до экзаменов всегда остается или дохуя или один день.(с)
[200x300]
[236x350]
И мне мнится, что эта весна сидит на твоем пороге,
Как вдова, как несчастная женщина в черном,
Пахнет кофе с корицей и яблоком запеченным,
Хочет лбом так уютно уткнуться в твое плечо, но
От отчаянья чаще кидается тебе в ноги.
Потому вот так долго было холодно, было мрачно,
Что ей всякие мысли ненужные в голову лезли
(ну еще бы, рыдать вечерами в твоем подъезде,
И мечтать, как бы здорово было на свете, если…),
А на сердце от мыслей этих скребет наждачно.
Она в приступе злости хватает себя за запястья,
Оставляя очередной на них отпечаток,
Потому-то никто не видел ее без перчаток;
Она силится вжаться в строку одной из опечаток,
Чтобы хоть ненадолго тебе на глаза попасться
И мне чудится, солнце – всего лишь ручной фонарик,
И ты им освещаешь в городе нашем улицы,
Заставляя прохожих от яркости света щуриться,
Мяться, комкаться, скрючиваться, сутулиться
И черстветь, как забытый на полке давно сухарик,
Что ты жжешь этим светом софитным кварталы целые,
Оголяя людишкам плечи и ноги тоже,
Словно хрящик, огнями деревьям всё ветки гложешь,
А по вечеру день усталой рукой итожишь,
Нажимая на кнопку off, выключая свои прицелы.
И мне кажется, что как только ты опускаешь веки,
Ночь спадает на пол шифоновым черным платьем,
Сны ползут по домам невидимой сильной ратью
Принося людям правду /серьезно, с чего б им врать нам?!/
И вплетают свои ручейки в наших мыслей реки.
Я ложусь в ту же позу, как в юности повелось,
Обнимаю подушку, и плюшевого медведя,
Там, за стенкой, по-прежнему бьют молотком соседи,
Но я все-таки засыпаю, немного бредя,
И мне снится, что ты большая земная ось.
нервно курится, гадко тикают swatch.
Марк, я вижу тебя в каждом доме, дворе, переулке,
Словно много тебя потерялись на разных проспектах.
Ты идешь быстрым шагом в усталой болотной куртке
И бормочешь под нос, что увы, наша песенка спета.
Что мы все из бестселлеров, игр и осколков мая
И что мы не поймем даже,
если
нас
вдруг
сломают.
Марк, ты где-то там есть, ты пьешь чай или куришь в окна,
И все как бы окей, ты читаешь какую-то книжку.
У меня все по-прежнему. Марк, научи меня
писать громко.
Никогда не умела писать, чтобы было слышно,
Так, чтоб
вылетали стекла.
Здесь бегут, спотыкаются, а зачем,
Ссоремирятся, злятся, на части рвутся.
Что там пишут обычно еще в письме...
Марк, мне больно. В этой проклятой весне,
Где намек на лохматость - потерянным раем.
Каждый вечер я месивом по простыне,
Кулаком - свежевыстиранной стене.
И умираю.
Да так, что боюсь не вернуться
В эту книгу длиною в жизнь.
А ты там держись давай.
Просто держись давай.
Просто держись.
Держись.
Я ничего. Я как всегда. Пью молоко - мне сказали, нужно.
Ем булку с медом в чужих утрах и притворяюсь, что мне не душно
В запертом ворохе одеял, в тяжьи бессоннистых наркоманий.
Яна, ты спрашиваешь, как я?
Я отвечаю тебе - нормально.
Корчусь, дописываю диплом, утром лечу к непонятным людям,
Днем - кабинеты, вечером - дом, ночью уже ничего не будет.
Ночью приходит огромный гном и молотком добивает счастье.
Яна, тебе это так смешно?
Хоть бы тебе с ним не повстречаться.
Думаешь - сказки, думаешь - бред, думаешь, он тут совсем свихнулся,
Целыми днями в мохнатый плед - так ведь недолго и сбиться с курса.
Яна, не сбился я никуда, плед мой давно на балконе пухнет.
Мне теперь нравится поезда слушать из окон рассветной кухни
И представлять, как они везут память по горсточкам, по комочкам...
Ян, я живу бормотаньем сутр с раннего утра до поздней ночи,
Только поэтому и живой - хоть и небритый, помятый, острый,
С болью налившейся головой и побледнелым осколком носа.
Жив и когда-нибудь заживу, и не останется даже шрама.
Яна, сегодня все как в дыму. Я же ответил, что все нормально,
Только немного в глазах дрожат капли невыпитого абсента.
Скоро придет бородатый кат, и тебе лучше не видеть это,
Так что беги, тебя мама ждет, или не мама, а кто получше.
Я уже слышу, как он идет, как кулаком разбивает тучи.
И у меня в голове тамтам, дудки, трещотки, гудки, барабаны...
И пустота.
Яна. Янка. Ян........
Анна, ты говоришь, что я взрослый, большой и сильный,
Говоришь, я мужчина-все-время-должен-держаться.
А мне хочется деться подальше, куда-нибудь в Бирму,
Где слоны, обезьяны и пахнет шалфеем с миррой.
Где меня не отыщут хотя бы еще лет двадцать.
Нет, не глупости. Просто, сегодня противны люди.
Ты искомкала руки, и щеки красны от плача.
Анна, милая. Я обещаю тебе, все будет.
Ты же видишь, все будет, с чего-то уже я начал.
Я же помню - мужчина, не маленький мамин мальчик.
Анна, ты говоришь, говоришь, как будто ты мне не веришь.
Нет, не так. Не не веришь, а просто не видишь рядом.
Ты и правда не хочешь видеть меня? О боже...
Анна, ну почему перепуталось наше время?
Ты глядишь на меня холодным спокойным взглядом
И от этого взгляда искрится мороз на коже.
Анна, холодно. Анна, поговори со мной, ну же.
У меня там, внутри, не сердце, а куча кристаллов.
Растопи их. Скажи, что ты любишь, что я тебе нужен.
Ты молчишь. Почему ты молчишь? Почему ты? Анна?..
Мои замки расплылись-расквасились мокрой глиной.
Вышибают клин клином, но где найти такой клин?
Твои волосы пахнут шиповником и апельсином.
Без тебя не получится взрослым, большим и сильным.
Без тебя не получится никаким.