Оглянись вокруг, какая тишина!
Ты послушай друг – как звучит она…
Можно жизнь прожить,
Не услышав ночи?
Можно ли любить,
Тьму сгоняя прочь?
Ведь только ночью мы –
В спокойствии изрядном,
В тиши встречаем сны,
В убранье звезд нарядном!
[201x216]

[699x481]

Когда душа
Во мраке мечется, шурша,
Как обезумевшая крыса, -

Ищи в тот миг
Любви спасительный тайник,
Где от себя можно укрыться.

В огне любви
Сгорят злосчастия твои,
Все, что свербило и болело,

Но в том огне
С проклятой болью наравне,
Имей в виду, сгорит и тело.

И если ты
Платить не хочешь горькой мзды
И от любви бежишь в испуге -

Тогда живи,
Как жалкий зверь, что акт любви
Легко справляет без подруги.

Пусть ты сожжен,
И все ж - хоть мать пытай ножем! -
Покой души в любви и вере.

Но та, к кому
Я шел сквозь холод, грязь и тьму,
Передо мной закрыла двери.

И боль во мне
Звенит цикадой в тишине,
И я глушу ее подушкой, -

Так сирота
С гримасой плача возле рта
Бренчит дурацкой погремушкой.

О есть ли путь,
Чтоб можно было как-небудь
Избавить душу от смятенья?..

Я без стыда
Казнил бы тех, чья красота
Для окружающих смертельна!..

Мне ль, дикарю,
Носить пристойности кору,
Что именуется культурой?..

Я не хочу
Задаром жечь любви свечу
Перед божественною дурой!..

Дитя и мать
Вдвоем обязаны орать -
Всегда двоим при родах больно!

Во тьме дворов,
Рожая нищих и воров,
Вы, женщины, орите: больно!

В чаду пивных,
Стирая кровь с ножей хмельных,
Вы, мужики, орите: больно!

И вы, самцы,
Уныло тиская соски
Постылых баб, - орите: больно!

И вы, скупцы,
Под утро вешаясь с тоски
На галстуках, - орите: больно!

Ты, племя рыб,
С крючком в губе ори навзрыд,
Во все немое горло: больно!

Моя же боль
Сильней означенной любой,
Ее одной на всех довольно.

И тот из вас,
Кто ощутит ее хоть раз,
Узнает, что такое "больно"!

Ты, майский жук,
Что прянул точно под каблук,
Всем малым тельцем хрустни: больно!

Ты, добрый пес,
Что угодил под паровоз,
Кровавой пастью взвизгни: больно!

Пусть адский хор,
Растущий, как лавина с гор,
Ворвется грозно и разбойно

К ней в дом - и там,
Бродя за нею по пятам,
Орет ей в уши: очень больно!

И пусть она,
Разбита и оглушена,
Поймет среди орущей бойни,

Что не любви
Пришел просить я, весь в крови,
А лишь спасения от боли...

Настроение сейчас - норм

Тук-тук...Сердце бешено начинает колотиться от стука в "дверь" моей души. Кто там? Это я, Любовь, пришла с мешком подарков: с букетом счастья, лучом тепла, радугой улыбок. Неужели ко мне? С подозрением ищу подводных камней.

Любовь настойчиво мерзнет у порога. Как мне ее впустить? Как познакомиться, чтобы запомнить другу друга и слиться в заповедных лепестках каминного огня? Она приходит на помощь в самом неожиданном образе и самом лукавом взгляде.

После каждой ночи наступает рассвет! А тут Полярный день! Когда внутренняя вспышка ослепляет на многие дни, месяцы..Когда притяжение настолько сильно, что не можешь совладеть с магнитом..Когда угол отражения становится великим! А угол падения равным нулю. Когда вообще перестаешь видеть жизнь ниже нуля, или просто не замечаешь...Тебе хочется удержать ее, наслаждаться ею. И кажется, что твоему свечению удивляются знакомые, или завидуют, или не понимают. Это твоя тайна, с которой нет желания делиться, но только мысль о ней греет душу. Она становится "вихрем сил и надежд" на неизвестное будущее, которое непременно должно стать светлым и счастливым!

И вот передо мной Нирвана со всеми признаками дерзости возбуждения вне возбуждения! Встреча, которая пришла из ниоткуда, но по собственному велению!Она оживляет меня! Я оживляю ее! Мы оживляемся! Ах, это укачивание от раскачивания между двух полюсов: повелительным и приблизительным, когда коварный взгляд Повелителя желает страстно к нему приблизится! Вот она, Любовь - Новость в старом романе! Ясность ума в помрачении рассудка! Последний поезд в СВ купе! Притяжение в силовом поле! Синоним цельности в размытости границ! ,

[155x255]

Она умирала. Он так любил ее. Шанс ее спасти был настолько невелик, что его охватывало дикое отчаяние от мыслей, что ее может не стать.

...- Ты только держись, малыш! Только держись - твердил он уже на протяжении нескольких часов с тех пор, как произошла автокатастрофа.

В больнице его не пустили в реанимацию. Два бесконечных часа. За это время можно сойти сума. Можно вспомнить ВСЕ, что возможно уже НИКОГДА не повториться. За это время можно умереть самому. Но он не умер и даже не сошел сума. Он знал, что ему просто нельзя!

У нее было множество переломов и сильнейшее повреждение головы. Она была за рулем и, как это обычно бывает, не пристегнута. Теперь он проклинал себя: почему он не заставил ее пристегнуться?! Почему он даже не заметил, что она не пристегнута?! Если бы все можно было вернуть назад.

Когда из реанимации вышел главврач, он не смог даже встать с кресла. От слов врача зависело все. Зависела его жизнь. Да! Он не сможет жить без нее! Вот сейчас, если доктор скажет, что. Нет! Он не может этого сказать! Во всяком случае, мозг не мог представить такой вариант. Но если все же - то он прямо сейчас пойдет и - он не мог придумать, что сделает, но он твердо решил, что не сможет оставаться без нее. Все это мелькнуло в одну секунду.
- Ее состояние крайне критическое, но шанс есть, - казалось, что доктор просто успокаивает его, в его голосе совсем не было уверенности.

Второй день она была без сознания. Он почти не отходил от нее. И все время говорил с ней. Он знал, что она его слышит.
- Когда мы вернемся домой, я каждое утро буду заваривать твой любимый фруктовый чай. Ты же его так любишь. Каждый день, пока я жив, утром рядом с твоей кроватью будет стоять чашка фруктового чая.
А если она очнется сегодня утром, подумал он вдруг. Где же здесь круглосуточные магазины?

Утром, дежурный врач застал его спящего рядом с ее кроватью, а на столе стояла кружка остывшего фруктового чая.
- Эй, Ромео, чай уже давно остыл.
Он подскочил. А если она очнется прямо сейчас, а чай остывший?.. Нет, этого нельзя было допустить. Он вылил в раковину остывший чай и принялся заваривать новый.

С этого дня у него появилась новая цель. Казалось, в жизни не было ничего важнее, чем чашка горячего фруктового чая рядом с ее кроватью, ведь она могла очнуться в любой момент. За три недели он точно узнал, за какое время остывает чашка фруктового чая при комнатной температуре.

А через две недели она открыла глаза и увидела его, осунувшегося, с серым лицом и опухшими глазами. А на столе стояла горячая чашка, и по всей одиночной палате распространялся приятный запах фруктового чая.
[315x239]

А вы, мои друзья последнего призыва!
Чтоб вас оплакивать, мне жизнь сохранена.
Над вашей памятью не стыть плакучей ивой,
А крикнуть на весь мир ваши имена!
Да что там имена!
Ведь все равно - вы с нами!..
Все на колени, все!
Багряный хлынул свет!
И ленинградцы вновь идут сквозь дым рядами -
Живые с мертвыми: для славы мертвых нет.

Он потерял счет дням, месяцам... Для него жизнь была вечностью, а все вокруг лишь бесконечным забывающимся пейзажем. Он не знал ненависти, не понимал, что такое жестокость, живя в себе и не думая о том, что было чуждо его хрупкому сердцу.
Никто не знал, кто он и почему его черты лица всегда были светлы и безмятежны. Но его мысли были далеко от посторонних взглядов.

Он видел любовь, ее живое воплощение, слегка уловимое, туманное, такое разное и прохладное, как летний ветерок. Люди думали, что чувство их обитает в сердце, лишь изредка показываясь, выглядывая на солнце. Но он-то знал, что любовь всю их жизнь была рядом, да, рядом, шла за ними, положив свою ладонь на их теплые, согретые ею руки.

А он, изредка глядя на прохожих, погруженных в свои мысли людей, лишь улыбался великолепию призрачного силуэта, парящего рядом с ними. Он тоже был влюблен... Но любовь эта была платонической, невозможной - нет, не безответной, но обреченной на то, чтобы никогда не приобрести физический смысл, образ, материальный, но уже не столь возвышенный, а земной. Он был влюблен в свою любовь...

Она пришла к нему однажды и с тех пор не покидала... Они всегда были вместе: и в пасмурный суровый день, и в шумный дождливый вечер, когда, укрывшись в теплой гостиной от людских забот, он смешил ее, и она заливалась звонким, понятным только ему смехом. А когда светило солнце, согревая своими лучами погруженных в суету людей, они сидели молча, ласково и беззаботно улыбаясь друг другу. В эти минуты, казалось, жизнь была чем-то волшебным, безумно красивым и столь сентиментальным. Но ему не хватало... ощущений более реальных, более земных.

Так проходило время...

Однажды он проснулся и подошел к окну, мечтательно глядя куда-то вдаль... думая, что она прячется где-то за его спиной... улыбаясь мыслям о том, как оглянется и увидит ее игривую улыбку.

Но то, что он обнаружил под окном, сильно обеспокоило его, поселив в душе страх за то, чего может никогда не повториться. Люди, на которых он смотрел когда-то, словно на что-то светлое, полное чувств, жизни, тепла... они изменились... они одиноко бродили по улице. На лицах многих из них были даже улыбки и восторг, но... все это казалось таким далеким, неестественным без еле уловимых парящих в воздухе силуэтов чувств.

Страх постепенно переполнял все его существо, но было в нем еще что-то... доносящееся откуда-то из глубины понимание... ожидание. Он даже не удивился, услышав за спиной еле слышный шорох, потом послышались приближающиеся размеренные шаги, и, медленно оглянувшись, он увидел ее... улыбающуюся, но не безмятежно, а задумчиво, немного печально... Она была рядом, теплая и реальная.

Ветер всегда любил здесь бродить, а дождь лил, не переставая. А она так часто сидела у окна и смотрела за приключениями ветра и за слезами дождя. Она была одна, но почему-то это не было ей в тягость. Ей вообще ничего не было в тягость, кроме одного. Но это одно было её единственным счастьем, но и это единственное так тяготило её. Никто никогда не смотрел на неё, как на обычного человека, никто никогда не обращался к ней по имени. Она вообще редко кому-то что-то говорила, потому что знала – её будут считать необычной. Снова. Точнее, как всегда.

А ветер гулял, пробиваясь сквозь форточку и путаясь в её волосах. Тоже необычных волосах. Она смотрела на небо необычными глазами, а душой чувствовала – всё равно она такая, как все. Ну почему же её считают чем-то необычным, почему некоторые называют её «чудом света»? Почему же она всё равно не может этого понять? Это трудно понять, но всё равно она пыталась. Всю свою жизнь она пыталась понять свою «необычайность», но у неё ничего не получалось. Никто не пытался помочь ей понять это, а только наоборот, толковали ей только о её необыкновенности.

Дождь шёл. Он тоже был обычным, каждодневным дождём, но она чувствовала, что он не обычный, а особенный. Каждое мгновение - особенное. А на самом деле обычное. Как всё сложно, но в то же время очень просто. Жизнь так устроена.

Больше не выносимо было смотреть на стекло, по которому текли слёзы дождя, и она встала. И каждый бы, кто увидел, как она встала, воскликнул бы: «Это необычайно!». Но она не думала, что об этом скажут, она просто встала и вышла на улицу.

Дождь капал на её волосы, стекал по лицу, а редкие прохожие останавливались и смотрели на неё. Она всегда опускала глаза, когда на неё смотрели, но теперь она во все глаза глядела на прохожих, но они не могли идти дальше – они смотрели на неё и что-то шептали. Ей не было неловко, как обычно, просто она пошла вперёд, дождь заливал ей каплями лицо, вся её одежда вымокла, но она шла дальше, и даже не знала, куда. Она вспоминала свою жизнь, но не могла припомнить, когда же на неё так не смотрели. На неё смотрели всегда. Где бы она ни находилась. Она долго думала, что же причина этому всему, но знала это давно – просто боялась признаться себе. Другим она никогда ни в чём не признавалась, а себе иногда могла что-то сказать, оправдаться, но тогда чувствовала она себя неловко. А теперь, когда дождь лил ей на глаза, она пыталась сказать самой себе, что она поняла, поняла, наконец, в чём же дело. Она давно, очень, очень давно знала, что с ней происходит. Почему на неё все так смотрят, почему её никогда ещё не называли по имени.

Она не помнила своих родителей, у неё не было родных. Но даже её приёмные родители никогда не называли её по имени. А они, эти приёмные родители, взяли её сразу же, как только её поместили в детский дом. Там она не пробыла и одного дня – её сразу же взяли другие люди. Потому что она была необычной. Всю жизнь она несла этот крест. Всю жизнь, от рождения она была необычной. И до смерти такой и останется. Всю жизнь у неё не будет имени, каждый день в течение всей жизни она будет ловить на себе десятки, сотни, тысячи, миллионы взглядов, которые пытаются сказать: «Чудо». Она не могла, да никогда и не смирится с тем, что она не такая, как все. Она никогда не убьёт свою безымянность, она никогда в жизни не познает счастья обычного человека.

Наверное, только дождь считает её обычным, нормальным человеком, поэтому так нагло проливает на неё свою серую воду. Дождь единственное в этой жизни, что доставляет ей радость. Он единственный, кто не смотрит на «чудо». Для дождя все равны. Мокрые волосы спутались на лице, ресницы прилипли к коже, а дождь ничего не жалел. Ничего. Никого. А люди так и продолжали останавливаться и смотреть на неё. Она теперь снова опускала глаза вниз и шла, не смотря ни на кого. Это было легко, она давно уже привыкла опускать глаза и идти сквозь толпу. Идти сквозь десятки, сотни взглядов, прорываться сквозь десятки рук, рваться сквозь крики, вздохи, восклицания и вечные слова «чудо, необыкновенно». Она шла, ступая голыми ногами в лужи, не чувствуя ни холода, ни грязи, она шла, закрывая глаза руками, закрывая глаза от дождя и от мира, она шла, слыша вслед воздыхания и шёпот. Дул ветер, но ей не было холодно, шёл дождь, но ей не было больно под его колючими иглами. Дождь не различал людей. Он не знал, да и не хотел знать, что она не такая, как все. Ведь перед природой все равны. И она тоже. Природа только понимала её. И за это она был благодарна ей – за понимание, которого нет в её жизни.

Она прожила свою жизнь и теперь благодарна только за одно – за то, что хоть кто-то понимал её. Она не слышала уже крики, всхлипы и шёпот за спиной. Впереди был её путь. Путь, который будет концом всей её жизни. Она прожила жизнь. Эта жизнь преподнесла ей подарок на многие годы. Благодаря этому подарку она слышала всё, кроме злости, ей незнакомо было ничто, кроме простоты, она ничего не чувствовала, кроме зависти. Безграничной зависти казалось, Читать далее...

Может с точки зрения русского языка я сделаю ошибки, это связанно с тем, что Ангел в этом будет олицетворять мужской пол, а Дьявол женский… может кто-то скажет, что Дьявола женского пола не бывает, есть Дьяволица, но в моём рассказе будет так.

Это был странный день, казалось, что всё вокруг перемешалось. Всё было темно и безжизненно, но, тем не менее, было всё видно и кое-где виднелся кусочек живого… Именно в этот день им суждено было встретиться… они встретились взглядом, настолько разные, как плюс и минус, как чёрное и белое – это были Ангел и Дьявол…

Ангел, воплощение всего святого: его светлый взгляд, белые, как снег крылья. И Дьявол: воплощение злобы и ненависти, которое всегда выражается не только в жестоких глазах, но и в поступках. Когда Ангел посмотрел в алые, как кровь дьявольские глаза, то к его удивлению, он увидел там, не зло и ненависть, а усталость и мольбу о пощаде и помощи.

Полюбив друг друга, они были вместе, помогая друг другу, Ангел оберегал от тёмных сил, даже ночью, когда Дьяволу было невмочь, она хотела лететь и сеять зло, он запирал её в тёмной комнате, ему было жалко её, но другого выхода не было, а Дьявол защищала его, если на него нападут злые силы, так они выживали в этом мире…

Они хотели быть вместе, но всевышние власти двух миров мешали им, говоря, что Ангел и Дьявол не могут быть вместе. Но Ангел и дьявол решили доказать всем, что это возможно.
Однажды в один из прекрасных солнечных дней, они как всегда летели по небу, и именно в этот день они решили отнять у них самое прекрасное и самое важное: это жизнь и любовь… Бог отнял у Ангела крылья и тот стал падать, а Люцифер напустил злых духов, что бы те держали Дьявола и не давали ему полететь за Ангелом…
Прекрасное его тело упало на острые скалы, и полилась чистейшая в мире кровь. Только после этого Дьявола отпустили, и она ринулась к нему. Сев на землю, рядом с его телом, она горько заплакали и впервые из её глаз потекли слёзы, слёзы чистые, как хрусталь… Ангел лежал не двигаясь…

- Я так люблю тебя…я не смогу без тебя… дайте мне умереть вместе с ним,- и добавила,- мы встретимся там в ином мире.
Собрав свои последние силы, Ангел прошептал:
- Мы не встретимся там, ты Дьявол, а значит, ты не сможешь попасть в Рай…
Издав последний вздох, он умер.

И тут Дьявол закричала, что есть мочи:
- Господи, дай мне умереть, дай испытать всё то зло, что я причинила, чтобы очистить себя и быть с ним там, где мы будем вместе всегда! Дай почувствовать страх, боль, горе…

Бог наделил её этим, на её теле появились неизлечимые раны, душа была разорвана в клочья, она почувствовала, такую боль, как будто тысячи кинжалов вонзились в её тело, она умирала медленной и мучительной смертью, последний раз прошептав заветные слова: «Я люблю тебя, и мы будем вместе…»
Так появились две души, которые стремятся к встрече, но не суждено встретиться …

У нее были крылья. А он не знал, вернее не хотел верить.
Она умела летать. А он и знать об этом не хотел. Спуская ее каждое утро с лиловых облаков, он говорил:
- Не выдумывай, глупышка. Ты не умеешь летать.
А она не обижалась. И снова улетала. Бродила одиноко по облакам, бросала солнце как мяч. Ловила мечты людей и играла ими словно песком, пропуская их сквозь нежные пальцы.
Но приходил он. Он был старше ее, он не умел летать. Он находил ее, потому что у него были связи.
Она убегала от него, игриво смеясь и окунаясь в очередное облако. А ему стоило щелкнуть пальцами, как две большие, хищные птицы, останавливали ее.
У нее была детская душа. Она любила полевые ромашки. Он находил тону ромашек. Осыпая ее с ног до головы.
Но она не смеялась.
Она смотрела на них. Крупные, садовые, бездушные цветы веяли холодом также как и он.
Она была ветром. Каждую ночь летела она к звездам, отправляя им воздушные поцелуи.
Звезды сплетали ей венок и предлагали остаться с ними.
Но приходил он.
- Не выдумывай, глупышка. Ты не ветер, - говорил он.
Она любила дождь.
Она пробиралась сквозь капли, к самому сердцу дождя. Она была радугой.
Она рисовала ее цвета, окуная кисть в лужи. Она рисовала город.
- Не выдумывай, глупышка. Ты не радуга, – говорил он.
У нее было сердце поэта. Она подбрасывала его в облака и окунала в воду. Она любила поэзию…
- Не выдумывай, глупышка, – говорил он. – Ты не поэт.
Она любила рисовать.
Окунет как-то кисть в акварель и нарисует закат.
Потом подарит его людям. Но приходил он:
- Не выдумывай, глупышка. Ты не художник.
Однажды она улетела. Улетела навсегда.
Оставив крылья. А может, ушла. Босиком, собирая ромашки и вплетая их в волосы.
Он остался один…
Он брал ее кисти и пробовал рисовать закат. «Я не художник», - подумал он.
Он пробовал писать стихи. Рвал бумагу и думал: «Нет, я не поэт».
Он рвал ромашки, смотрел на звезды, раскрашивал радугу, окуная кисть в лужи.
Ходил по лиловым облакам.
Потом взял ее крылья.
Встал на самое высокое облако.
Рванулся вниз.
«Я не умею летать», - подумал он.

Мое Сердце закрылось на замок, а ключ отдало Великому Хранителю ключей. Он много веков хранит эти ключи. Иногда Сердца приходят к нему и просят вернуть им ключик. Тогда Хранитель строго смотрит, хмурит брови, он словно хочет увидеть, что ждет это Сердце в будущем и стоит ли возвращать ключ. А вдруг Сердце опять что-нибудь натворит не благоразумное?

В замке у Хранителя есть большой глиняный сосуд, в нем он хранит Любовь. Когда Сердце только рождается, Хранитель дарит ему Любовь в специальном маленьком глиняном сосуде и ключик (он нужен, чтобы открыть в сердце таланты, знания и любовь). Сердце должно аккуратно и правильно обращаться с ним. Но всегда находятся такие Сердца, которые обязательно нарушат все правила хранения Любви! Они разбрасываются ей, расплескивают ее, совершенно ничего не оставляя своим родным и близким. Они тратят Любовь на переживания, начинают любить деньги, вещи, они любят все что угодно, но только не того и нет то, что надо!

Когда любовь заканчивается в их сосуде (да, и такое тоже может случиться), то они становятся злыми, никого не любят, и всех ненавидят! Они даже меняют окраску от зеленого до фиолетово-черного!

А еще у Хранителя есть Книга Встреч. В этой книге записано, какое Сердце, с каким Сердцем и когда должно встретиться! Обложка книги сделана из солнечных лучей и чистой родниковой воды, с вкрапления росы, на ее страницах растут цветы, переливается радуга и дует теплый ветерок! К сожалению, Сердце которое бездарно потратило свою Любовь на всякие пустяки, когда встречает Сердце, записанное ему по Книге Встреч, ничего не может ему дать. Ведь у него не осталось даже маленькой капельки любви…Сердце не может долго жить без любви, оно мучается, страдает, оно чувствует, что ему что-то не хватает…

И тогда такие измученные, уставшие, истерзанные печалью, тоской и грустью сердца закрывают себя и относят ключ хранителю. Они становятся спокойными, в них нет уже ни жалости, ни тоски, ни грусти, ни печали, ни любви. Они ничего, ни чувствуют, у них нет Эмоций, они нейтральны и равнодушны ко всему; цинизм и эгоизм, самолюбие и гордыня становятся их спутниками…

Но были и разумные Сердца, они бережно и с глубоким уважением несли свою любовь, свой маленький глиняный сосуд, аккуратно раздавая ее близким, родным, с теми бедными и несчастными сердцами они тоже делились своей теплой любовью, отдавали они ее и природе, и животным. И обязательно должны были отдать самую светлую крупицу своей любви Хранителю в знак благодарности и уважения к нему, за дар Любви, который самый бесценный на свете!

Иногда случалось так, что к Хранителю приходило Сердце и очень просило дать запасной ключик от другого Сердца, потому что долго не может открыть его, от того очень страдает! Хранитель брал свою Книгу Встреч и смотрел, то ли это Сердце, и если там было записано об их встрече, то он, конечно, помогал и давал ключик. Но пред этим мог устроить разные испытания, а то вдруг рано еще, он не может ошибаться! Если сердце проходило эти испытания (а если сердце любит, то оно справиться с любыми испытаниями и трудностями), то Хранитель отдавал ключик. Ведь ничто так не могло смягчить строгость хранителя и заставить его подобреть, как любящее сердце! Многие сердца приходили просить о тех Сердцах, кому не были парой, и не было записи в Великой книге Встреч.

Тогда Хранитель снова хмурился, долго молчал, он думал… Потом пристально смотрел, он знал и видел, что ничем хорошим это никогда не заканчивается… Он указывал на дверь и, говоря, что еще не время и надо ждать. И они уходили эти сердца грустные и поникшие...

Но раз в году Хранитель бывает очень добр ко всем и делает подарки! Жестоким и глупым, опустошенным сердцам он наполнял их маленький сосуд чистой любовью. Что бы они снова могли любить и быть любимыми, отыскать свое сердце и отдать ему ту любовь, которую не смогли подарить раньше,…чтобы снова открыли в себе знания, и обрели веру и новый путь!
Ну а добрым, честным и верным сердцам Хранитель дарил пламенную и огненную любовь в сосуде из роз, лилий, летнего ветерка, и сладких ягод клубники и вишни, она будет согревать их еще долгие, долгие годы!
И случается все это всего лишь раз в году. Догадываетесь, когда? В День Святого Валентина.

Далеко, далеко на небе, где белые пушистые облака каждое утро встречают рассвет, где каждую ночь одинокий месяц пересчитывает золотые звёзды, где лучи солнца соприкасаются с самой Вечностью, там живут само очарование этого мира, там живут Ангелы. Их существование беззаботно, целыми днями они играют с каплями дождя, свежим ветром и сияющей радугой. У них нет ни печалей, ни горя, ни радости, ведь Ангелы не умеют чувствовать. Их жизнь – это бессмертие, утопающее в ярком свете неба. Они знают лишь смех и веселье, они не смогут обмануть и предать, их души чище, чем самые невинные слёзы. Но они не умеют любить, ведь их самое главное предназначение хранить любовь других – простых смертных людей.

Ещё Ангелы умеют дарить прекрасные сны. Каждую ночь они спускаются на землю со своих снежных облаков и накрывают души людей белыми крыльями. Но только тот, кто любит по-настоящему может увидеть такие сны. А утром Ангел возвращается обратно, растворяясь в сияющем свете предрассветных лучей, отдав все свои чувства чужой любви.

Ангелам не бывает грустно от этого, они не знают что такое боль. Боль души. Для них чужды все земные переживания. Люди слишком мелочны, а Ангелы выше всего этого. Они, купающиеся в каплях росы, танцующие вместе с хороводами снежинок, падающие вместе с огромными водопадами в бездны океанов, они никогда не смогут убить, ни душу, ни тело.

Но бывают и исключения, когда в душе Ангела просыпается такое запретное для него чувство – любовь. Они влюбляются в простых смертных, а любовь Ангела – это очень сильные эмоции. Он перестаёт отдавать свои чувства людям, он перестаёт быть их хранителем. И тогда он становится бесполезным для неба, и его изгоняют. Навсегда. Сама вечность отбирает у Ангела крылья и бессмертие, и он спускается на землю. Он будет простым человеком, но душа навсегда останется прежней. Неся миру свет, он будет снова отдавать себя людям, но при этом он сможет любить. И уже другой Ангел будет хранить его любовь, защищать от ошибок и дарить сказочные сны.

Посмотри вокруг, может рядом с тобой есть Ангел, который отрёкся от неба ради тебя…

А он нужен тебе как воздух,
Он с тобой. Ты живешь, ты спокойна.
Без него как опущена в воду,
Ты не с ним, ты его не достойна…

Он рядом, но он недоступен,
Он не твой, он один, независим.
Ты стоишь сейчас на распутье,
Ты не можешь забыть, ты живешь им.

Ты ждала его бесконечности лет,
Он тот, кто оживил твою душу.
Да! Это он, но его рядом нет,
Его нет с тобой, когда он так нужен!

Ты любишь его. И он станет твоим,
Когда-нибудь вы будете вместе.
Он станет дождем, ты останешься с ним:
Станешь облаком – и вы уже вместе!

Он будет тем бризом, что целует лицо,
Он станет тем ветром, что ласкает тебя,
Он будет с тобой! И все в мире твое!
И все птицы поют для тебя!!!
[320x277]

Любовь сотрёт огонь побед и поражений,
Оставит в сердце след на век.
Любовь – главнейшая победа с пораженьем,
Не пропадёт, а лишь изменит цвет.

Любовь полна печали и унынья,
А иногда светлее и счастливей нет.
Она прекрасней всякого забвенья,
Придет, разрушив тихой жизни бег.
Любовь и счастье,
Словно цветов цветенье.
Любовь в печали,
Словно огненный закат.
Но всё ж любовь неповторимое мгновенье,
Она заменит наслаждений клад.
Ночь, тишина, и звёзд мерцанье,
Пенье птиц и солнечный рассвет,
И первое душевное признанье,
Прекраснее любви на свете нет!

Никому не нужна твоя боль,
Эти слезы,печали,тревоги.
Для других ты всего лишь-изгой,
В это мире ты совсем одинокий.

Ты как страник блуждаешь во тьме,
Ты бежишь от обид и терзаний,
И не можешь найти на земле
Тот приют для своих исканий.

Твои ноги истерты в кровь,
Твои руки в порезах и ранах,
Но бурлит в твоем сердце любовь
Не давая рухнуть храмам.

..Храмам надежд и мечтаний далеких,
Храмам спокойствия и тишины,
В них не существует намека тревоги,
Только добро и мирные сны..

И ты продолжаешь свой призрачный путь,
Гонимый судьбою и глупым народом,
Но веришь ты в лучшее-
И в это вся суть.
А с верою легче отпор дать невзгодам.

Говоришь ты мне:
Надоела грусть!
Потерпи чуть-чуть,
я назад вернусь.

Хочешь ты любовь,
Как настольный свет:
повернул - горит,
повернул - и нет.

Хочешь про запас
(пригодится в срок),-
а любовь не гриб,
не солится впрок.

Жить по-своему
не учи меня,
Или есть огонь,
или нет огня!

Тусклый луч блестит на олове,
мокрых вмятинах ковша...
Чуть поваркивают голуби,
белым веером шурша.
Запрокидывают голову,
брызжут солнечной водой,
бродят взад-вперед по желобу
тропкой скользкой и крутой.
Бродят сонные и важные,
грудки выгнуты в дугу,
и блестят глаза их влажные,
как брусника на снегу.
Сад поник под зноем парящим,
небо - синьки голубей...
- Ты возьми меня в товарищи,
дай потрогать голубей.-
Верно, день тот был удачливым
ты ответил: - Ладно, лезь...-
Дребезжать ступеньки начали,
загремела гулко жесть...
Мне расти мальчишкой надо бы
у мальчишек больше льгот...
А на крыше - пекло адово,
сквозь подошвы ноги жжет.
Целый час с тобой стояли мы
(неужели наяву?),
птицы в небо шли спиралями,
упирались в синеву...
Воркованье голубиное,
смятый ковш, в ковше - вода...
А часы-то в детстве длинные -
и такие же года.
Кто их знал, что так прокатятся,
птичьей стайкой отсверкав...
Я ли это - в белом платьице,
с белым голубем в руках?
[629x459]

Ты рвёшь сознанье на куски,
Не думая о боли.
И от напряга всё в виски,
На рану горстка соли.
Жестокие слова и тяжесть взгляда...
Заснуть на веки-вот что надо.
Ты видишь смысл и огни?
Но где они?Ты покажи!
Направь мой взор на света луч,
Найди ты тот заветный ключ.
Моя душа куда-то рвётся.
Струна натянется,порвётся,
И хлынет дождь сердечных слёз,
Как будто действует гипноз..
И,может,шанса нет познать мне вновь
Коварную,отчаянную,сладкую Любовь.

Начни сначала... только не со мной...
Начни сначала и не бойся, милый мой.
Начни сначала, с чистого листа...
Как я сначала всё взяла и начала...

Не бойся, милый мой, не плачь и не кричи.
Не бойся, с лёгкостью сначала всё начни.
Пиши, гуляй, играй и веселись душой,
Но только, сделай одолженье, не со мной.

Не думай, не грусти - не надо. И не спорь.
Пойми, пожалуйста, я больше не с тобой.
Порви, порви и фото, и стихи,
Не надо - ничего из прошлого не береги.

Не пей, не нужно заливать всю жизнь вином -
Об этом точно пожалеешь ты потом.
Начни сначала, милый, и не будь ослом...
Не заставляй... Мне гнать тебя пинком?

Нет-нет... Не надо. Что же ты опять ревёшь?
Опять меня куда-то снова ты зовёшь...
Ах, перестань, довольно обещаний и измен.
Скажи: когда же будет ветер перемен?

Ну, отпусти, ну, перестань твердить своё...
Ах, горе, горе ты огромное моё...
Ну, брось... Начни сначала - я сказала!
Нет! И сердиться я ещё не начинала!

Ты слышишь? Хватит уши закрывать!
Да разве сложно взять сначала всё начать?
Вот я в который раз сначала начала -
Напомни, кстати, я с чего всю эту ссору завела?
[433x443]