Я всегда считала себя завистливой тварью, а, оказывается, нет. Я уже неделю хожу настолько счастливая за Машу, а с сегодняшнего дня еще и за Соню, что это что угодно, но только не зависть - это искренняя подпитка за чужой счет.
Да, меня и правда все угнетает, и Регине я сегодня правда хотела вмазать, чего уж. Я просто не понимаю, как можно не любить свой Родной язык, как можно вообще произнести вслух, что он отвратителен. Мы же, блять, филологи, и язык для нас, как для других воздух - для меня эта фраза звучит, как святотатство, честное слово. Ладно, когда гадости говорят про Россию - это хоть и не приятней, но привычней, но русский язык чем и перед кем провинился?! Тем, что он богатый, витиеватый, достойный великого народа что ли? Гадость. Даже во рту гадко до сих пор, правда гадко. Но ничего, это просто осень и дождит, скоро я перестану быть злым интровертом и стану обратно пусечкой экстравертом и буду всех активно любить.
А пока не могу - люди, которых я люблю, выделяются в отдельную мини группу - "слишком много любви", им я готова отдавать себя всю, разрываясь и склеиваясь, потому что они кажутся мне идеальные - они и есть идеальные, я уверена. Сегодня поздравляли Машу с днем рождения - я надеюсь, ей было приятно, теперь у нее постоят желтые герберы и она поделится с Андреем конфетами - а на вечеринке на Самайн мы будем запускать нашу Фэйри в красном колпаке.
Приятно, когда есть танцевальные байки: сегодня с Варгом мучили Хельгушу рассказами про лебединых змей и падебаски. Вспоминая, как прошел день после универа, - хорошо прошел! Я наконец-то добралась до кофейни, куда давно уже собиралась, выпила капучино с корицей и это вернуло меня в сознание. Вечер мы коротали за интеллектуальными загадками и беседами про чудесного губернатора, дома ждал маленький Слава и горячий чай, в общем жаловаться не на что.
Но все равно, мне кажется, еще неделька такой осени и я сдохну. :)
нетнет, все нормально.
Просто мне как-то нехорошо. Внутри какая-то изрезанность, раскромсанность на маленькие кусочки.
Сегодня я особенно люблю Юлю, ей на меня, кажется, не плевать, и, может, ей даже передавались бы мои состояния, и, может, она даже хотела бы мне счастья.
Я хочу следующую среду и танцевать же! Завтра день рождения у моей любимой Маши, сегодня с Варей искали ей в подарок Фэйри, нашли смешную куколку и порадовались - Варя даже сшила ей красный колпачок, чтоб по шотландскому канону. :)
Спать, ага.
Мне кажется, у меня год возможностей и перспектив. Чудесный Миша активно вовлекает меня во все, что можно, работаю с детьми - теперь уже двумя, и, вроде, планируется третий, в апреле - буду надеяться, что все получится - отправлюсь встречать весну, по выходным почти не ночую дома, что меня расстраивает, потому что я люблю чувство выспанности, но друзья все время куда-то таскают (а они все-таки друзья, что делать).
Я еще не писала тут про Андрея, и это я зря, потому что это того стоит. Они с Машей настолько идеально подходят друг другу, что я уже не могу думать о них, как о чем-то раздельном. Он прекрасно танцует, улыбается нам и хвалит, учит правильно делать падебаски, с ним даже Таня сразу запоминает танцы, фигуры от раза к разу становятся сложнее, а значит,танцы - красивее, у нас еще 4 занятия с ним - вернее три занятия и вечеринка на Самайн, и это звучит очень заманчиво :)
Пока наш Миша сидит дома и пишет диссертацию (а значит зарабатывает переводами деньги и танцует латину), мы занимаемся английским с Александром. В общем-то меня перестала расстраивать личность Александра, он очень даже ничего, когда не преподает, а просто сидит и болтает с нами о насущем, но здесь не об этом. Он сегодня рассказывал нам историю, и мне почему-то показалось, что это, наверное, самое грустное, что только можно себе представить.
История касалась города Нижневартовска, кажется, который построен совсем недавно в связи с месторождением нефти. И в связи с ним же город развивается и процветает, на каждом шагу там весит реклама и агитация типа: Нижневартовск - город будущего, и подобные лозунги. Саша сравнил это с советской пропагандой в том плане, насколько ее много. Так вот, он рассказывал, что он общался, да и сейчас общается с нижневартовцами (или как там правильно товарищей жителей назвать) и они искренне верят в это, и это очень здорово на мой скромный. Но вот в чем беда. Брат Саши, который сейчас работает там на нефтянике, говорит, что среди них общеизвестно, что как только нефть в городе кончится, то он сразу же загнется, работающие люди оттуда съедут в поисках дохода, и на месте города будет медленно вымирающее поселение. И мне вот подумалось, что я никогда не представляла ничего страшнее, чем разочарование людей, уже состарившихся, которые всю свою жизнь жили верой в исключительность любимого города, а к концу жизни они видят только, как "город будущего" умирает. Если бы мне сказали вызвать у аудитории комплекс всех гадких чувств, я бы наверное приводила эту ситуацию в пример. Вот.
Так вот.
Что-то я никак не могу определиться: ни то меня устраивает все, что происходит, ни то вообще ничего не устраивает. :) Хочется только зарабатывать деньги, учиться самой и танцевать - остальное пока что отошло на второй план, и я в нем не сильно-то и нуждаюсь. Никак не могу смотивировать себя на очередной виток self-perfectioning, но надеюсь, что скоро преуспею.
Наверное, он мне скорее нравится, чем не нравится, и это меня не так уж сильно радует, потому что случай с ним тяжелый, ой тяжелыыый, да и просто он мне совсем уже не чужой. Давать ему какую-то свою букву я не буду, ибо не так уж часто здесь о нем пишу (и вероятно, что скоро совсем перестану), - пусть останется анонимом. Так вот, нравится, хорошо от этого хоть немного теплее.
Чередую Бодрийяра и Хорнби. А надо бы писать сочинение Ma France. Эх.
запоздалое милый. пищу так, что смеются боги.
мне руки отрезал октябрь и переехал ноги.
и заклеил мне губы гадкой листвой осенней.
ах, зачем я живу на севере - я ненавижу север,
где ветра и ознобы.
пусто, пусто. из башни не видно конца и края.
безо рта-рук-ног инвалид, завернувшись в плед,
дергает веревку, считает вороньи стаи.
и зачем мне эта веревка, на сколько лет?
и зачем мне эта бессильная немогота?
начерта мне эта ктябырьская немота?
начерта, начерта не закончится эта черта?
просто вот - на-чер-та?
просто вот я опять зажигаю горелкин газ,
грею руки, которых нет, грею тельце из теста.
запоздалое милый капается из глаз -
это все, что осталось, чтобы быть хоть немного честным,
хоть немного собой.
месяц, год, пара лет, тучи, солнца над головой,
леты, зимы застыли в пятибуквенный вечный плен:
запоздалое милый.
милый мой, милый эн.
Наша Родина — вечный подросток — верит на слово только царю.
Я недавно зашел в «Перекресток» — очень дорого все, говорю!
Вы бы тактику, что ли, сменили — с населением надо добрей:
килограмм охлажденной свинины продается за двести рублей.
И хоть я не Гайдар и не Ясин, и умом недостаточно крут —
механизм до обидного ясен: перед нами торговый накрут.
Опустите вы цены, ребята, на холодных своих поросят,
некошерную плоть, как когда-то, продавая по сто пятьдесят!
Продавщица, не празднуя труса, отвечает, горда и тверда,
что пошел бы я в «Азбуку вкуса», а могу и подальше куда.
И потопал я, солнцем палимый, напевая трагический марш:
ведь не будут же с Быковым Димой согласовывать цены на фарш!
Пусть он пишет, румян и беспутен, в окружении муз и харит…
Но потом к ним отправился Путин — очень дорого все, говорит!
Мы же в крепости, блин, осажденной, нас не любит никто, хоть убей,
а свинины кило охлажденной продается по двести рублей!
Улыбаясь, как внешний разведчик, что попал в разработку к врагу,
Кобаладзе как главный ответчик отвечает: «Понизить могу!»
Поглядев на исправленный ценник, как глядят на поганую слизь,
удивительный наш современник дал команду: «Пожалуйста, снизь».
Покупатели крякнули немо, их глаза заблестели от слез:
половиною лучшей тандема был решен наболевший вопрос!
Тем же вечером в ритме форсажа, чтоб не сделалось худшей беды,
в «Перекрестке» была распродажа уцененной премьером еды.
В магазине толпились до света, раскупая дешевую снедь:
большинство понимало, что это — ненадолго и надо успеть.
В одобрении были едины даже те, что в инете тусят.
Килограмм охлажденной свинины продавался по сто пятьдесят.
Внешний мир после кризиса жёсток. Я, однако, грущу об ином:
почему он пошел в «Перекресток», а не в наш, например, гастроном?
Есть товаров значительный список, что особенно нравятся мне, —
я успел бы молочных сосисок оторвать по премьерской цене…
Но не ради же собственно мяса от обычных занятий своих
я отвлекся, в течение часа сочиняя пронзительный стих?
Километры о первом лице ведь сочинил я рифмованных строк:
почему он сумел обесценить, что никто обесценить не смог?
Я в правительство камня не кину, но оно бесполезно вполне;
он же только взглянул на свинину — и она потеряла в цене!
Тут серьезным открытием веет. Я открыл социальный закон:
почему-то всегда дешевеет все, к чему прикасается он.
С девяноста девятого года, по расчетам моим — с сентября,
обесценились жизнь и свобода, уж о принципах не говоря;
да и слово нисколько не весит, и доверье к чужим голосам…
Не скажу, что меня это бесит, ибо я обесценился сам.
Сколько мышью по Сети ни кликай, не накликаешь вести иной.
Мы заснули довольно великой, а проснулись дешевой страной.
Что ни скажешь — все будет едино, что ни сделаешь — будет мертво…
В общем, что ему, братцы, свинина? Это семечки после всего.
***
...Врут, что жить в России стало пресно. Страшно жить на новом вираже. Даже говорить про это место в обществе не принято уже. Вот Шевчук решил по крайней мере разузнать, какая там байда, и спросил открыто при премьере, почему нельзя ходить туда. Замер зал. Премьер поправил галстук. У него задергалась щека. Он при этом так перепугался, что забыл про имя Шевчука. Все вокруг лишились аппетита. Спрашивает Юра: «Что за жесть, почему нельзя туда пойти-то?» Тот в ответ: «Простите, кто вы есть?» Все смотреть боялись друг на друга, даже воздух в зале стал зловещ, — потому что дальше от испуга он понес неслыханную вещь, но уже не мог остановиться, выглядя при этом все лютей: «Может быть, там детская больница? Для чего смущать больных детей? Или, может, дачник едет с дачи, хмурый, в прорезиненном плаще?» (Это он от стресса, не иначе. Дачников там нету вообще.) После он — от злобы, от испуга ль, хоть крепка нервишками ЧеКа, — начал про коксующийся уголь, чем расстроил даже Шевчука. Что же там за ужас аморальный, что за апокалипсис финальный, если лидер наш национальный, нации отборный матерьял, при упоминанье Триумфальной самообладанье потерял?
Если ж вы решитесь в это время выдвинуться к точке роковой — что там с вами сделают со всеми? Например, приложат головой, или руку в двух местах сломают, чтоб прогулочный не мучил зуд, или просто за ухо поймают и в участок на ночь увезут, и продержат типа до рассвета — не за то, что совесть нечиста, а как раз за самое за это. Не ходите в темные места. Я б сказал, от храбрости икая и слезой невольной морося, что и вся страна у нас такая…
Но не вся, товарищи, не вся.
***
Впрочем, мне кажется: если когда-либо,
Выслужив службу свою,
Все, кто докажет на выходе алиби,
Дружно очнутся в раю --
Он состоит вот из этого, этого:
Снега февральского соль бертолетова,
Перекись, изморось, Русь,
С шаткой лошадкою, кроткой сироткою,
С серою верою, белою водкою...
Так что еще насмотрюсь.
Вчера шла в студ., дабы потанцевать, и у меня было свободных 10-15 минут, так вот я шла и смотрела на снег, и мне почему-то казалось, что я его очень люблю. Небо еще было такое бледно-голубое, пастельное и рябое из-за снега. Мне кажется, все дело в том, что я сейчас все люблю - благостность, благостность, благостность.
Дочитываю Бодрийяра, это идет проще, чем раньше. Отрывками наслаждаюсь, рассказываю о них подругам и Мише, на что он отвечает: любопытно. Интересно, а он сам-то читал "Систему вещей"? Миша вообще чудесный. И Таня тоже. Действительно, когда только начинаешь учиться, как-то не сильно представляешь себя на вечеринке со своими преподавателями. Но в общем-то дальше-больше, кто знает, что станет нормальным для нас еще через год.
На танцах учим новый шаг - сложнее предыдущих - а еще к Маше приезжает Андрей, и он будет давать нам мастер классы. Чудесно.
...
История внушает нам неложно: где сверхдерджаву скрутит в рог бараний и ничего поделать невозможно — там мания переименований. А впрочем, даже древние евреи, что в этом разбирались очень тонко, чтоб их дитя поправилось скорее, спешат переименовывать ребенка. Конечно, исцеляемый дитятя до ужаса раздулся и разросся, — но это лучший способ, сил не тратя, вернуть ему зачатки благородства. "Милиция" звучит довольно жутко. Мерещатся фуражка, труп и бирка, стул, протокол, зловонная дежурка, мигалка, кафель, взятка и дубинка. Полиция приносит дух Европы, другое семантическое поле: душистый газ, изысканные копы, стрельба в ночи, поимка Аль Капоне... Быть жертвою расправы милицейской способен даже бомж багрянолицый; когда ж тебя терзает полицейский — ты пребываешь как бы за границей! А прошлое припомнить благодарно? У нас сидит в подкорке это слово: душистые подусники жандарма, любезный баритон городового... Милиция сегодня — символ быдла, не то что полицай во время оно. Скажи "меня милиция побила" — и кто ты есть? Один из миллиона! Зато скажи "полиция скрутила" — и ты герой в роскошном фолианте, ты персонаж крутого детектива, бутлегер, хлыщ, профессор Мориарти! С милицией ты жалобен и тленен, но если мы полицию представим -- то ты, сражаясь с нею, как бы Ленин, а если ты кавказец — даже Сталин! Страна литературная до жути досталась нам в текущем промежутке: в ней мало что меняется по сути, а лишь слова. И к ним мы очень чутки. Иная пара доказала делом, что в целом стоит Пата с Паташоном, однако назови ее тандемом — и до чего в России хорошо им!
А если подходить к вопросу шире — хочу, чтоб власти выделили ссуду и в рамках этой акции решили на место "ми" поставить "по" повсюду. Уж если можно переменой слога милицию облагородить разом — везде его меняйте, ради Бога, как нам диктует коллективный разум. Когда от жара мозг едва не вытек, когда прогноз "плюс тридцать" мнится песней, нет смысла говорить "пойдем на митинг". Пойдем на потинг — выглядит уместней. Язык проявит все со страшной силой, клянусь формалистическою школой. Со слогом "ми" наш вождь ужасно милый, а замени — и он довольно полый! Текущий год черту подводит жирно: в Отечестве не все огнеупорно. Казалось, что вокруг довольно мирно.
А приглядись всерьез — сплошное порно.(с) Дмитрий Быков.
Захожу в сеть - пишет Миша. Оо
Я удивилась очень, но не суть, потому что ДЕБАТЫ!!! Мы делаем ДЕБАТЫ!!! И тема такая крутая, такая невероятная, и я опять доказываю то, с чем несогласна - ааа, о интересная жизнь, привет!
Честное слово, нельзя так доводить людей. Я настолько несогласна с властью, что любая государственная программа выводит меня из себя. Прихожу на кухню: в новостях по радио слышу, что взамен водки, которую вроде как не продают после 10 вечера, люди пьют спиртовые растворы из аптеки. Они кстати вреднее на организм действуют. Замечательно же.
Я люблю тебя власть! Мне кажется, это какая-то подростковость во мне играет и бунтарство. Но! Но скоро 5ое ноября, и я надеюсь высказать свою несогласность.
Я даже не знаю, что говорить об этом дне.
Я люблю хвастаться, но тут как-то слов не хватает, что ли.
Мне еще никогда не дарили таких замечательных эмоций и подарков, вокруг меня еще никогда не водили хоровод под: "пусть все будет так, как ты захочешь", со мной на руках еще никогда не танцевали, а в 6 утра не спорили в таком хорошем дебатном стиле про построение общества и детскую жестокость. Я так люблю вас всех!!! Спасибо