Дело начинало дудеть. Было понятно сразу, что вляпались мы по самое «не хочу», когда привычных створок не оказалось за нашей спиной. И как проморгали? Ладно я, отвлёкся, но Рыжая-то чего. Хотя никакой не посредственной опасности, строго говоря, и не было.

Решив хотя бы попытаться ухватиться за болтик, я крикнул Ехиде: – Что ты там всё нюхаешь?!
Та повернула голову в мою сторону, комично пожала плечами, стоя на четвереньках: – Читаю!
И снова отвернулась.

Так. Или галлюцинации, или не долечили. С тяжёлым вздохом я встал, пожал плечами на вопросительные взгляды двух остальных членов команды и пошёл шатающейся походкой к Ехиде.

На стене действительно были… Надписи? Гравюры? В общем, каким-то образом было что-то записано. Но не обычными чернилами или углём, а как-то ещё. Буквы словно были выдавлены с обратной стороны стены. Немного выпуклые.

– Общий язык… – шептал я, водя пальцами по буквам, – Может…
Странные надписи, в виде стихов, практически без рифм. Содержание было довольно сомнительным:

выхода нет как и рассвета
немного приглушённый мрак
такая жизнь такие смерти
хорошо умею писать

Или что-то в таком духе:

кусал ноги и шеи кусал
остатки ступней сержанта
и старлея ещё осталось
я пойду немного поем

Заметил одну странную закономерность: записи начинались на уровне глаз и были довольно ровными и осмысленными, но чем дальше вниз по стене, тем более неровными становились строчки и всё меньше в них оставалось смысла:

в стране завяли помидоры
мне завезли ещё бойцов
какой призыв какие бёдра
старлей орёт не ешь меня

Картина была ясной. Кто-то застрял здесь так же, как и мы. Видимо, они не смогли выбраться и включилось правило сильного. Кто успел, тот и съел. М-да… Только вот надписи покрывали стену, насколько хватало глаз. И это странно. Такой живучий попался?

Метров через пятьдесят, чтобы наверняка, я присел на корточки и с изумлением прочитал:

ты будешь грызть сырые пальцы
кончины видя пелену
такие хрусткие вкусняшки
одна проблема все твои

Пройдясь взглядом по остальными надписям на этом участке, не отметил ничего особенно интересного. Через четверть часа вдоль стены на карачках ползали уже мы вдвоём с Ехидой, остальные потешались над нами, не видя в этом никакого смысла. Рыжая пошла по новой простукивать плиты на предмет полостей, Ведьма пыталась сообразить некий гамак-страхующий-трос для новой попытки скалолазания. То есть, труболазания.

Никакой особенной ценности я, конечно, в этих бреднях сумасшедших, записанных на стене, не видел. Но всё же надеялся найти подсказку. Меня привлекла одна из записей:

мы будем там когда откроют
ворота ада в наш ангар
так сядем в поезд и уедем
пора почистить пулемёт

То есть, какие-то ворота всё-таки открываются с этой стороны. Смутная догадка грызла мозг, но никак не хотела становиться понятнее, оставаясь эфемерной и ускользающей. Это было почти физически больно — не понимать, что же я упускаю.

– Это…
– Чего? – бурчу, вновь окидывая взглядом пустое помещение. Ну, почти пустое. Светильники – на месте, под ногами тоже плиты светятся, вверх уходят какие-то железные трубы через каждые пятнадцать метров по периметру. Сами трубы в обхват ладони, но очень прочные. Всех сил нашей команды хватило лишь на то, чтобы создать едва ощутимую вибрацию, которая гулким эхом вернулась откуда-то сверху. И всё. Больше здесь не было ничего.

– Мне бы… – вновь начала Ведьма.
– А, понял.
Я махнул рукой в сторону дальней стены и демонстративно отвернулся.

– Чего это она? – удивилась Рыжая, заглядывая мне за спину. За что, естественно, сразу получила от меня по носу. Зубами. Щёлк.

– Ты что?! – взвилась она. Я с удовольствием отметил скорость реакции.
– Ничего, не смущай девушку, – примирительно поднял ладони.
Рыжая хитро заулыбалась, отрывисто кивнула.
– И что ты лыбишься, как ехидна? – без особого интереса спросил я. Спросил, чтобы спросить. Обстановка ухудшалась стремительно, хотя ничего и не происходило: мы просто бродили по новой «секции» в поисках выхода. Когда зашли – створки гермодвери привычно закрылись, включился свет. Только вот панели управления не было. Ни у входа, ни у предполагаемого выхода. Нигде. Уже сутки здесь.

От голода мы, конечно, не умрём. Какое-то время. И у нас запасы есть, и у наших спутниц. С водой дела обстояли не так хорошо, но на полцикла и её хватит.

– Ехида вон, всё стены нюхает, – указала пальцем бестия на ползающую по полу новенькую, что-то упорно искавшую в стыке стены и пола.
Я чертыхнулся. Хмыкнул. Потёр переносицу.
– Пол.
– Что?
– Она нюхает пол, – теперь уже я ткнул пальцем в Ехиду.
Та действительно легла на плиты, сунула нос в стык и шумно втягивала воздух.

Дела. Моё внимание каждый раз возвращалось к этим металлическим трубам. Может, панели наверху? Или, может, там ещё какая-нибудь подсказка. Хоть что-нибудь.

– Хочешь наверх? – с пониманием спросила Рыжая.
– Нет. То есть да. То есть нет, но…
– Но придётся, – закончила она.

Вздохнул. Перетянул перчатки экзы. Ухватился за трубу. Обвил её ногами, и толчками пополз вверх. Первые три километра дались легко. Дальше пошло похуже, но мысль о выходе не давала остановиться и толкала вперёд.


Через три часа стало понятно, что ещё немного – и выход я отсюда точно найду. Не совсем тот, на который рассчитывал, но зато стопроцентный. Вцепившись в трубу, я переводил дыхание, хмуро рассматривая далёкие огни внизу. Спуск, по идее, должен пройти полегче. Передохнув, заскользил вниз.

Путь занял всего лишь часа полтора. Ведьма и Рыжая ждали внизу. Нетерпение витало в воздухе, бестия чуть ножкой не притоптывала. Я рассмеялся. Выглядело бы это, конечно, здорово. Не выдержав, я заржал в полный голос, падая коленями в пол. Отсмеявшись и размяв мышцы, встал. Увидел напряжённые лица. Веселье как рукой сняло.

Покачав головой, я просто плюхнулся на пол, скрестив ноги и уставившись в пространство над ползающей Ехидой. 

В интерфейсе, настроенном на приближение, суетились люди, осаждавшие крепостные стены.

– Как, ещё раз, они себя называют? – уточнил, разглядывая диковинные одежды туземцев.
– Сар-Ацины.

Херня какая-то, в который раз подумал я, возвращаясь к планированию маршрута. Нет, конечно, можно было просто расстрелять всех, и дело с концом. Но, во-первых, мы сюда не за этим, а во-вторых, такое количество рекрутов просто жаль терять. Тем более что уж после этого я точно заставлю Рыжую написать рапорт на повышение. Как ни крути, выгоды от живых туземцев больше, чем от мёртвых.

– План такой, – погасив интерфейс, повернулся я к нашей пополнившейся команде, – Идём вдоль свободного края, ближе к стене, потом заворачиваем к выходу и там ощетиниваемся. Ехида возится с панелью, Ведьма её кроет, Рыжая со мной на периметре. Вопросы?
– Есть один, – обернулась копавшаяся в сумке Ехида, – При огневом контакте что?
– Без жалости.

Проверив готовность своей команды и сделав пару замечаний по построению, мы выдвинулись по намеченному ещё вчера маршруту. В принципе, можно было двинуться и тогда, но я всё ещё старался беречь Ехиду. Чувствовал себя немного виноватым, хотя при случае напоминал: похитили они нас, а не мы их.

Двигались спокойно, тихо и буднично. Этаким импровизированным ромбом. У замыкающей Рыжей осёл с поклажей. Тыловой лагерь на нас не обращал никакого внимания. С неудовольствием отметил, что у них были такие же ослы, как и у нас, только зелёные и без дырок в обшивке. Негромко чертыхнулся, сумрачно глянув на Ведьму. Та втянула голову в плечи, но взгляд выдержала. Хорошо, потом разберёмся.

– Стоять!

Чёртов общий язык, чтоб его. Значит, не такие уж они и туземцы. Внимательно оглядев окликнувшего нас, качнул головой. Нет, точно не из «потеряшек». Видимо, что-то другое. Может, предки были из «потеряшек», а может, кто-то из наших научил. Надо будет спросить у Бармена при случае. Он вроде рассказывал мельком, что организовывало как-то командование экспедиции. «Просвещение», кажется.

– Стоять, я сказал!

Команда смотрела не на мужчину в рубахе из колец на серую подкладку, а на меня. Я кивнул Ведьме: – Только без шума.

Та облизнулась, ткнула пятками осла, на ходу выдёргивая из седельной сумки круглый плоский предмет с ручкой. Я тормознул свой транспорт, поднял кулак, тормозя остальных. Достал штурмовую на всякий случай. Как-то не было у меня уверенности в выбранном Ведьмой оружии. Совсем не было.

Но та, прилично разогнавшись на механическом осле, со всего размаху впечатала сковородкой по лицу Сар-Ацина. Тот явно такого развития событий не ожидал. Он отлетел метров на пять, и признаков жизни не подавал.

Ничего удивительного. Механика, на которой мы катаемся, уже зарекомендовала себя как отличный транспорт и скорость могла развивать приличную. Другое дело, что на «скелетах» таким пользоваться надо с большой осторожностью и иногда включать голову. Например, не стоять на осле перед неизвестной секцией. Можно ненароком лишиться головы. Или принудительно раздвоиться.

Поравнявшись с кровожадной зеленоглазой, что с улыбкой убирала орудие убийства обратно в сумку, коротко кивнул.
– Только один вопрос... – начал я, мониторя окружение на предмет новой угрозы, вертя головой, – Почему не… Да что угодно другое?

– Ты же сказал – тихо, – непонимающе уставилась на меня Ведьма.
Я шумно вздохнул, подняв взгляд к потолку. Искусственное солнце резануло по глазам.
– Мы это обсудим, – проворчал я, направляя свой транспорт дальше.
Рыжая всё ещё смеялась.

Похоже, ведьму удивляло, что никаких наручников на неё не надели. Или верёвками не связали, на худой конец. После исполненного мной представления «завтрак», её удивление стало почти физически ощутимым. Стоим как старые знакомые, смотрим друг на друга. Молчание разбавляет невнятное бульканье раздавленной об стену. Рыжая довольно лыбится, я пытаюсь оттереть красное с губ тряпкой, что служила недавно кляпом. Красота.

– Ну? – у пленницы всё ещё играл в крови адреналин, и та ясно представляла себе дальнейшее. Голос нервно и натянуто звенел нетерпением, лицо мрачное и решительное. Почти комичное.

– Успеешь ещё умереть, – бросил я, с досадой швырнув тряпку на пол. - Ты лучше скажи, с кем нас перепутали?
Пленница уставилась на свои ботинки.

– У вас это у всех так? – с искренним любопытством посмотрел я на Рыжую. Та помотала головой. Нет, значит.

– Ладно, давай по-другому, – кивнул я, протягивая руку ведьме, – майор специального корпуса сдерживания. А это моя напарница, летёхой всё ходит, хотя я уже сто раз предлагал на повышение подать.
Глаза у нашей неудавшейся похитительницы стали ещё больше. Я чертыхнулся, грустно посмотрел на сломанный стул, вздохнул.
– Короче, Рыжая, сама с ней разговаривай.


Хрип умирающей меня настолько достал, что не пожалел даже меда. Хотя удовольствие это настолько недешёвое, что стоял, раздумывая над ней, целую минуту. Но ответы нужнее.

Порывшись по чужим разгрузкам, с тоской отметил скромный боекомплект для штурмовых стволов, да ещё более куцый запас гранат. По одной светошумовой, да по одной осколочной. М-да. Негусто. По остальным мелочам вообще полный абзац: протеиновые батончики из растительных на двое суток, два литра технической и шесть литров питьевой воды. Пока Рыжая обрабатывала Ведьму, я деловито расставил всё собранное добро вдоль пустой стены. Полезного совсем мало, взять нечего. Я вернулся к импровизированной «допросной». Одно название. Два стула посередине почти пустой комнаты. Явно не техническое помещение всё-таки было, так на кой…

– В общем, они обознались, как ты и думал, – голос напарницы выдернул меня из раздумий о прошлом этого места.
– Тащились за кем-то от маяка на окраине, где и мы выходили, взяв курс на «скелет». Потом потеряли их, но место здесь примечательное только одно, – она постучала тяжёлой подошвой по полу. – Вот и двинули сюда. А там уже нашу птичку неподалёку увидели, подумали, что повезло.
– Да уж, повезло, – хмуро вставил я, рассматривая пленницу. Та уже совсем стушевалась, смирившись с неизбежностью. Бывает так. Очень часто видел такое – после упорной борьбы сгорает человек подчистую, ничего и не остаётся больше.
– Ну и прошли по нашему маршруту. Только далось им это тяжелее, чем нам. Осталось четверо, как ты видишь. Было четырнадцать.

Я присвистнул. Конечно, «скелеты» не курорт, хотя это ещё с какой стороны посмотреть. Но чтобы так.

– Дела-а-а… – помассировав переносицу, спросил давно назревавшее, – Вы хоть на чём за нами шли-то? Не на своих двоих же?
– На осле, – тут челюсть у меня и отвисла. Рыжая смеётся, а я как идиот стою, смотрю, разинув пасть на горе-преследовательницу.
– На механическом осле, – зачем-то добавила она.

У меня мелькнула догадка, но Рыжая опередила:

– Вы на таких структурах раньше не бывали?
– Нет, – подняла голову пленница.
– Ну и где этот ваш осёл?

Транспорт оказался неподалёку. Мы проходили тот «отсек» пару дней назад, как раз только в этот зашли, считай, нас и скрутили. Конечно, можно было и закончить всё там же, но я подал знак напарнице: смирно. Не почувствовал особой угрозы. И оказался прав.

– В натуре, осёл… – не скрывая удивления, сказала Рыжая.

Да, осёл. Механический. Или сильно модифицированный. Стоит, пол нюхает. И рядом ещё четыре таких. Ну ясно. Один для груза, остальные для наездников.

В голову пришла безумная идея. Рискованно, конечно, но так точно будет быстрее. Уже даже прикинул, куда самодельную кобуру пристроить.

***
Очередная гермодверь. Ведьма возится с панелью, её подруга валяется поперёк крупа розового осла, из которого то тут, то там торчат какие-то железяки. Бестия улыбается беззаботно.
– На Иерусалим! – не сдержался, когда услышал привычный грохот механизма створок.

Мешок с головы сдёрнули резко, вырвав клок волос.
– Ну, не появилось желания поболтать? – раздался скрипучий женский голос за спиной.

Почувствовав давление на подбородок, послушно запрокинул голову.

– Есть мысли, почему мы тащились за вами в такую даль?
– Ни одной, – честно ответил я, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое в милом, простом и суровом лице. Холодные зелёные глаза всколыхнули что-то в памяти, но одних глаз было недостаточно, чтобы понять, что именно.
– Сейчас объясню, – хищно улыбнулась ведьма, как я её про себя обозвал.

Побои продолжались часа два. Ответов так и не дождались – у меня их попросту не было. Все попытки объяснить, что кое-кто обознался, приводили лишь к новым вспышкам боли: в голове, рёбрах, под ногтями, в паху.

– Ты посмотри, каменный какой… – старшая из ведьм явно теряла терпение.
– Ладно, тащите сюда эту бестию.

Несколько минут спустя явно кустарно сделанная дверь небольшой комнаты распахнулась и внесли Рыжую. На стуле, связанную. Я заржал. Смех грозил перейти в истерику, но поток хохота прервал очередной удар под рёбра.
Стул поставили напротив моего. И вот тут я серьёзно задумался. Мы сидели на них пару месяцев назад, но никто нас к ним привязывать не порывался.

– Надо будет спросить… – хмуро сказал я, глядя в лицо Рыжей.
Та недовольно скривилась, отплёвываясь после тряпичного кляпа.
– Что спросить? – прохрипела она.

Повёл плечами, кинув взгляд на лежащую в куче экзу и наше оружие вперемешку с каким-то хламом. Попытался как можно более невинным и непонимающим тоном обратиться к ведьмам-похитителям: – Послушайте, но мы правда не те, кого вы ищете…

Ответом был ещё один удар. Очень сильный. По макушке. По лбу и дальше на глаз, вниз к губам потекла струйка крови. Перехватив злой и напряженный взгляд Рыжей, я подмигнул не залитым кровью глазом.

– Если будет, конечно, у кого, – со смешком я запрокинул голову назад и сильно оттолкнулся от пола ногами. Не рассчитал. Ведьма за моей спиной с вкусным хрустом влетела в стену. Её рёбра, а следом и сердце раздавило массой, которой было придано слишком большое ускорение. Стул тоже разнесло в труху. Силовые наручники я снял ещё в полёте. Пока «ведьмы» пытались сделать из меня отбивную, незаметно вывихнуть кисть руки было делом сугубо техническим.

– Что ты се… – левой рукой я сжал горло старшей, перекрыв доступ воздуха в лёгкие. Самый простой способ убить такого модификанта – задушить. Долго только.

Рыжая времени тоже не теряла и уже разобралась со своими двумя «ведьмами». Одно тело лежало без головы, второе стремительно теряло кровь прямо сейчас.

– Не увлекайся, – бросил я с некоторой завистью. Удовлетворённо отметив возмущённое «ммммм?», отпустил свою жертву, которая тут же закашлялась, упав на колени.

– Потянешься к стволу – сначала оторву руку. Затем остальное, – предупредил я «ведьму», направляясь к нашему барахлу, кучей сваленной у стены. Без родной «экзы» было неуютно как-то. Проходя мимо агонизирующей, которая была раздавлена о стену, хотел было прекратить её мучения, но передумал.
– Вы, нахрен, кто такие? – прохрипела стоящая на коленях, всё ещё держащаяся за шею. – Вы точно не те…
– Именно! – похвалил я её наблюдательность. – Сейчас я оденусь, и мы поговорим.

Рыжая хихикнула, придерживая за воротник остатки завтрака. Хотя по внутренним часам уже скорее ужин.

Мороженое было невкусным. Впрочем, как и остальная продукция: промасленная, консервированная на этом складе уже пару десятков лет. Из динамиков шлема раздался вздох.

– Чего? – бурчу, отправляя в рот очередную порцию желтоватой субстанции. – Тоже херня?
– Ага, – женским, приятным, немного хриплым голосом ответили динамики.

– М-да… – отбрасывая коробку с «мороженым» в сторону, закинул в разгрузку несколько отобранных батончиков «Энергия» у скелета в скафандре, смотревшего пустыми глазницами в погашенные мониторы поста охраны.

Стою у выхода, жду. Хотя выход, конечно, это только для тех, кто стоит с этой стороны. Сигарета медленно тлеет между пальцев. Тяжёлые, зараза.
– Такой себе отпуск получился, да? – усмехается моя напарница, облокачивается о серую стену коридора, подставляя руки под поясницу.
– А он только начался, – облизнувшись, бросаю с угрожающей интонацией, оборачиваясь к новой панели.
– Что там, дальше? – без особого интереса спрашивает Рыжая.
– Пора бы уже понять: я, на хрен, без понятия, что тут за каждой из этих дверей, – немного смягчаюсь, чувствуя спиной её напряжение. Хотя, может, мне это только кажется.
– Это же лабиринт.

Створки огромной герметичной двери с шипением начали уходить в стенные ниши. Перехватив поудобнее пистолет и положив вторую руку на поясную кобуру с обрезом, прижимаюсь к стене, напряжённо всматриваясь в темноту за дверью. Свет пока не включился. Значит, либо там никого нет, либо…

– Ложись! – захлопнув забрало экзы, гаркнул в микрофон и сам тут же полетел на пол.
Громыхнуло. По коридору за нами застучало металлическим чем-то. Под потолком за дверью жужжала сервомоторами древняя турель, заклинившая в одном положении. Повезло.

– А, это от наших осталось… – перевернувшись на спину, я с интересом разглядывал маркировку на одном из боков закрытого купола турели.
– Ты сейчас кого имеешь в виду? – спросила Рыжая, на пузе подползая ближе.
– Наших, – веселюсь, поднимаясь и кивая в сторону прохода, первым шагаю внутрь.

Вспышка света привычно резанула по глазам – сработали датчики движения. Турель за спиной надрывалась сервомоторами в попытках опустить ствол вниз. Мне почему-то стало жалко старую механику. Пошарив взглядом по стенам, нашёл панель, тыкнул в клавишу Off, почти сразу стало тихо. Только привычный гул из-за стен.

– Как правильно сказать – гудел или дудел? – со смешком спросил, разглядывая темноту под потолком зала. Интересно, есть ли тут вообще потолок. Турель была поставлена в купольный механизм, для которого кто-то не поленился отстроить целую арку рядом с гермодверью. С этой стороны было хорошо видно, что энтузиазма строителей хватило едва на шесть метров вверх. Сама же дверь уходила куда-то в темноту под потолком. Свет расходился от настенных, утопленных внутрь ламп и плит под ногами. Через каждые семь – одна с подсветкой.

– Что? – Рыжая откинула наконец забрало, переводя взгляд с черноты над головой к более приземлённым материям. То есть, на меня.

– Дудел, – решил я, направляясь к импровизированным баррикадам из контейнеров, ящиков, какой-то бытовой утвари. Подойдя чуть ближе, замер как вкопанный, рассматривая невозможный, неестественный, нелогичный в этой обстановке предмет.

– Ты чего? – забеспокоилась напарница, привыкшая уже к тому, что в каждом из «отсеков» я деловито принимался исследовать локацию и собирать всякое нужное.
Молча, вытянув руку, ткнул указательным пальцем в угол баррикады. Теперь уже и Рыжая замерла, подобралась, стала внимательно прислушиваться.
В углу баррикады, немного расчищенном от хлама, стоял небольшой столик и три деревянных стула со спинкой. А главное – в центре стола кипел электрический чайник.

– Всё вам надо разжёвывать, эх... – ворчал мужик в халате, разливая по пластиковым стаканам горячую воду, отчего та превращалась в мутную жижу. Чай вроде называется...
– Вот вы, например, взяли отпуск и сразу мародёрствовать, — мужик отхлебнул из стаканчика, утёр усы. – А в моё время люди по морям ходили, на пляже нежились, алкоголем баловались. Или дома сидели, со своими...

Я напрягся. Откуда он знает, что у нас отпуск? И пляж я последний раз видел на Тау Кита Б. Больше вроде не осталось, у границ, если только...

– Слушай, раз такое дело, давай так – мы тебя не видели, ты нас не видел, всё, что за нами – твоё, всё, что перед – наше, но в разумных пределах.
Торговаться с конкурентами — дело привычное. Правда, на «скелетах» такое впервые. Но всё бывает в первый раз.
– Дурак ты. Напарница твоя поумнее будет. Вон, сидит, молчит, к стаканчику принюхивается.
Я невольно приподнял краешки губ, обозначая еле заметную усмешку. Конечно, она молчит. Обстановку мониторит и руку на кобуре держит, на всякий случай.

– Говорю же, дурак, – хмыкнул собеседник, поправляя халат на поясе. – Ну да ладно. В общем, так, молодёжь: я знаю кто вы и зачем здесь. И мне это совершенно неинтересно, но так совпало, что мне кое-что нужно из ЦУ. Сразу скажу, что я туда не дойду никак, пробовал уже, – он помахал рукой, в Читать далее...

XZ/04/****

Хрипловатый заспанный голос. Грассирующий.
Вздох.
– Бать, привет. Ты, скорее всего, и так уже в курсе, что творится и какого хрена все стоят на ушах. Более того, уверена, что это в основном твоих рук дело.
Но будет жестом доброй воли мне рассказать тебе всё, как это вижу я. А тебе меня выслушать, когда ты выйдешь на связь. Рассчитываю, что хотя бы в этом столетии. А лучше завтра.
Так вот, эти потрясающие надмозги, кажется, скоро перегрызутся. Ты, конечно, молодец, хозяйственный, но просто оставлять добытую технологию на попечение этих всех и куда-то сваливать ну, это, мягко говоря, опрометчиво, если не сказать грубее. Хотя тебе, конечно, виднее.
Скажу только, что Магнус нехорошо улыбается и постоянно залипает в коммутатор. А улыбается он редко. В прошлый раз он так лыбился при первом вторжении.

Шаги. Приглушённый звук ветра.
– Дорогие Высшие Полудурки отмахиваются от кандидатов с Гениальными Идеями и вертят технологию, как та мартышка — очки, скоро в жопу засунут. В панике они. Потому что негуманно. Потому что неизвестны последствия: а вдруг то, а вдруг это.
Если не вмешаться – нас, скорее всего, перебьют раньше, чем это всё влезет им в анус, – обрывистый смешок, сквозящая в голосе ирония.
– Из всего сброда от науки тех, кто хоть немного в это всё шарит, остаются двое. Ты и Магнус. А ты, падла, куда-то продолбался, да и репутация у тебя та ещё. К тому же вас с Магнусом боятся до усрачки, и неизвестно, может, даже больше чем вторженцев.
Впрочем, я прекрасно вижу, чего ты добиваешься, не думай, что я не понимаю. После эпопеи с Маяком мне честно, не особо это всралось, но либо я, либо психопат Магнус. При нём эта технология станет раз в сто не гуманнее, если не больше. И не факт, что выжившие не сбегут после пробуждения к вторженцам в ближайшие полчаса.
Выходи на связь, короче.
Аль.
В голосе слышна улыбка.

XY/04/****

Голос весёлый, грассирующий сильнее обычного, почти смеющийся.
– ...Бать, ты кусок идиота. Ты пропустил такое редкостное представление, и я не уверена, что от твоих локтей что-либо останется.
Сначала добрый дядя, – смешок, – Магнус распугал кандидатов. Вот натурально – пришёл и заставил одним своим появлением часть местных секретутищ залезть под стол. Ещё часть – провожать Магнуса томными взглядами. Половина министров притворилась, что очень заняты удалёнными разговорами, а те, кто не успел спрятаться – стояли, ни мертвы, ни живы. Магнус долго и со вкусом – ну, ты его знаешь, он, как войдёт в раж – рассказывал им, почему они идиоты, смеют идти нафиг со всеми своими людьми. И куда могут засунуть всех тех фриков, которые по большей части даже понятия не имеют, что собираются делать.
На меня там, естественно, внимания поначалу никто не обратил. Магнус откуда-то припёр крайне стильную хламиду с капюшоном по самый подбородок, и рукавами в четверть длиннее, чем надо. С утра на меня её напялил, и под страхом лишения натурального чая велел капюшон не снимать. А спрашивать, кто это чмо в капюшоне, у него никто, конечно же, не стал.
Звук глотка.

– Кстати, действительно припёр мне пачку чая.
И да, всё же есть в министерстве стальные люди, а не одна та трясущаяся шваль. Причём кто-то новый, в лицо я его раньше не видела, либо из того самого отдела, которого вроде как нет. Высоченный такой мужик, почти с тебя ростом, красивый, почти как Магнус.
И, кажется, так же как Магнус – абсолютный псих.
Он сказал, что для предоставления полной свободы действий – это как интересно, Магнусу вообще можно что-либо запретить? – он выдвигает условие. Что если ты – так и сказал Магнусу «ты», прикинь! – хочешь обладать всеми возможными ресурсами, не нарываться на препоны и вообще, иметь всеобщую поддержку – ты или твой кандидат и должны быть первыми, кто испробует на себе эту технологию.
И тут Магнус содрал с меня капюшон.
Умеет в красивые жесты, ничего не скажешь.

Голос перестаёт смеяться.
– В последнее время слухи о количестве модификаций твоего тела перевалили за пятьдесят тысяч. Некоторые максималисты сразу орут, что около миллиарда, но на них смотрят странно.
Кажется, теперь будут спорить и о количестве моих модов.
Потому что я в целом и не против. Если Магнус оставит меня в здравом уме, конечно. Был бы он ещё сам в здравом уме, хм.
Дальше понеслась вся эта бюрократическая волокита. Возразить не пытался уже никто.
Полная модификация будет проходить в ближайшее время. Перед этим будет записана глобальная «агитка» – всех прочих кандидатов уже отсеяли, нигде не нашлось больше придурка, согласившегося на такие моды, и гения, уверенного в своём успехе. Магнус, конечно, редкостный мудак, но не могу не отдать должное его гениальности.
Остаться бы ещё в своём уме, – вздох.
– Где б ты, сука, не был – приходи.
Аль.

***

Огромные экраны шириной с центральные небоскрёбы, и маленькие частные мониторчики, тв-очки, радиоволны.
Везде разносится спокойный, хрипловатый голос, чуть грассирующий.
А где есть картинка – показывают молодую женщину, огненно-рыжую, белокожую, слегка Читать далее...

Заставка: разворачивается вселенная, взрываются звезды, чёрные дыры сжирают все на своём пути. Спокойный голос размеренно произносит: «Эта история произошла много эонов назад: один в ней ебанулся на отличненько, а вторая - дочь дракона».
И музычка. С флейтой и тяжем.

18+ тут стоит потому что есть курение, алко, и матерщина.
Придется разочаровать ждущих эротику и лютые кровь-кишки-распидорасило на каждой странице, увы. Но таков закон.
И помните: курение валит с ног лошадь и разрывает хомячка. От алко приходит дед Кондратий. А матерятся только письки.

Вот теперь можем продолжать.

Здрасьте.

Лучше.
Я та-а-а-а-акой непостоянный.

Звёзды сверкают над моей головой
Цветочки, тепло и шелест травы под ногой
Мир так красив, так богат добротой
Иду не спеша и чую воняет какой-то хуйнёй

Смотрю, а нога вся в коровьем дерьме
Ещё нихуя не видно во тьме
Решил почистить говно, сев на пенёк
Гвоздь из пенька дошёл до самых кишок

Зажав егадицы пытаюсь я встать
Из жопы течёт бордовая сласть
Вдруг сшылу скрип тормозов
На камазе летит мужик без мозгов

Очнувшись лежу на земле еле дыша
Рядом лежит моя прямая кишка
Нижняя челлюсь повисла в кустах
Водитель висит из грузовика на сосках

Истекая кровью пытаюсь ползти кое-как
Надавал пиздюлей какой-то старый мудак
Прогулка до ада успешно прошла
Разёбанный труп вонял до утра

Передо мной Сотона говорит как дела
Сказав заебись с верху кровь потекла
Ладно, нехуй пиздить он мне говорит
Пойдём суп из людишек варить

Будем друзьями ведь ты верил в меня
А не в этого пиздабола Иисуса Христа
Будем людей убивать как тебя
Веселье и радость с нами всегда! © Вадим Неклюдов

И снова в новую бездну. Захлебываясь словесно в новом формате без абсолюта и составленной карты первопроходцев. Уродцы прыгают и смеются, лапками тянутся в горлу и волосам, хотят защипать, запытать, разорвать. Пройти волной по глазам без труда, словно ток в проводах подотчетный. Без счета и времени, денег и смысла, жизнь где-то между и между зависла. Разболталась по болтикам, годами-заплатками расслоилась, из рук в руки дарилась, переходила, плескалась, маялась. Да так никому не досталась. Осталась, разбитая, сломанная, забытая. Кровью своею умытая. Униженная, не нужная.

Прощай, последний перелет из края в край. Да здравствует новый последний край. До новых, до встреч, дородных церковных свеч, до хороводов камней, до рукавов из костей, до лучших времен, до весны.
- А я ведь понимаю, о чем ты...

Душа моя чужая -
Обратно рвется в стаю.
И я бегу за ней.
Я - волк! Я это знаю. (с)

И тени, и кручи, все круче и круче. И горящие желтым взгляды во тьме.
Тебе? Или мне?
Чудес не бывает на пару.

Я - волк! Я это знаю. (с)

Лужи катают бумажный корабль. Дождь обласкал капюшон. Первыми дохнут те, кто лучше.
Мысль за мыслью рвется, падает. До сих пор собой не прощен. Дорогой отпущен.

И кажется, что тьма врагом у входа притаилась. И скалят зубы чудища из тьмы.
Вот только... Твою же, собственно, улыбку отражает, то зеркало, что ты повесил у стены.

И прошлое... Да что тут говорить! Осталось в прошлом.
Пройти, и выкинуть окурок, да забыть.
Но есть еще...

Почти что в каждом эпизоде есть тот, кто знает лучше. Больше. Видел выше.
А ты с бутылкой пива опять сидишь на крыше.
Свесив ноги.

Смерть.
Куда ведут дороги?

Не знаю зачем.

Прости.
Я все исправлю.

И вот, и снова, и опять... Напоминает перегруженный звук о высоком, далеком, холодном, родном. То ли о смерти, то ли об остатках растворимой гадости в кружке. Лучше думать, что первое. Да и к черту все. Я - кто? Человек, чучело, чмырь, чмо, челендж прохождения? Ха. Да пускай. Буду, кем хотите. С дороги только отойдите, не до вас. Идущие без глаз? Плевать. На ощупь доползу. Как завещали по наследству - три идеи в рюкзаке, две сигареты в пачке и спичка пополам. Беда, бардак, бедлам - не жизнь, такие повороты, судьбу за хвост кусаем круто. А как судьба укусит нас? В подушку плакать и кричать? Смеяться, делать, и держать в руках смешное... Мир. Восстать.
Пора.

Ленивой жизни пыль стряхнуть и скулы заточить, забыть о прошлом, заново раздуть угасший огонек. И бабочку - ошметками по пальцем, стекает ядом пусть с ногтей. Стремительным движением, в потоке, среди всех, туда, за грань, в кромешную тьму. За ней, уверен - видел свет. И там - за ней, пусть будет... Кто-нибудь. А там - по-новой, все узнав, вопросы новые задать и - в путь. До вечности до срока.

Вселенной неизведанной пустыни - все пройти. Узнать, учиться, усмотреть. По солнцу прогуляться, размяться, до прыжка. И будет в новом дне кривая полоса из горизонта. Красивая, немая, манящая, дурная. Так хочется дойти, успеть бы до конца урока. Потом - обед, потом - домашка, друзья, прогулки, ночь.

На завтра - разговоры. Начальство, коллеги, друзья, знакомые, подрядчики, заказчики. Но смотришь словно бы назад - там, за первой кружкой кофе, нелепый человек, вопросы задающий, и предстоящий путь - легким вряд ли назовешь. А так, посмотришь вроде бы вперед - работа, дом, семья и глупые проблемы и сожаление.

И старости не будет. Бросаешь все, предатель - и в дорогу. Пускай там дождь, пускай там холод. Пускай рюкзак твой опустел, и сигарета, как насмешка двух миров - одна, уходишь за порог, в неизведанное "никуда", так словно бы шестнадцать снова и кончены дела, но это - жизнь. И вот - конец. Один из многих. Записка с кровью на пороге - "неведомы тревоги". Один.

Рассвет. И домик у реки. Сухая, старая рука выводит буквы на бумаге, листы разносит ветер. Одно и то же, все лишние слова унесет вода, на дно, туда, где скоро будет и старик, что так и не нашел, не видел, не вкусил - но так хотел, и пробовал, каждый раз все вновь, и вновь, и вот, и снова, и опять... Напоминает перегруженный звук о высоком, далеком, холодном, родном. То ли о смерти, то ли...
Падает рука. Глаза бездонной бездонной бездной отражают небо. Уходит медленно душа.
На завтра...
Ленивой...
И старости...

Такая жизнь. Такие коридоры. Такая смерть.



Прослушать или скачать Drewsif Stalin Wrecking Ball бесплатно на Простоплеер
[700x393]

А я хочу, а я хочу опять,
Махать ката-а-а-аной
И в людей стрелять.

Нэнс, как же ты меня заебала... Это просто пиздец.
Я выбираю небо. Можешь забирать себе все на этой земле.

Это цитата сообщения frozen__inside Оригинальное сообщение



Можете представить, что в вас кто-то по уши влюблен? Думает о вас постоянно, страдает, во сне видит, представляет всякие романтичные ситуации с вашим участием... Ну и там, бабочки в животе, космос в голове и прочая ванильная ересь... Мне вот сложно представить, что кто-то может испытывать нечто подобное по отношению ко мне... Просто симпатия, интерес - это да... Но кажется нереальным, что в меня можно влюбиться...

Отмечаетесь в комментах.

Если вы отмечаетесь, то вы:

1. Соглашаетесь дать мне интервью. (Вопросы любые, иногда неудобные)

2. Согласны на то, что я выложу это интервью у себя в блоге.

3. Обязуетесь провести аналогичный флеш-моб у себя в дневнике.

Всегда четко знаю, чего хочу.
Есть проблема - хочу невозможного. Возможно, почти.
С днем мертвых.

Умирать за свободу - тупо.
Убивать - нормально.
У меня все.