Вы привязать меня хотите к этой палке,
И, чтоб не рыпался, её назвали – флаг?..
Вам нужно, чтоб и я бесился в вашей свалке?..
Я помню, помню: кто не с вами, тот ваш враг…

Мне флаг по цвету нравится, но… я не с вами!..
Простите, извините: нам не по пути -
Не по душе мне вышиванье кружевами
На полотне мелкоячеечной сети.

Да, я не с вами! И не с ними – краски те же:
На флагах, на делах - и льётся та же кровь…
А я живу в мечтах чарующей надеждой:
Однажды кардинально поменять свой кров.

Взлечу на звездолёте синей ночью в Бездну!..
В иллюминатор помашу Земле рукой!..
И ваши флаги, враки, войны все исчезнут -
Я уплыву Домой космической рекой.

У вас мне тесно, пусто и неинтересно -
На флагах мало красок: две, от силы - три…
А в жизни вашей - страшно, но по сути - пресно:
Искусства, красок, счастья - бледно ассорти.

На флагах ваших я не вижу буйства красок:
Кармина нет, бокана, циннвальдита нет!..
И так же жизнь бежит унылою Савраской –
В трудах постылых в поисках двух-трёх монет.

Ну, взяли бы сомон иль жжёную сиену!..
Пюсовый, бисмарк-фуриозо, электрик!..
Но нет!.. Убоги флаги, жизнь и жизни Сцена –
И давит режиссёр немой протеста крик…

Нет, я не с вами, я не с вами - и не с ними!..
Вы - промежуточная стадия Земли.
Здоровым людям вредно долго быть с больными –
Не расцветая, Поколенья отцвели…

Мы гибнем… Тонем медленно в зловонной жиже
Роскошной нищеты, безбожия, вранья…
Мы погружаемся в Порок всё ниже, ниже,
Нам Сатана по духу ближе, ближе, ближе -
Не слышим карканья на крыше воронья.

Мы гибнем… Мы подмен не видим в нашем Доме:
Растащено и продано чужим добро,
«Где стол был яств – там гроб» с больным, лежащим в коме,
А в Детской комнате - бордель Мальвин в истоме,
С недетской страстью к деньгам, пропивающих нутро.

Мы гибнем в Жизни, думая, что мы на Сцене,
Что, поклонившись зрителям, пойдём домой,
Не понимая, что Театр обесценен,
Что вместо Жизни - шоу низших развлечений,
И Дом покинул наш хранитель – Домовой.

Спаси нас, Женщина! Верни Любовь и Верность,
И напитай Пространство мыслию Творца,
Где горним светом дышит Истин сокровенность,
И где Любовь есть высшая из Истин ценность -
Презри секс без любви последнего самца!

Спаси нас, Женщина! В тебе начало мира!
Но не начнётся Новый Мир без чистоты!
Не дай втоптать в грязь ценности души сатиру,
Не дай унизить смысл твой ложному кумиру –
Спасенье умирающего мира - Ты!..

Не могу я писать о России –
Разобраться бы с жизнью своей:
Где мечты? Где надежды? Где сила? –
Только тени и тени теней.

Не хлебнул, как отец, лихолетья,
Но откуда усталость души?
Видно воздух отравлен столетья-
Дышим сумраком правды и лжи.

На последнем излёте дыханья
Копошится усталая Русь –
Словно птицы больной трепыханье,
Словно песни негромкая грусть.

Не хочу я писать о России –
Необъятен, огромен предмет:
Полстраны верят в Русь, как в Мессию,
Полстраны зло смеётся в ответ.

Любим в ней отражение света,
Любим образ, что светел и мил –
Своё нежное детство расцвета,
Зов надежд, что манил и томил.

Что за доля досталась России -
Жить, трудясь от зари до зари!
Не вчера ж нас война подкосила,
Души смяв и поля разорив!..

Не вчера ж разбомбили дороги,
Не вчера ж покосились дома!..
Не пугают людей, знать, остроги -
Жизнь на воле, видать, что – тюрьма.

Не могу я писать о России-
Я не знаю её и боюсь:
И в верхах, и в низах - зла засилье,
Тьмы и света распятый союз.

И зовём, и жалеем, и плачем –
Но как прежде в сердцах пелена:
И с великой победой на сдачу
Нам усталость и трусость дана.

Не могу не писать о России!
О деревнях и душах пустых,
Покосившихся избах в бессильи,
О потерянных людях простых!

О Москве, что забыла Россию!
О России, что верит и ждёт!..
Да о Муромце, слабом и сильном,
Что в полях с васильковою синью
Копит силы, чтоб выставить счёт.

«Принеси шоколада горячего чашку,
Шоколадница - милый и нежный цветок!» -
Говорю в своей комнате очаровашке,
Что картиною красит мой бедный чертог.

Приглушённые красок тона, бархатистость,
Нежный профиль, стыдливо прикрыты глаза…
Непритворная скромность, оттенков лучистость…
Чистым чепчиком белым прикрыта коса…

Я лениво валяюсь в измятой постели
И мечтаю о встрече с хрустальной душой,
Что художник смог выразить в нежной пастели,
Разукрасившей мир мой больной и смешной.

За окном чьи-то крики… Опять, видно, банда
Малолетних уродов, с уроков удрав,
Развлекается пивом и дымом, и банкой,
Что гоняют как мяч, проявляя свой нрав

Молодых обезьян, научившихся мату,
В человеческом образе брюки носить,
И чуть-чуть обогнав безобидных приматов,
Представлять наше Завтра на бедной Руси.

Поутихли чуть-чуть… Я душою воспрянул:
«Ведь мальчишки ещё! Переменка у них!..»
Но разлив по стаканам, детишки упрямо,
Принялись убеждать, что не нужно им книг,

Что не нужно уроков, когда на скамейке,
Можно даже с девчонками весело жить!...
«Это школа виновна! Виновна семейка,
Где отец-пьянь вне дома мотал виражи!..»

За окном пьяный гогот, слышней визг девичий,
Резкой фистулой пачкает слух детский мат…
Вижу школьниц, орущих без всяких приличий -
Вижу близкого Будущего компромат…

Я вернулся в постель… Мне в постели милее –
На стене «Шоколадница»… В мыслях – любовь!..
Настоящее, кажется, всё же белее…
Но на сердце тоска и привычная боль…

Мы – убийственно порочны и притягиваем Хаос…
Разум дремлет на циновке, а на троне – гордый Фаллос
Правит Бал, где всё смешалось: чистота и проститутки,
Подвиг низших, подлость высших, Божий страх и Злу уступки;
Убеждая люд безвольный, что насилия мир – прочный,
Бог нас любит и внимает, что порок наш беспорочный;
Что молиться надо чаще - блин с повидлом будет слаще;
Что в молитве наше счастье - Бог нас выведет из чащи…
Так на троне Гордый Фаллос убеждает люд Земли…

И Вселенная устала наблюдать Порок величья
Твари, вышедшей из грязи и живущей неприлично…
И Вселенная устала знаки Хаму и потомкам -
Нищим с бедною котомкой, лезущим на трон подонкам -
Подавать и днём, и утром, ясным солнечным, и ночью,
Что живём нелепо, глупо - жить так стыдно и порочно!..
И Природа не стерпела – Хаос вырвался из плена:
Было море по колено – и живое стало тленом…
Так ответила Природа Хамству люда из пыли.

Разнуздали человека – грянет буря и стихия,
Чтобы божьему творенью поубавить эйфории;
Чтобы подлому княженью человека над природой
Положить конец печатью на высоком лбу урода…
В душах хаос и безверье, жизни смысл не интересен!
Как и прошлые столетья, без Войны Мир так же пресен!..
Разнуздали человечность – так познайте бессердечность,
Неприкрашенную Вечность, Высшей силы бесконечность!
Так познайте умерщвленье - Воскрешенье из Огня!..

На пороге Год Великий - жизнь планеты на изломе.
Мы не поняли заветы - Космос ставит крест на злобе:
Перечёркивает Землю – низший план всё ниже, ниже,
Высший Мир от нас всё дальше - в матерьяльной тонем жиже…
Апокалипсис – не сказка, но Конец – он и Начало
Новой Жизни тех, кто Светел, с кем Любовью повенчали!..
Да, мы в точке не возврата! Видно чаши дно разврата!
Вместо истин суррогата – смерть за Истину Сократа!
Смерть Христа и Воскрешенье – свет Космического Дня!..

Я убит на Чёрной речке…
Я расстрелян на Сенатской…
И свинцовой Власти речью,
Генералов в форме штатской,
Не пронзить души ранимой,
Не связать мечту без крыльев,
Не сравнять меня с равниной,
Не сломать мой тонкий грифель…

Звездолёт мой под парами,
Направление – Венера…
За бесценными дарами,
Завязав узлом струн нервы,
Я взлечу лазурным утром
С грузом сделанных ошибок,
Юным, дерзким и … немудрым,
Растирая след ушибов.

Я убит на Чёрной речке…
Я повешен в Англетере…
И я больше не перечу –
Не хочу считать потери.
Я взлечу лазурным утром
С нерастраченной любовью,
В блеске строчек перламутра,
С невостребованной болью…

Я на кладбище Сан-Марка
Похоронен с бедняками…
И письмо моё без марки
Не дойдёт к друзьям веками.
Но зато, когда их встречу
На Венере в парке Лунном -
Прогуляемся вдоль речки
В тихий час почти безлюдный.


Обо всём тогда в молчаньи,
Без конца и без начала,
Мы стихов и чувств журчанье
Душам нашим обвенчаем….
Я убит под Пятигорском…
Я расстрелян на Сенатской…
Слишком малая нас горстка,
Чтоб идти стезёй бурлацкой.

Льды корабль вот-вот раздавят,
В трюме течь, пьяна команда –
Да тяжёлые медали
Гнут к земле, скудна баланда...
Поздно в рвении служебном
Мне тащить корабль великий…
Лучше б умер подо Ржевом -
Легче б было жить безликим.

Батистом тонких чувств и креп-шифоном нежных слов,
Парчой и бархатом изящных фраз, и шёлком взгляда
Вскружу Вам голову, и увлеку на остров снов, Где дам испить волшебного и сладостного яда.

Нарву фиалок, пассифлоры, флоксов, архидей
И приготовлю ложе, устелив его цветами.
Закрою занавес, чтоб быть подальше от людей,
И нарисую новый мир, украшенный мечтами.

Сниму Твои одежды и одену в пену ласк…
Сниму пылинку со щеки небесным поцелуем…
Любви последней, льющейся симфонией из глаз,
Поющий бриз саккомпанирует нам аллилуйю

Любви не юных Тел, незрячих или полых Душ,
Что существуют в мире, к сожалению, в избытке,
А высших Сущностей - их окропил Бессмертья душ
Страданием и поиска Пути - духовной пыткой.

Без знанья нот в душе звучит симфония любви!..
Любить Тебя – возвышенная, сладостная мука!..
Любовь – мелодия! Любовь – искусство и наука!
Она - Закон, замешанный на смерти и крови.

Всему своё время, всему своё время -
Зачем беспокойств нам тяжёлое бремя?
Зачем сон теряет двуногое племя?
Всё было, всё будет – к чему суета?
Есть миг твой из чрева кровавый рожденья,
Есть тысяча сладостных в жизни мгновений,
И тысяча ложных и грешных стремлений,
Но истина всё же одна и проста:

Есть время для пищи богов и нектара,
Есть время плескаться в саду у фонтана,
Есть время развития божьего дара,
И время сажать и растить семена…
Но время уходит погасшим светилом,
И гаснут сиявшие паникадила,
И то, что с ума человека сводило,
Уходит и меркнет во все времена.

Есть время рождаться из мрака и тлена,
Сознанием рвать путы рабства и плена,
И шпорить любовью свою кровь по венам,
Ваять, словно Бог, красоту из земли…
И время есть жизнь ненавидеть абсурда,
Разбрасывать камни, бить с милой посуду,
Евангелие заменить Кама-Сутрой,
Змеёй пресмыкаться пред смертью в пыли…

И предал я сердце, познавши безумье,
И страх утопил смерти близкой в бездумье,
Сменяв меч ума на похлёбку беззубья,
Томлением духа лечил я печаль.
Познал я и благо, и знанье, и мудрость,
И женщин прекрасных сиянье и мутность,
И радость труда, и веселья минутность, -
Но жизни итог всей лишь скорби печать.





И воз-нена-видел я жизнь и стремленья,
Свои вожделенья, им вслед - преступленья,
И сон, и покой гнать бичом искупленья -
И всё ж каждый шаг по земле – суета.
И солнце - по кругу, и ветер - по кругу,
И реки с морями, как друг и подруга,
По кругу, по кругу – какая же скука!
И люди бегут – всё одна маета!

Глядят и глядят - не пресытятся очи,
И трудятся, трудятся – нет уже мочи,
Кривое всё правят, да больше всё порчи, -
Богатый – богаче, а всем – нищета.
Что было, то будет, и мудрость умножив,
Мы скорбь и печаль в своём сердце итожим:
И глупый, и мудрый в сей жизни – прохожий,
Стремления наши – одна суета…

Стремленье познать – лишь томление духа,
Конец нашей жизни один – смерть-старуха,
И жаль, на неё не бывает проруха,
И горько, что жизнь - пустота и тщета…
Но есть человеку и благодаренье –
Господь дал душе нашей в мыслях паренье,
Ведь мы – Божий замысел, Божье творенье…
Да жаль, что стучим в дверь, а дверь заперта…

Пряник Жизни дан нам или хлеб простой?
Каждому живущему дано по вере!
Кто-то очарован милой простотой:
Жил-был-умер. Точка... Кто-то в Вечность верит.
Одному жестокость простоты мила:
Что мудрить? Желать? Творить? Ведь все Там будем!
А другому жизнь - красива и светла,
И не замечает серых, скучных буден.
Веришь в Смерть – живи и ешь свой хлеб с тоской,
Извлекай души тоскливейшую ноту.
Веришь в Жизнь – твори, сажай сады и пой –
Созидай, как Бог, что создал Землю с лёту!..

Пьесу Жизни согласились все играть
Фактом появления на Сцене.
Но статистов человеческая рать
До сих пор не знает пьесы цели.
Переплавив идеалы на металл,
Мы вступили в золотую эру:
Золото теперь и там, и там, и там –
Золото везде, как жизни мера.
Заменив собою солнце, льёт лучи,
Проникает в сердце, в мозг и в душу!..
Чёрные дела легко творит в ночи,
Но и светлым днём мир чести рушит.
Покупает человека, продаёт
За копейки - центы, за бесценок.
Три процента человечества: «Моё!» -
Говорит про всё, что есть на Сцене.
Золотая поступь века тяжела,
Смутен смысл и подоплёка Пьесы,
Век идёт за веком - все герои Зла
Процветают, восхваляя Беса.
Автор за кулисой… Может, занемог?
Хочется спросить: «В чём смысл роли?»
Но не отвечает наш великий Бог,
Не снимает с Роли трудной Доли…
Переплавив идеалы на металл,
Можем в Театр все скупить билеты…
Но Жюри нам не поставит Высший балл -
И Жюри, и Пьеса канут в Лету…

Ты в мир пришёл, нам Богом данный,
Комочек плоти, но и человек.
Рост, вес, объём – вот список данных –
Тех, что сейчас увидит Белый свет.
Не виден ум, талант и сила -
Всё будет завтра, милый, а пока
Твоё рожденье проторило
Путь к роднику, что задремал слегка.
Едва сочилась тонкой ниткой
Животрепещущая связь твоей родни,
Но ты вошёл алмазным слитком -
И забурлил любви святой родник!
Ты расцветил соцветье красок -
В лесу запели громче соловьи,
И солнце не сдержало ласки –
И протянуло луч своей любви!
Ты взял его и сморщил ротик –
В любви чрезмерной - небольшой изъян,
Но не пронзит излишеств дротик -
Ведь в панцире святитель Себастьян!
Ты завтра будешь Человеком,
Сегодня - совершенное дитя!
Ты завтра станешь украшеньем века,
Ведь в мир пришёл защитник Себастьян!
Конечно, оживятся в мире
Носитель Злобы, Лжи и Зла смутьян.
Но, верю, на любом турнире
Зло победишь, бесстрашный Себастьян!
В борьбе за честь, в борьбе за правду
Ты будешь смел, как лев, бесстрашен, рьян.
И наглецам не спустишь праздным,
Как завещал нам всем Эдмон Ростан!
И если кто-то где-то скажет:
Уймись! Пришли другие времена!
Твой пыл смешон, ведь жизнь – не сказка, -
Держись, мой мальчик, крепче в стременах!
Смешны не жизни идеалы,
И не смешон был славный Д*Артаньян,
Смешны их церемониалы,
Их съезды, партии и прочий хлам!
Смешно стремленье к деньгам, к власти,
К наградам, к почестям – весь фимиам,
Но не смешно твоё участье
К простому человеку, Себастьян!
Смешно учить людей свободе
И пьяному учить тех, кто не пьян.
Смешно веками жить в неволи,
Но не смешно рвать путы, Себастьян!
Будь честен острой прямотою,
Не бойся кручи и не бойся ям.
Куда страшнее немотою
Помочь свершиться злу, мой Себастьян!
И если кто-то где-то скажет:
Уймись, герой! Заткни, ты, свой фонтан! -
Примером пусть на сердце ляжет
Великий, всем известный Себастьян!

Как много ярких камешков пустого знанья
Стучит и бряцает в шкатулке головы!
До срока чувствую усталость увяданья
И острый стыд, что Некто скажет: «Голый Вы!»

Я – гол!.. Я знаю это судорожно точно -
Во мне трепещет голый нерв души,
И, разбирая жизнь свою бессонной ночью,
Я над собою суд себя призвал свершить.

Зачем я подобрал цветные камни эти?
Какой Учитель подсказал мне их собрать?
Всю жизнь мы собираем знания, как дети:
Чем ярче камешки, тем ближе тот собрат,

Что в руку положил блестящий яркий камень,
Что подсказал: «Возьми с собой - он золотой!»
И мы берём благодаря, как будто складень
Он дарит Божий, поражаясь немотой

Подарка, что молчит, не раскрывает тайны –
Зачем дана мне жизнь? Что суждено свершить?..
Но тот, кто подарил, уже владеет нами
И тянет властно вниз к подножию вершин.

И вот звенит, стучит, бренчит цветная мелочь
Ненужностей пустых в усталой голове.
И хочется понять, зачем живу, да немочь
Сдавила горло - не поднять тяжёлых век.

Где мой собрат, где мой Отец, где мой Учитель,
Что мне к вершине из вершин укажет путь?!
Где мой единственный даритель - попечитель
Моей души, что мне не даст с пути свернуть?

И не могу, а ем по пирогу, - как стыдно!
И понимаю, что такая жизнь – не жизнь:
Котёл, не переплавив истины, остынет!
И я кричу в подушку: «Жизнь пустая сгинь!»

Нет, я не с вами! Нет, не с вами! Нет, не с вами,
Раз разрешаете дышать мне через раз!
Я – океан! И - капля в этом океане!
И знать я не хочу ни про какой спецназ!

Свободен дождь, свободен я, свободен ветер -
Свободны мы, как части мировой души!
У вас же не свободны даже дети
От ваших ядовитых догм и честной лжи.

Нет, я не винтик и не вертикалик власти!
Не ученик, не взрослый, не христианин!
Я – часть Природы! И вот этой целой частью
Я возвращаюсь к покорению вершин.

Я – капля! Вы оставили мне это право,
Зато нарушили космический закон:
Я – океан! И не теку налево, вправо –
Я – есть! И я природою освобождён!

Есть у меня красивый сад.
Я в нём устроил водопад.
Вода и брызжет, и бежит,
И уточка к воде летит.
Садится с краю у пруда
И глазками туда-сюда:
Вдруг волк придёт на водопой?
Он – страшный, серый волк, и злой.
Он может уточку поймать
И может крылышки сломать.
Вдруг подкрадётся к ней лиса?
Уж очень хитрая она!
Не зря плутовкою зовут
И дружбу с нею не ведут!
Она не страшная, как волк,
Но зубы страшные: щёлк-щёлк!
Ах, уточка, не бойся их!
Хотя я их пущу в свой стих,
Но в сад красивый не пущу
Ни злого волка, ни лису!
Зато фламинго приглашу
И пить водичку разрешу.
Он из Америки летел
И очень-очень похудел.
Такие ножки тонкие,
Боюсь, как спички, ломкие.
Пусть из пруда водичку пьёт,
И у меня в саду живёт.
И гномик тоже приходи,
И у меня в саду живи.
Под сливой очень сладко жить:
И сливу есть, и воду пить.
А можно жить и под кустом –
Построить там хороший дом.
Лягушка под кустом живёт,
И ёжик под кустом живёт,
Там красный-красный гриб растёт -
Он тоже под кустом живёт.
В саду ужиться можно всем!
Друзья! Я никого не съем!
Я всех люблю и всех зову
В мой сад, которым я живу.
Идите все в красивый сад
Я в нём устроил водопад!
Вода и брызжет, и бежит -
К себе прохладою манит.
И в нём растут мои цветы
Благоуханной красоты.
Тюльпаны гордо в ряд стоят –
Цветных солдатиков отряд.
Гвоздики бабочек зовут,
А бабочки к нарциссам льнут.
Над розой шмель жужжит - жужжит,
Но всё же к флоксам он летит.
Ах, флоксов нежный аромат!
Ах, дом мой и красивый сад!
Все приходите в гости к нам –
Устроим праздник-тарарам!
Мы сядем на скамейку в ряд –
И буду каждому я рад!
Вот уточка, фламинго вот.
И ежик свой разинул рот.
Лягушка нам споёт: ква-ква!
И вдаль о нас пойдёт молва,
Как дружно в том саду живут,
Играют вместе и поют.
И селезень – муж уточки,
Фламинго, ёжик с внучками,
Собачка Лизка рыжая,
Не как лиса бесстыжая,
А рыже-серо-белая
И добрая, и смелая.
Пусть ростом - зайка маленький,
На вид и щуплый, слабенький,
Но охраняет лучше льва –
От волка нас спасёт она.
Потом к нам приплывёт тюлень
И будет с уточкой моей
В пруду плескаться целый день.
Потом прискачет к нам олень
И будет прыгать через пень.
Ему легко, ему не лень
Скакать и прыгать через пень –
Ведь он не ёжик, а олень.
А у меня в саду есть пень,
Чтоб каждый мог, как и олень
Скакать и прыгать через пень.
И бабочек красивый рой
В сад прилетит, где пир горой!
Стрекозки тоже прилетят
И со шмелями зажужжат!
На пир пирог я испеку,
Клубнику с грядок соберу,
А в магазине торт куплю
И на полянке разложу.
Но чтобы праздник не сорвать,
Ни волка, ни лису пускать
В красивый сад не будем мы –
Они помнут нам все цветы.
А Лизка будет охранять
И лаять, и воров пугать,
Чтоб воры мимо сада шли
И пироги не унесли…
…………………………………………….

Но если так случится вдруг,
Что волка вдруг обманет друг,
И так случится, что лиса
Поверит в сказки, в чудеса,
А вор заплачет у ворот
От всех увиденных красот, -
Я не смогу им отказать –
Придётся в гости приглашать.
В конце концов, красивый сад
Всему живому в мире рад!..

Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?..
А.С.Грибоедов

Допустим, преступленья девяностых -
Спортивно-криминальный бизнес - нас потряс:
Убийства, грабежи, хищенья – просто,
Как спёртый, гнойный воздух, окружавший нас.
Мы больше не могли терпеть! Мы выли:
Страна распалась! Рухнул вечный строй и быт!..
Наверное, среди несчастных были
Счастливчики, на Власть не знавшие обид.
Но большинство, две трети, проиграли
Свой, может, самый главный в жизни бой:
Вчера был старт – сегодня поменяли
Все правила! В гармонии Вселенной сбой!
Да здравствует Свобода! Это – счастье!
Отброшена вуаль, скрывавшая всю ложь
Советских рабских лет, и в одночасье
Ты сам себя к свершениям ведёшь.
Ты сам за жизнь свою теперь в ответе.
Ты сам и Партия, и государства Власть…
Но Комсомол – причёсанные дети -
Уже спешат твою свободу вновь украсть.
Был комсомольским вожаком – стал олигархом,
Отрезав от «моей» земли себе кусок.
Но если я довольствовался парком,
Он парк «мой» в стройку века превратить готов.
Звал молодёжь вперёд! На посевную!
Так верил в близкий коммунизм, что горло рвал.
Теперь - сам Власть и сам рулит, и знаменует
Собою ложь и то, что раньше блефовал.
Разведчиком шпионил за границей -
Теперь премьером всех нас к лучшему ведёт,
Развешивая были-небылицы
И тряпкой правосудия заткнув нам рот.
Бандитом был, топтал людей и зону –
Теперь легальным бизнесом сосёт страну,
Себе, качая наши миллионы,
И миллиарды, отчисляя «пахану».
Всё, всё, теперь «его», что раньше было «наше»!
Мальчишкой, в детстве, я в трусах бежал к реке –
Теперь заборы там. Дворцы. Охрана. Страшно -
Ведь Конституция висит на волоске!
Допустим, преступленья девяностых:
И Власти, одуревшей от больших задач,
Капиталистов, с задранным вверх носом,
И мафии, несущей людям кровь и плач, -
Весь этот «беспредел» бесчеловечный
Мы не могли и не желали выносить!..
Демократизм был больной, увечный -
И Власть решает демократию лечить!
Но Доктор - самозванец без диплома!
Болезнь не лечит, а втирает нам очки!
Уж десять лет бредём по бурелому
И смотрим фильм Его предвыборной борьбы.
Он – лётчик, байкер… Вот пожар он тушит…
Вот в батискафе опускается на дно…
И вся страна дивится: мастер на все руки!
Жаль, что как доктор для страны он – «Доктор Зло».
Ведь он учился не спасать людей, а гробить:
Стрелять, травить, одним ударом с ног сбивать.
Всему тому, чему юристов в разведшколе
Учат, но, главное, через бедро кидать.
Конечно, психологии учили:
Входить в доверие, чтоб лучше вербовать,
Казаться добрым, чтобы простофили
Чужие тайны не мешали воровать…
Где, укажите мне, отечества Отцы,
Которых должен я принять за образцы?
Не этот ли, поющий нежным хором
Со славным Штирлицем, что явку провалил?
Про чисто поле, дальние просторы,
В которых некто - Литвиненко отравил?..
А может быть, мудрец - мыслитель этот,
Тот, что на всю страну позор собой явил?
«Молчание как обсужденье» - метод,
Новый, не улыбаясь, он провозгласил...
А может, этот муж жены богатой,
Одной из самых-самых с толстою сумой?
В столичных преступленьях он не виноватый,
Ведь всё крадётся как-то так – само собой!..
А может, Мать отечества тоскует,
Что не наладить петербуржцам жизни быт?
О совершенстве день и ночь взыскует,
О граде, слово где «сугроб» на век забыт…
Не этот ли Отец модернизаций,
Задумавший в Америку построить мост?
«Да здравствует Манилов инноваций!
За Сколково в душе!» – провозглашаю тост…
…При всей моей любви и уваженью к спорту,
И восхищенья силой, знаньем языков,
Общение с народом – не игра на корте,
Где важен твой Удар, дающий рост Очков.
Нет, не удар, не блеск, не имидж нужен,
А сердце, боль других способное принять!
Наш лидер должен быть с Соседом дружен -
Завет Христа не только знать, но воплощать!
Довольно изрыгать хулу на дальних
И непонятных лиц, и страны, кто не мы,
И перестать учить неумных, ранних,
А заниматься возрождением Руси!
Но не Указом возрождать, не сменой
Двух букв на доме, где любимый монстр живёт!
Уж если пиво пить, то сдуйте пену!
А то поднимет на смех вас родной народ!..
……………………………………………………………………………
Вот написал и, прочитав, подумал:
Ты в школе не учился, дорогой дружок?
Некрасовских не помнишь слов разумных:
«Стихами
Не убавить
Дураков!»

………………………………………………………………………….
Вот написал и, прочитав, подумал:
Ты думай прежде, чем цитировать стихи!
А кто поможет умным толстосумам
Отдать России «толстосумские» долги?

Ведь в жизни есть, наверно, смысл главный:
Когда-нибудь сознание души должно
Поднять на высоту, где Богу равный,
Ты, как и Бог, творишь добро.

……………………………………………………………………….
Я не копчу Отечество родное!
И не злорадствую – я тихо слёзы лью…
Как много честных сердцем и душою!
Людей в России чистых просто море!
Но почему из них всегда верёвки вьют?!

И в море чистых, ярких, скромных рыбок
Власть отбирает почему-то лишь акул!
Ну, а потом себе же просит скидок:
Где взять нам честных, умных, не обмылок,
Что в руки взял, а он под лавку ускользнул?

Конечно, есть, есть, есть предположенье:
Быть может, наше Море не для рыб своих?
Давно у нас случилось Превращенье,
В Кремле меняли воду,
Воздух,
Освещенье…
И Власть мутировала...
Ну, в о-очень непростых!

Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
И дым отечества нам сладок и приятен.
А.С.Грибоедов
«И дым отечества нам сладок и приятен!» —
Так поэтически век прошлый говорит.
А в наш — и сам талант все ищет в солнце пятен,
И смрадным дымом он отечество коптит!
Ф.И.Тютчев

И в страшном сне такое не приснится:
Горят деревни, гибнут люди, гибнет лес.
И хочется в знак скорби преклониться,
Понять, такое как могло случиться:
Быть может, Бог нам посылает знак с небес?

Быть может, Бог за прегрешенья судит?
Быть может, это наказанье? Но за что?
Конечно, не за то, что лес воруем,
И не за то, что с братьями лютуем, -
Что до сих пор не понимаем ни-че-го!

Законы – по боку! Мораль – в канаве!
Убий! Воруй! Пили «откаты»! Грабь! Хитри!
Есть прейскурант – ось «помощи державе»!
Юпитер может то, что Бык не вправе,
А в остальном – ты царь своей руки!

И грабят, и воруют, и терзают
Усталый русский вымирающий народ!
О Боге только в церкви вспоминают,
Христа не любят, снова распинают…
Вот и пришлось для памяти послать нам смог.
.
Достаточно дохнуть Ему – и пламень
Испепелит в минуту всё, что мило нам!
Где жизнь цвела, останется лишь камень,
И ни икона не спасёт, ни складень,
Ни пост, ни власть, ни в банке счёт, ни чистоган!

Мог сжечь Москву – остановился рядом.
Наверное, решил, что Время не пришло.
Чуть потравил нас едким дымным ядом,
Чуть намекнул: не кончу с вами ладом,
Раз большинство в Безверие ушло –

Безверия и в смысл, и в чудо жизни!
Безверия в наш рай, возможный на Земле!
В родство души с душою дальней, ближней,
Когда любовь улыбкой счастья брызжет -
Сияющей печатью Бога на челе.

А мы от отвращения друг к другу,
От дикой ненависти к Власти, Власти к нам
По историческому ходим кругу,
Длиннющую разыгрывая фугу,
И разрушая заповеданный нам Храм.

Окончится когда-нибудь безумье:
Молиться, класть поклоны и ложится спать?
А Дело делать? Было бы разумней,
Не доверяя Власти хитроумной,
За всё самим перед собою отвечать!

Не в том ведь дело: что-то отменили
И приняли взамен неправильный закон!
Страшнее, что пожары оттенили
Москву и деревенскую Россию -
Совсем другой, большой заброшенный Район.

Уж слишком всё наглядно – сиротливо.
Уж слишком очевиден бедной жизни быт.
И Власть была достаточно сонлива,
Пожар тушила вяло и лениво,
Но вот и Кремль окутан дымом - и бурлит.

Пошла работа и по вертикали,
Горизонтали, и наискосок пошла.
Тех отчитали, этих воспитали,
Кого-то с кожаного кресла сняли –
И популярность первых лиц вновь вверх взмыла.

Но Дым отечества ведь не рассеян!
Военной базы склад сгорел ведь на века!
Военной! Что же говорить о бедной, о Рассее
Гражданской - той, что учит, пашет, сеет,
Но от Москвы-столицы, ой, как далека!

Как далека России цвет – элита:
Её дома, счета и дети - «за бугром»,
А здесь - на вахте, трудится Магнитом:
Всё тянет, тащит и домой с набитым
Летит и клювом, и огромным кошельком.

Что ей горящие леса, деревни?
Что гибель жалких, лишних в жизни стариков?
Что заповеди рукописей первых?
Заветы мудрецов великих, древних?
Что сказки матерей и честь родных отцов?

Кто защитит, спасёт и кто потушит
Геены огненной внутри страны пожар?
Ведь, если ей в Европе слаще, чище, лучше,
Ведь если ей в России «стрёмно», дико, скучно, -
То это - не последний в нашей жизни Жар.

Ведь если «дым отечества приятен»,
То страннице-элите наш пожар лишь в «кайф»:
Огонь – красив! Огонь – экстрим! Огонь – занятен!
На Солнце незаметно грязных пятен!
Не жизнь, а праздник! Бесконечный «драйв»!

Не прав я? Преувеличенье, может?
Не за границей пухнет русский капитал?
Магнат, то есть Магнит доходы множит,
Чтоб выкачать всё силы все приложит,
Оставив нам пылающий девятый вал.

Не прав я? Преувеличенье, может?
Кремль осознал грехи? Но это же смешно!
По-прежнему Власть критику стреножит.
Тех, кто повыше властью, не низложат:
Пожарного уволят. Мэра – ни за что!

Не прав я? Преувеличенье, может?
Но что нам всем, пока что не сгоревшим, ждать?
В суровый час и горький час, тяжёлый?..
Жизнь станет лучше?.. Чистой и весёлой?..
Хотелось бы не только верить, но и знать.

Ты – нежный, лёгкий ветерок в саду тенистом,
Ты – из ручья глоток воды кристально чистой,
Когда усталость дня домой меня ведёт.
Живительная тень в пустыне раскалённой,
Когда бреду в бреду всей жизни воспалённой,
Мечтая смысл найти – тот, что меня спасёт.
Ты – ночи тёплый свет, восторг и упоенье,
Река, смывающая боль и грязи наслоенья,
Ты – блеск и сумрак, тайна солнечного дня!
Душа, несущая мой груз ночных смятений,
Рука, дающая любовь и вдохновенье.
Ты – мир мой, мир прекрасный, как сама Земля!
Я – океан, но без твоей реки глубокой
Мне – мелко, сухо, пресно, вечно одиноко.

Ну, хорошо! А почему молчит «наш» Пушкин?
И почему бесстрашный Лермонтов молчит?
Я понимаю, что молчит великий Кушнер.
А у Некрасова – язык к зубам прилип?
У Кушнера – «воюет ветер с тёмным садом»,
Хвала ему: он истину свою нашёл!
Хотя он дышит вместе с нами этим смрадом,
Он в «век железный» смог себе построить дом.
Но Пушкин!
Пушкин «тот» не только тонкий лирик!
Когда к священной жертве Аполлон призвал,
Неправедную власть, как рыцарь на турнире,
Стихами по щекам прилюдно отхлестал!
«Наш» Пушкин славою и внешностью удался,
Хотя без бакенбард, но на Руси гремит!
И с властью он не раз бодался и ругался,
Ну, а сегодня скромно, как и все, молчит.
«Тот» Лермонтов не раз своим стихом железным
Смущал весёлость жизни царственных особ.
«Наш» Лермонтов считает это бесполезным,
И с властью на балах сам танцевать готов.
Некрасов «тот» нам на века завет оставил:
Гореть за убежденья, за отчизны честь!
Некрасов «наш» сам состояние составил -
Хвалебных од его в честь власти и не перечесть…
А впрочем…
Впрочем, что корить мне тех поэтов,
Что умудрёны длинной жизнью на Руси?
Не хочется им с властью петь дуэтом,
Но и не хочется себя в тюрьму вести.
Для спора с властью есть политик убеждённый.
Он знает правила неправильной борьбы.
Он знает, что почём на рынке, освящённом
Веками принятой Игры и Молотьбы.
Он знает, что Закон лишь для людей послушных,
Он знает, что Закон – натянутый канат
Правительством перед народом простодушным,
Чтоб устрашал их наказанья каземат.
Политик знает, что Закон – канат Системы,
Он знает, как подлезть и как перешагнуть…
Вот пусть политик и модернизует схему
Довольства, сытости, чтобы народ прогнуть.
А возрождение Руси – вопрос серьёзный.
Тут без народа самого не обойтись.
Политик - толстый, умный и фурункулёзный
Не сдвинет Русь, хотя б его озолоти.
Элита - жирная, ленивая помочь могла бы,
Когда душа проснётся. Только вот вопрос:
Мы представляем глубину сна и масштабы?
И что элита нас пустила под откос?
Чтоб вылечиться, нужно осознать сначала
Свою болезнь. Элита же сошла с ума:
Её душа пчелы настолько одичала,
Что обожравшись мёдом, жалит и себя.
«Элита! От неё и аромат, и сила!
Букет в вине! Теин в чаю! Народа цвет!»
Да, полно! Силу в перекурах прокурила,
Из розы превратившись в горький пустоцвет.
«Элита нации! Э-ли-та! Соль земли!
Хранилище идей великих прошлых лет!»
Да, полно! Все великие сыны ушли,
Зато пигмеи расцвели, как самоцвет.
Смешно: народ - великий, а элита – карлик.
Ни дел великих, ни идей - одна игра:
Играет в мячик, в денежки, в кораблик…
Народ забыт. Не жизнь, а полный… маскарад.
А впрочем!..
Впрочем, что корить людей духовных:
Ведь сами понимать должны, что Мать больна.
Неужто им людей не жаль простых и тёмных,
Которым жизнь для счастья тоже ведь дана?
Проснись! Вернись! Не уезжай за океаны!
Ты – цвет больной страны! Ты – чудо из чудес!
Я умоляю: распакуйте чемоданы!
Чтобы потом не говорить: попутал бес.
Больна элита иль сошла с ума, но дома!
А если дома, есть надежда на Исход.
На возрождение России незнакомой -
Прекрасной,
Словно солнца красного восход!
А впрочем!..
Впрочем, что корить страны элиту?
К стагнации чиновник руку приложил.
Да так, что до сих пор мы выйти на орбиту
Великих стран не можем - не хватает сил.
Ни царь, ни секретарь, ни президент российский
Одни объесть страну никак бы не смогли.
Им в помощь нужен аппарат антисуфийский,
Чтоб жизнь народа к выживанию свести.
Элита с аппаратом, аппарат с элитой!
Царь свергнут, секретарь «ушёл», а президент?
Всё за забором, всё с охраной, всё с молитвой…
Всё друга выбирает:
Мент? Бандит? Интеллигент?..
А впрочем…
Впрочем, что корить мне президента?
Ему не сладко под ружьём чужим стоять…
А впрочем…
Сам он выбрал дело постамента.
А я…
Скорей бегу домой
Стихи писать!
У каждого свой выбор. Я с народом вместе.
Быть может, возродимся? Может, все сгниём?
Бог даст! И говоря без лести и по чести:
Народ – не плох, и Путь ещё не завершён!

Владимир Семёныч, простите!
Простите, простите меня!
Я думал, что вы лишь хрипите,
Гитарой терзая меня.
Во мне восставали диезы,
Бемоли кричали про вас,
Что вы – музыкальный невежда!
Что вы – музыканта каркас!
Во мне консонансы вопили:
Закрой свои уши, закрой!
Его, видно, с детства поили,
Раз голос пропитый такой.
А темы? Тюрьма и допросы!
Грабёж, КаПэЗэ, прокурор!
Не слишком высоки запросы,
Готовых принять этот сор –
Словесный сор и музыкальный!
Да! Всё восставало во мне:
Певец криминально – скандальный,
Не близкий - мне не по душе!..
Владимир Семёныч, простите!
Простите, простите меня!
Но осуждать подождите
До близкого Судного дня….
Шло время - и вы к Горизонту
Направили мысли свои,
Солдатом духовного фронта -
В Конечном
Безмерность найти.
Нам всем не хватает везенья!
Нам век не дано выбирать!
Уж если в России – рожденье,
То Стенькой – по Дону гулять!
Эх, Разиным лучше б родиться
И вволюшку воли испить!..
С Советской страной не ужиться,
Свободой лишь кто дорожит!
Я думаю, что вы мечтали
Из тела душою взлететь!
И Творчеством вы попытались
Невидимое обозреть.
Великим в стране своей тесно!
Но тесно и в теле им жить.
Их родина - синь Поднебесья,
Их жизнь – нашу жизнь обнажить.
У Бога есть много проектов.
Поэт – его лучший проект:
Поэт – исправленье дефектов
Проекта «Живой на земле».
Сафо, Тит Лукреций, Гораций –
Их жизнь продолжают стихи!
Живая поэзия граций –
Искусства, Любви, Красоты!…
Владимир Семёныч, простите!
Я дни проворонил свои!
Горация стих «Carpe dieм»
Глаза мне на жизнь не открыл!
Прошла жизнь нелепо и странно:
Как будто вот-вот жизнь начну!
Последние клочья тумана
Исчезнут, и я воспарю!
Взлечу в небо, словно я птица,
И крылья расправлю свои,
Ведь все мы к полёту стремимся -
К полёту бессмертной души.
Как будто вот-вот всё начнётся:
Искусство, что выше всех гор,
Театр, что Любовью зовётся,
Любовь, как Судьбы приговор.
Я верил, Судьба расписала
Мой путь на скрижалях своих.
Я верил, она предсказала
Слова и дела, и стихи.
Я верил, что жизнь бесконечна,
Раз я на планете живу!
Откуда такая беспечность?
От веры в себя и в Судьбу?
Но жизнь уплыла по теченью
Глубокой холодной реки,
Забыв, что есть предназначенье
Таинственной силы Судьбы.
Прошла жизнь нелепо и странно,
Прошла в ожидании дня,
Когда напишу свою Драму
И Пьеса начнётся моя.
Когда свою Роль в своей Пьесе
Судьба разрешит мне сыграть,
И людям открою завесу,
Чтоб Тайну смогли разгадать.
Но Миг свой, свой Час проворонил!
И жизнь пролетела, как миг!..
Не спел своей песни о конях
И не написал я свой стих!..
Поэты о многом расскажут.
Я истиной не погрешу:
Вы знали, что Тормоз откажет!
Я знал,
Что о вас напишу!..

Восстаньте, падшие рабы!
А.С.Пушкин

Стихи – игра словами. Что в ней толку?
И без неё у человека много игр.
Игра в Футбол вам даст эмоций тонну,
Играя в Рэгби, в вас проснётся лев иль тигр.
Есть Домино – весёлый стук костяшек,
Приблизит к мудрецам вас в Шахматы игра,
От жизни Преферанс вас спрячет в башне.
Стихи - игра словами! Для чего она?
Игра на Бирже принесёт богатство,
А разоритесь – тоже не беда:
Научитесь за место в жизни драться.
Такой урок полезен иногда.
Игра в слова, простите, это - детство!
Не может взрослый человек в слова играть!
«От государства хочешь отвертеться?
Боишься руки делом замарать?»
Игра словами не мужское дело.
Игра словами – несерьёзная игра.
Вот Бокс - игра для волевых и смелых,
В Хоккей на льду не зря играет детвора.
Борьба! Премьер-министр голосует!
Прошу не путать на ТВ с «Борьбой идей»,
Борьба – там ты противника прессуешь,
«Борьба идей» - там зрителя прессуют
И формируют на виду державы всей.
Игра на Фортепьяно – прославляет,
Особенно на Тайских островах,
Игра на Барабане – отрезвляет,
Туман Рулетка проясняет в головах.
Стихи – игра обычными словами.
Цивилизация дала нам много игр,
Чтобы простой игрой в слова – Стихами -
Мы от безумия спасли безумный мир.
Безумья нищеты в стране богатства!
Безумья воровства и почестей ворам!
Безумья воспеванья лжи и рабства!
Воистину – «отмщенье мне, и аз воздам!»
Достаточно шесть слов сказать обычных:
«О, трепещите, вы, на тронах, подлецы!» -
Колени власти задрожат двуличной!
Покой покинет их роскошные дворцы!
Достаточно призвать восстать упадших -
И страшно станет бесконечно лгать и воровать:
Вдруг суд устроят миллионы павших?
Пред каждой жертвою придётся отвечать!
Стихи - игра в слова! А есть игра ногами,
Когда опора не закон, а палачи:
И охраняют трон, и суд вершат, - всё сами,
Но правды не найти, кричи иль не кричи!
В России, к сожаленью, две России:
Россия и российской вертикали Власть.
Одна работает и копит силы,
Другая - отдохнуть на первой разлеглась.
Одна - на тракторе, на ржавом, пашет,
Другая - деньгам и валюте счёт ведёт.
Одна – мечтая, пьёт и, плача, пляшет,
Другая – пьёт и нервно катаклизмов ждёт.
Одна считает деньги до получки,
Другая раздаёт советские долги.
Одна, веками верит – будет лучше,
Другая знает, что кругом одни враги.
Одна Россия – часть большая суши,
Почти девятая часть суши всей земли!
Другая, та, что первую Россию душит,
В малюсеньком Кремле
Указы пишет о любви.
Стихи – игра, но за словами, боль народа,
Тех, кто не власть и не элита, не закон.
И гонят Русь, не зная ни пути, ни брода,
И превратя свой Кремль в презренья бастион.