Все будет хорошо или я люблю Лиду.07-04-2010 18:48
Как вчера, так и сегодня у меня не очень хорошее состояние - ощущение полной нестабильности и беспомощности, подкрепленное догадками о собственной ненужности. Все это вместе создает вокруг совершенно невесеннюю атмосферу. Так вот, мне уже гораздо легче.
Сначала Лида два часа тщетно доказывала мне, что все вокруг меня любят, а я строила ответы на аргументации типа: Лицемерие! Бес попутал! В любом случае, посидели мы крайне душевно, крайне, а когда выползли на улицу, потому что в кино не шло ничего стоящего, то было уже теплее, чем утром и стало уютней. Лида купила мне самый любимый шоколад - белый пористый - и мы на пару съели бОльшую часть. По пути в любимое место в городе, (о чудо!) мы встретили Вову с Колей, кому и скормили остатки шоколада. Причем они помогали человеку, валявшемуся на земле, вызвали ему скорую, миллицию и ждали пока все уляжется. Я подумала, что все-таки обожаю этого человека. От сигарет с ментолом перестало болеть горло, а от шуток
- Вова, я недавно видела собаку!
- А я думал все собаки давно вымерли :D
сразу идеально поднялось настроение. Волшебный человек. И да, лучшая пара по истории английского прошла успешно. Все налаживается потихоньку.
PS девочки из группы утверждают, что все-таки меня любят, и я думаю, им можно верить.
7.45. Звонит Лида и говорит, что она уже у двери. Выхожу ее встречать, дабы не разбудить остальных. Следующие полчаса пробую себя в качестве визажиста, Лида благодарит и уезжает.
8.30 Включаю музыку. Наконец-то можно танцевать-танцевать-танцевать.
Сейчас началао десятого. Поспать, что ли, еще часика полтора. Я уже люблю этот день.
PS. подумалось, что если человек когда-то подарил тебе счастье, причем не просто счастье, а какое-то такое всепоглащающее и абсолютное, тогда, наверное, ты ему уже никогда и ни в чем не откажешь.
Сегодня бежала на автобус по всем этим растекающимся лужам, ручьям, забрызгала себе все сапоги и немного брюки, но это было так здорово, что я на весну не в обиде. Подумалось, что нужно так бегать почаще, чем за автобусом, когда сложится - устраивать себе такую эмоциональную подзарядку. Сегодня на завтрак апельсин и яблоко, на ужин кучу красных овощей, а на обед пиво с шоколадом.
А вечером переводить книгу про вампиров и оборотней, весело болтая с бывшей самой сильной любовью, нет, ну за что мне это?:)
*** У столетнего Бена очень неважный слух. Он идет по мосту, Нежно слушает пустоту. Бен весь скрюченный, руки трясутся, губы дрожат, У него целый выводок бойких рыжих внучат, Старый кот по имени Черчилль. И все молчат. Ну, для Бена они молчат.
Вечерами, бывает, сидит, пьет горячий чай И читает газету: Бумага - в ней звуков нету, Только буквы, сплошные буквы, и все горчат. Бен живет на земле сто лет - ну скажите, мало? Кот урчит, старый выкормыш многих свалок. Бен не слышит. Чувствует, как вибрирует одеяло.
Иногда к нему вечером тихо заходит смерть. Ну, она бы очень хотела зайти. Бен обычно ей по пути. И она стоит и звонит ему долго в дверь. Бен не слышит. Черчилль (что за ужасный зверь!) Опрокинул чашку, в которой томатный сок. Закипает чайник, в корзинке - яблочный дух. Смерть вздыхает, грустно уходит, стуча косой. "Ладно, - думает, - завтра еще зайду".
Беспощадная такая, лютая весна, и небо теперь не перенасыщенное, а акварельно нежное, даже не сравнивается ни с чем особо, разве что с лазурью. А на солнце уже можно снять пальто и не бояться замерзнуть, потому что настолько тепло, что нежишься, совсем как летом. И люди вокруг такие настоящие и такие родные, куда роднее, чем зимой, и любишь их искренней, всепоглащающе. И даже смеешься громче, заливаешься, не устаешь к вечеру и высыпаешься, во сколько бы ни лег. Я люблю это время года.
Любить хочется, правда, но не очень получается. Смотрю по ночам Зену, а там только и говорят, что любовь - это самая значимая сила и думается, что беспомощно мне без нее, слабо. И все далее остается по прежнему, хочется говорить о любви только своим друзьям, чем я перодически и занимаюсь, и тогда кажется, что вот оно - ребята - вот оно.
Участвовать бы везде да побольше. Завтра всю ночь просижу, но придумаю гениальный проект, и мы продвинемся дальше.
Не хочу вечерами возвращаться домой, жить бы на улице, питаться фруктами и овощами, и все, и ничего больше не надо, потому что мне и так уже почти и-де-аль-но!
Сейчас, когда возвращаешься домой, все как будто только начинает жить, как будто время совсем не клонится к вечеру, и можно стоять так на остановке с чем-нибудь сладким и вяжущим язык и с самыми лучшими людьми на свете и говорить о том, какие люди есть, смешные и неправильные, какое нас ждет чудесное время когда-нибудь тогда, а оно нас ждет, обязательно. Но это же уже на пути домой, а до этого происходит еще столько всего, ни в сказке сказать, ни пером, как говорится. Новеллы Гофмана весной кажутся чуточку сказочней, чем обычно, ты ставишь себя на место главного героя, путаешься в хороших и плохих ведунах и ведуньях, думаешь, а что если бы, и за этими романтическими (под стать периоду литературы) бреднями проходит весь дооолгий путь до назначенного пункта. А там тебя уже ждет твой друг, который пришел тебя встретить, и не потому что ему скучно, а просто он хочет с тобой поговорить, потому что не видел целые два дня. И вот вы шлёпаете по лужам, чтобы только не упать, опаздываете, а на вас смотрят тепло и ласково, немного по-родительски. А уже совсем вечером дома любимая мама готовит тебе ужин и цитрусовый чай, с которым ты в последствии уходишь в свою комнату, кутаешься в одеяло и стараешься заниматься делами, но за окном твои любимые дома и перенасыщенное небо, и ты делаешь только одно задание за весь день, просто потому что можешь себе это позволить. А еще да, Greece, и тебе впервые за, может, месяц, с тех пор как снова обжегся, хочется общаться с кем-то кроме Андрея и Вовы, которые давно стали твоей частью. Здесь возвращается полугнетущее-полувязкое чувство паранойи, а оно еще больше оттяняет всю ту весеннесть настоящего. И вот сидишь ты далеко заполночь и думаешь, что нет ничего на свете лучше этого мира и любишь его еще на крупинку больше, потому что всё у тебя сложилось, и сложится еще лучше и правильней, если только верить. Спасибо.
Ну вот и понедельник, наверное, опять что-то новое. Как хочется в себя верить и не бояться тянуться к людям. И это здорово, наверное, что люди мне пишут просто так, да? Вот только "Чердынь княгиня гор" - это невероятно грустно, и мне больно до одури читать, как в спину убивают старого шамана, выкорчовывают идолов и бросают их в реку. Нет, ну правда, это же гадко, зачем вы это делали, Русы?
Чертчертчерт, табак, много табака. Завтра вставать поздно, хорошо, лингвострановедение кончилось. Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра?
Пожалуйста не сгорай,
Ведь кто-то же должен гореть
За углом начинается рай,
Нужно только чуть-чуть потерпеть.
Шагни обратно за край,
Тебе рано еще сгорать
За углом начинается рай
Нужно только чуть-чуть подождать.
Je bois toutes les nuits
et tous les whiskys
Pour moi ont le même goût
Et tous les bateaux
Portent ton drapeau
Je ne sais plus où aller tu es partout. [339x450]
Просыпаться не от будильника, а от звонка Лиды, а за окном солнце такое сумасшедшее и небо с увеличенной насыщенностью. Да еще и спать совсем не хочется, кошмары не снились, мне уже нужно искать подвох, почему все так хорошо? :)
Мне кажется, у меня самая лучшая тетя на свете. Я хочу лето, лес и язычества. Костров хочу, трав, танцев, хороводов, запахов дерева, медовухи. Хочу верить в это во все сильнее, чем сейчас, хотя я достаточно верю, правда. Я живу в лучшем месте на земле с невероятнейшей энергетикой и обилием сказок и тайн - вот истина.
А еще мне уже который день некомфортно, как бы я себя не ощущала. Сидя, стоя, лежа, whatever, у меня одна мечта - заснуть, только без кошмаров, если можно.
Слава, сколько же всего о тебе, и как же забавно и светло сейчас вспоминать это, когда сидишь у тебя на кухне и пьешь клубнично-ванильный чай, гадаешь тебе и рассматриваешь детские альбомы. Почему-то раньше было не так, даже год назад было не так, а теперь совсем по-новому. Ты тогда был воробьем. Таким надутым, усатым и взъерошенным, носил коричневые свитера и абсолютно не обращал на меня внимания. Я в свою очередь не умела за собой следить, навязывалась направо и налево, да и просто никого не притягивала и не держала. Но тем не менее, я очень люблю то время. Что мы наделали, Слава, зачем мы периодически убивали друг друга, раз сейчас со смехом вспоминаем об этом. У меня где-то есть твои распечатанные фотографии и тетрадь для лабароторных работ по химии, а тебя мучает совесть, и кто бы сказал тогда, что будет так, я бы посчитала его сумасшедшим. Нет, все точно будет хорошо, и спасибо тебе, мне здорово было сегодня.
О тебе не выходит прозой, как будто ты сделан из какой-то небесной стали,
О тебе, наверное, уже столько всего и спели, и написали,
И исписали все свои души, и выжгли все твои знаки, и вышли все мои сроки,
Ты кидаешь сердца как вещи, только вот на места ли,
Кричишь: Да, я, черт возьми, идеален, ну что вы ко мне пристали?
И как в бреду: Возьмите себя, возьмите себя, возьмите же себя в руки,
Вы только посмотрите на ваши строки, что скажут внуки,
Если дети из уважения промолчат. Постучат по столу, оглЯнутся на пороге,
Сдадут вас мне на поруки, посмотрят как на волчат -
Вроде и жалко расстреливать, а если покажут зубы и закричат?
О тебе бывает снится всякая ересь, абсурдная пьеса, несвязная ерунда,
Куда не кинься, везде тупик и везде беда
И страшно наутро, и чудится, как звенишь ты, как сам срываешься от сна,
Пьешь мятный чай с клубникой и улыбаешься в два ряда,
И думается тогда, что весна пришла, это просто пришла весна,
Ты его не любишь и чертовски с собой честна.
Это просто недоразумение и глупость, и все забудется поутру,
Только ты понимаешь, что он тебе по нутру и только он тебе по нутру.
А это уже страшно, когда зависимость похлеще, чем от кофе или от чая,
Когда можешь писать романы о том, как ты по нему скучаешь
И рисовать прогнившую собачую конуру
Как символ одиночества и печали – мол мне ничего так и не пообещали,
Но, наверное, я от этого не умру.
О тебе было выдумано так много, что я вряд ли смогу внести хоть какой-то вклад,
Разве что выдумать заново на свой лад,
Сочинить тебя, расписать твои сказочные глаза, точеные пальцы, кованые ключицы,
На манер сказаний или баллад, говорить о тебе много и все подряд,
А потом от тебя спрятаться и лечиться -
Пить таблетки, амфетамины, прочую гадость, гробить себя насквозь,
Бояться пошевельнуться, чтоб только не порвалось – и тогда обязано получиться.
О тебе – хотелось и не спалось, о тебе никогда не спится, правильно говорят.
И когда придет судный день, и я буду жалеть, что многого не сказала,
Рвала себя на куски, узлы на себе вязала, кто-то встанет и спросит меня из зала,
Любила ли я тебя, а сказать будет нечего и я просто пожму плечами –
Я, кажется, любила нас, пока мы молчали.