у меня до сих пор кожа прошлогодним инеем выжжена

и кислород перекрывает зима,

когда ты приходишь и обнимаешь меня сзади

обжигая каждую клеточку и  вдыхая в шею запах табака

я растекаюсь как мед по стенкам холодной стекляшки

как-то слишком до дна в тебя попала

и в глазах, в тебе самом потерялась

не могу не смотреть, как ты разворачиваешься и уходишь

так резко и больно уже несколько раз

я по тебе не курю, и даже почти не думаю днем

только губы не врут и не пробуют что-то чужое

я умирала несколько недель, молчала, дышала

в темной комнате одна где блики от фар мимо машин проезжающих

рисуют тебя со мной/без меня

и я улетела, рассыпалась.

солнечным утром /хотя время суток можешь выбрать по вкусу сам/

я приду с распущенными волосами и в синем платье

побежденной/проигравшей – знаешь, это уже абсолютно не важно

а город твой, который рядом живет и дышит

простужен, разорван на проезжие части,

но ты ходишь пешком, ты ищешь печальным зеленым взглядом

остров свободы, спрятанный в чьем-то кармане

а наша с тобой война, я верю, не закончится никогда

я стойкий воин и трещинки на губах от холода

горячим воском заклеены – больше не разорвать, даже можешь не

Если хочешь понять, что такое год жизни, задай вопрос студенту, который завалил годовой экзамен.

Если хочешь понять, что такое месяц, спроси у матери, которая родила недоношенного ребенка и ждёт, когда его извлекут из инкубационной камеры.

Если неделя - спроси человека, который работает на конвейере или в шахте, чтобы прокормить семью.

Если день - спроси влюбленных, которые ждут встречи.

Если час - спроси у страдающего клаустрофобией человека, который застрял в лифте.

Секунуда - посмотри на выражение лица того, кто в тысячную долю мига избежал смерти, или спроси у спортсмена, которой только что выйграл серебряную медаль на Олимпийских играх вместо золотой, ради которой тренировался всю жизнь.(с)

Марк Леви "Между небом и землей"

[показать]

Меня спасает ром и кока-кола,
Мартини с соком, крепкий черный чай.
Меня спасает старый диск Мадонны
И фразы, брошенные невзначай.

Меня спасают кольца и подвески,
Подруги лучшие и новые друзья.
Меня спасает Федор Достоевский
(Романы про любовь не для меня)

Меня спасают поиски работы,
Дедлайны со статьями, стресс, авралы,
Меня спасает юмор беззаботный
И самый лучший в мире Никомаров

Меня спасает трезвый взгляд на вещи,
Контакты, одноклассники и фотки.
Меня спасает безрассудный вечер
И что моя соперница уродка.

Меня спасает яркая помада,
В два слоя тушь и длинные ресницы
Меня спасают горы шоколада
И ночь, когда ты перестал мне сниться.

©
автора не знаю

Жаль, такая милая, а туда же, где таких берут, их же нет в продаже; по большому счету, не люди даже, а научные образцы. Может только петь об Армагеддоне, о своем прекрасном царе Гвидоне, эти маленькие ладони, выступающие резцы.

Может только петь, отбывать повинность, так, как будто кто-то все ребра вынес, горлово и медленно, как тувинец, или горец, или казах.
У того, кто слушает больше суток, потихоньку сходит на нет рассудок, и глаза в полопавшихся сосудах, и края рукавов в слезах.

Моя скоба, сдоба, моя зазноба, мальчик, продирающий до озноба, я не докричусь до тебя до сноба, я же голос себе сорву. Я тут корчусь в запахе тьмы и прели, мой любимый мальчик рожден в апреле, он разулыбался, и все смотрели, как я падаю на траву.

Этот дробный смех, этот прищур блядский, он всегда затискан, всегда обласкан, так и тянет крепко вцепиться в лацкан и со зла прокусить губу. Он растравит, сам того не желая, как шальная женушка Менелая, я дурная, взорванная и злая, прямо вены кипят на лбу.

Низкий пояс джинсов, рубашки вырез, он мальчишка, он до конца не вырос, он внезапный, мощный, смертельный вирус, лихорадящая пыльца; он целует влажно, смеется южно, я шучу так плоско и так натужно, мне совсем, совсем ничего не нужно, кроме этого наглеца.

Как же тут не вешаться от тоски, ну, он же ведь не чувствует, как я стыну, как ищу у бара родную спину, он же здесь, у меня чутье; прикоснись к нему, и немеет кожа; но Господь, несбычи мои итожа, поджимает губы – и этот тоже. Тоже, девочка, не твое.
(c) vero4ka

холод проникает под куртку, у меня столько месяцев пустоты впереди

у меня сейчас нет тебя/мечты/слов/букв/звуков/ нот

может быть, я буду спать по привычке там, где еще осталось тепло твоей руки

а сейчас только ноющее третий месяц чувство и старый все_понимающий кот

ночи до половины третьего без сна в бесполезных прошлых мыслях

зима, дай Бог, заморозит все мои лишние слова

на белых обоях нарисованы пять минут счастья в осенних листьях

кто-то наверно решил, что этих пяти минут мне на всю эту осень хватит сполна

високосный год, говорят, нехороший, а я не верю

следующий будет лучше, ведь всегда завтра лучше, чем вчера

но я помню, как в этом году море ночевало в моей постели

этот год, мой год, пусть несчастливый/больной, не отдам никому никогда

у меня на этой недели не будет к небу вопросов

эта осень .две.тысячи.восемь. убила все многоточие в стихах

а город всё ждет, когда я устану, закричу и убегу под откосы

я иду. я молчу. я живу. но. уже не в мечтах.

(с) ameli-

Однажды ты проснёшься и поймёшь,
что всё в твоей жизни
до этого самого дня было неправильно.
Чудовищно неправильно.
Бессмысленно, бесцветно, пусто...
И ты захочешь сбежать
из своей собственной жизни.
Сорваться и сбежать!
Бежать куда глаза глядят!
Прочь. Прочь. Прочь...
Только бы не видеть ничего этого больше.
Себя - прежнего не видеть!
Никогда... И ты побежишь, бросив всё.
Бросив то, что было
для тебя дорого и важно.
И на миг почувствуешь облегчение.
Облегчение, которое даёт только... смерть.
Убив свою жизнь, чтобы остаться в живых.
Ты сделаешь это.
Обязательно сделаешь!
А потом опомнишься...
Но дороги назад уже не будет.

© Анхель Де Куатьэ "Яблоко Евы"

Подумай, как трудно изменить себя самого, и ты поймешь, сколь ничтожны твои возможности изменить других.   Вольтер.

Величайшая победа, есть победа над самим собою.         Кальдерон Де Ла Барка Педро