, потому что свет бил ей в глаза. Она ведь уже спала. Потому что на дворе ночь. 
«Опять так поздно», - говорила она. И больше ничего. Только это: «Опять так поздно». Затем она разогревала мне ужин и смотрела, как я ем. В это время она зябко поджимала ноги, потому что кафель был очень холодный. Ночью она всегда ходила босиком. Она сидела до тех пор, пока я не наемся. А потом, когда я уходил в свою комнату и гасил свет, я еще слышал, как она убирает тарелки. Так было каждую ночь. Чаще всего в половине третьего. Это было в порядке вещей, что ночью в половине третьего на кухне она мне готовит поесть. Для меня это было в порядке вещей. Она всегда так делала. И ничего не говорила, только одно: «Опять так поздно». Она говорила это каждый раз. И мне казалось, что этому не будет конца. Это было в порядке вещей. Ведь так было всегда. 
Целое мгновение люди на скамейке молчали. 
- А теперь? - тихо спросил он и посмотрел на остальных, но не нашел их. Тогда он тихонько сказал, глядя в бело-голубое, круглое лицо часов: - Теперь, теперь-то я знаю, это был рай. Настоящий рай. 
На скамейке молчали. 
Затем женщина спросила: 
- А ваша семья? 
Он смущенно улыбнулся: 
- Ах, вы о моих родителях? Да, их тоже нет. Ничего нет. Ничего — представьте себе! Ничего. 
Он продолжал смущенно улыбаться — одному, другому. Но они на него не смотрели. 
Тогда он высоко поднял часы и засмеялся. 
- Только часы остались, - смеялся он. - Только вот они! Самое чудесное то, что они остановились ровно в половине третьего. Ровно в полтретьего. 
Больше он ничего не говорил. Но лицо у него

Это __
это похоже на то, будто всех моих настоящих друзей я
никогда воочию не видела, и, больше нечего рассказывать,
будто ты обо мне все знаешь, и рассказывать нечего, будто
я пустая, и все мысли гуляют, бродят на воле
 

 сегодня пятница, холодильник пуст, перегорели лампочки. 

ты сидишь на рваном диване , как властелин своего пространства 
и что-то шепотом рассказываешь стенке -на-про-тив- ,

выходя из квартиры на Войковской, оставлю дверь чуть-чуть приоткрытой. быть может, вернусь еще раз когда-то сюда. 
придя в очередной раз проведать тебя, я вдруг подумаю, что слишком уж зачастил с визитами и забуду напрочь дорогу в твой дом. 
однажды, в скучный дождливый вечер начну вспоминать о тебе, о твоей квартирешке на В., о том, как, не мешая ветру нервно срывать листья с деревьев, мы, выкуривая по очередной «вредной» болтали о жизни и праве, о праве, о жизни.. 
придется мне вспомнить, что под конец наших посиделок, под вечер, выходил я когда-то из квартиры на Войковской, оставляя дверь чуть-чуть приоткрытой, дорогу куда я напрочь забыл. 
ключи к пониманию.. 
ха-ха, собирайся! 
дни убегают, а ты дорожишь каждой минутой. 
налегке, исчезая в подземке, выпускаешь последние мысли на волю. 
сво-бо-ден! – последний крик тишины. 
на воле, пустой.

 вот в очередной раз я пытаюсь бороться со сном,  хотя "воспринимай как неизбежное" ему больше подходит, вам даже представится возможность пару раз зевнуть и почесать затылок от растерянности.  
я просыпаюсь в 4 утра, потому что у меня затекли ноги, 
как после пяти часов катания на лыжах,  
давайте знакомиться. 
даже если бы вы попытались проникнуть в мой дом, разочарование постигло бы вас мгновенно. 
во-первых - вы понятия не имеете где вы, потому что не уверенны в правильную ли дверь вошли, 
во-вторых - вы начинаете сомневаться в себе и проверяете, не опаздывают ли ваши часы, 
в-третьих - вам становится неловко от всей этой ситуации, поэтому вы считаете нужным уйти. 
итак, продолжим знакомство. 
где я живу, вы точно не знаете, поэтому наблюдать за мной вам никак не удастся! 
- молодой человек! (...)да-да, именно Вы, молодой человек, Вы сегодня заходили, по какому поводу, к кому? 
- право, Вы меня с кем-то путаете, - скорчив притворную улыбку ответите вы, но, это уже не случилось, это уже не столь  важно, поэтому и притворяться не придется ни вам, ни мне,'. ('на этом месте я улыбаюсь с ухмылкой)  
не скажу вам ни слова я, когда начнете вдруг бить в зале посуду от того, что не найдете стаканы. я придумала то, чем займемся при встрече мы. 
я буду молчать, изучая вас как гостя, или как личность! это уж как пойдет. 
от скуки вам станет неловко, а пить в доме нечего, я дам вам купюру сбегать в ларек за пивком, как вам угодно! 
я подойду к окну, а вы, оглядываясь, убегаете с мыслями "опять я ошибся", значит невпервой. 
почешу подбородок, и буду наблюдать, как ветер ласкает шторы, хоть что-то! 
в моем доме всегда открыты окна, окна открыты всегда для того, чтобы все мысли ('вместе с гостями иличностями) летели прочь, освобождая головы, не мешая ногам затекать.

 - слушай, что с тобой происходит? 
-так.. ничего особенного 

тот странный вечер 15 августа. 
сунув руки в карманы курток, я да ты, молча бродили 
по холодному парку. 
в мире не было ничего, кроме твоего прерывистого дыхания и шороха 
двух пар обуви по палым листьям. 
мы молча следили за тем, как тени бродячих кошек исчезали в кустах, 
и все же, как показывала действительность любому пристальному 
наблюдателю - они очень осторожно переступали с лапы на лапу, слегка пошатываясь, 
как будто боялись упасть, ведь вид у них был точно не трезвый!  
да и кому только в голову взбредет наблюдать за какими-то кошками, никому не ведомыми 
кошками! 
- я н-незнаю, -произнесенное мною вслух спугнуло воробьев, сидевших на ветвях  
дерева позади нас.  
резкий выкрик вороны заставил мое сердце сжаться, как морщины на корке дыни. 

в тот странный вечер все было спокойно,  
настолько спокойно, что я успел поверить в то, что 
все остановилось и потеряло свой смысл. 

(из серии "свобода слов" или "знаки ставят подножки моим словам")

ой ты ведь все знаешь 
я и не объясню у меня заплетается язык я путаюсь в своих действиях знаки ставят подножки моим словам и все происходит так быстро что даже не успеваешь лениво открыть глаз как 
бум вечность 
зависли над пропастью ты ведь знаешь конечно знаешь ты просто молчишь я понимаю ты устал говорить устала говорить да
я так привыкла но я не хочу молчать я хочу петь кричать рвать связки 
нарушать тишину а потом молчать и давай повторим 
утром по темноте я добегу до последнего фонаря я видела что ты подозвала меня так тихо робко 
еле слышно так что даже тишине стало неловко 
там пусто 
пусто как в той комнате что каждую ночь сжимает мой разум 
я завис между мирами что дальше
что дальше дальше вопрос 
нет дальше много вопросов 
непонятных тебе абсолютно не имеющих смысла 
они разбиваются о наши вески 
нет я не курю не сегодня 
простите мне в другой город 
нет я не осень и в апрель мне не стоит заглядывать 
разве что кое где повторяются лица повадки привычки тех лиц 
краткий отрывок из скучной жизни 
кусок