[100x] | ||||
| *** Автор плэйкаста: Долли_Дурманова > Создан: 14:13:45, 10.04.2008 Посмотреть >> |
[525x700]7 мая... сегодня День памяти прекрасного русского актера и человека Смирнова Алексея Макаровича. Многим это имя ничего не скажет, перед глазами никакой образ не встанет. Но тем не менее этот артист известен многим, просто имя его, если не забыто, то просто не бросается в глаза, да и газетных статей и воспоминаний не так уж и много, а те которые есть содержат массу противоречий или же вообще лживы. Назову лишь две роли, самые на мой взгляд лучшие у этого артиста: Макарыч в фильме Леонида Быкова "В бой идут одни старики" и роль забулдыги-алкоголика Феди в фильме Леонида Гайдая "Операция Ы или другие приключения Шурика".
...Я впервые прикоснулась к сокровенному: покровительству цветов – человеку.
Зачем-то сажаем мы на могилах усопших маргаритки, розы, незабудки; ирисы и сами там вырастают, словно их выкликнули подспудным зовом. Цветы –
[421x698] посредники между живыми и мёртвыми. Для них нет "ни иудея, ни эллина", живой саван укрывает равно всех: и злодеев, и мучеников. На могиле словно прорастает, поднимается со дна её портрет души умершего во всей красоте и незамутнённости, какой она была замыслена Творцом. Цветы, наверное, наши заступники и ходатаи перед Богом о милосердии. Мы не думаем об этом, сажая цветы на кладбище: привычка, обычай, "так принято". Бельгийский писатель Морис Метерлинк думал и догадывался о тайне.
Мальчик и девочка – Тильтиль и Митиль в поисках Синей Птицы счастья для больной внучки феи идут на кладбище. Душа Света – добрый гид детей и животных, одушевлённых стихий, деревьев, хлеба – привела их сюда, в юдоль полунощного страха. Дети с ужасом ждут, что будет, когда церковные часы пробьют роковое время. И действительно: "зашатались кресты, потом разверзаются холмы, подымаются плиты..." "Выходят!.. Вот они!.." – лепечет Митиль, прижимаясь к брату. Воображение уже рисует нам гоголевскую картину синюшных красавиц с закрытыми очами, зловещий перестук сухих костей, скальпированную фигуру смерти, блеск лезвия отточенной косы на её плече...
"И тут из всех разверстых могил медленно поднимаются целые снопы цветов; сначала смутные, неуловимые... постепенно наливаются девственной белизной, растут, пленяют взор своей пышностью... и, заполонив в конце концов всё кладбище, превращают его в некий волшебный, чистый, как брачные одежды, сад, а в это время над садом встаёт заря".
"Привыкнем к мысли рассматривать смерть как форму жизни, которой мы ещё не понимаем", как "волшебный исход", "несравненную тайну, где скорбь и страдания станут невозможными", писал Метерлинк в своих эссе "Бессмертие" и "Смерть". Смущающее нас разложение плоти Метерлинк рассматривает как очищение огнём. "Прекрасная идея" освобождается из плена плоти, "и тогда смерть становится бессмертным рождением в огненной колыбели". "Прекрасная идея" вместо картины тления предстала глазам детей в "брачных одеждах" цветов.
"Цветы, по-видимому, могут нечто сообщить нам". Это нечто – "слабый луч нового сознания по ту сторону земной жизни... ибо все истины лежат по ту сторону её", в "этом кругу нельзя надеяться отыскать окончательную истину". Синюю Птицу поймать невозможно.
В пьесе Метерлинка чистому зрению детей приоткрывается завеса, за которой процветает "прекрасная идея". "Будьте как дети, и увидите Царствие Божие". И – видят: "Блестит роса, распускаются цветы, в ветвях шелестит ветер, жужжат пчёлы, просыпаются птицы и наполняют пространство первыми восторженными гимнами Солнцу и Жизни". Дети, "держась за руки, ходят среди цветов и не могут найти могил". "Где же мёртвые?" – спрашивает девочка. "Мёртвых нет", – отвечает мальчик.
Для Бога нет мёртвых, все – живые. Метерлинк подтверждает эту евангельскую истину откровением от цветов.
[525x700]
[110x250]Если провести среди читающей публики опрос на тему: «Что вы знаете об Эдварде Лире?», то спектр ответов окажется чрезвычайно широк и пестр - от простодушно-наивного «А кто это - король Лир, что ли?» до энциклопедически выверенного - «Замечательный поэт и художник, основатель и ярчайший представитель поэзии нонсенса».
[показать] |
Традиционная московская музейно-выставочная акция «Ночь в музее» пройдет в этом году в ночь с 17 на 18 мая. Об этом сообщил во вторник на заседании столичного правительства руководитель департамента культуры Сергей Худяков. С 19-00 17 мая до 2-00 18 мая будут открыты для свободного доступа все городские и большинство федеральных и частных музеев и выставочных залов столицы – всего более 100 организаций. Наряду с традиционными экскурсиями посетителям будут предложены разнообразные интерактивные, театрализованные и музыкальные программы.
Для участников программы «Ночь в музее» разработаны 6 бесплатных автобусных маршрутов, которые свяжут между собой музеи одной тематики: Москва историческая, Москва художественная, Москва дворцов и усадеб, Москва флоры и фауны. По этим маршрутам будут курсировать 50 автобусов с экскурсоводами. Эти же автобусы после 2часов ночи развезут по основным направлениям города сотрудников и запоздалых посетителей музеев.
Центральными мероприятиями акции станут театрализованные экскурсии и представления, концерт в ГМЗ «Царицыно», музейно-театрализованное действо «Парад исторических эпох» и светотехническое, литературно-музыкальное историческое шоу «Музей Москвы – молодежи столицы» в архитектурном комплексе «Провиантские магазины» (Музейное объединение «Музей истории Москвы»), выставка молодых художников и концерты русского романса и джазовой музыки в МГВЗ «Новый манеж». В 22-00 на Красной площади будет проведена церемония развода пеших и конных караулов Президентского полка.
[600x525] [400x181]СИМВОЛИЗМОдно с другим как будто слито. Приняв одно – стараюсь угадать За ним другое, – то, что скрыто. Гиппиус «Швея» |
Что такое символизм |
Я встал. Я вспомнил, что среди моих знакомых есть знаменитый психиатр – профессор Баженов. Я вышел на Тверскую и решил ехать к нему. Баженов жил на Арбате. Подходя к остановке, я увидел совершенно ясно, как Пушкин сошел с своего пьедестала и, тяжело шагая «по потрясенной мостовой» (крутилось у меня в голове), тоже направился к остановке трамвая. А на пьедестале остался след его ног, как в грязи оставшийся след от калош человека.
– Опять галлюцинация! – спокойно подумал я, – Ведь этого же быть не может?
Тем не менее, Пушкин стал на заднюю площадку трамвая и воздух вокруг него наполнился запахом резины, исходившим от плаща.
Я ждал, улыбаясь, зная, что этого быть не может. А между тем это было!
Пушкин вынул большой медный старинный пятак, которых уже не было в обращении.
– Александр Сергеевич! – тихо сказал я – Кондуктор не возьмет у вас этих денег! Они старинные!
Пушкин улыбнулся:
– Ничего. У меня возьмет!
Тогда я понял, что просто сошел с ума.
Я сошел с трамвая на Арбате. Пушкин поехал дальше.
[380x388]Испанский гальго (Galgo Espanol, Spanish Greyhound)
Испания 1939 год.
Жарким летним днём Гальго пришёл с хозяевами в порт. Несмотря на жару, народу собралось, не протолкнуться. Мужчины: моряки и солдаты, были молчаливы и вооружены, а женщины, все, как одна кричали и плакали. Но, что больше всего поразило Гальго, так это количество детей от 3 до 15 лет. Они сжимали в руках небольшие чемоданчики или узелки и, маша взрослым на прощанье руками, поднимались по узкой лестнице на огромный корабль. Потом заиграл оркестр, женщины закричали громче, некоторые мужчины стали стрелять в воздух, а пароход тревожно заревел. Дети больше не взбирались на корабль, и трап был пуст. Все чего-то ждали, и это ожидание становилось невыносимым. Оркестр заиграл громче, и тут Гальго не вынес сгустившегося напряжения и бросился по трапу вверх, на пароход. Он был уверен, что самое интересное будет происходить там! Лавируя между детьми, Гальго стрелой промчался по палубе и ринулся обратно на пристань. Увы, трапа уже не было. Корабль содрогнулся, загудел и, чуть покачиваясь, поплыл…
Первую неделю плавания Гальго грустил и не мог ни с кем говорить. Ему было страшно и одиноко. Однако дни шли, жизнь продолжалась и в порт Кронштадт, наполненный незнакомым говором, он ступил уже в компании друзей. Пароход опять гудел, снова играл оркестр, и встречали их суровые мужчины и плачущие женщины…
Одну часть детей разобрали по семьям, а вторую отправили в детский дом. Туда же попал и Гальго. Здание детского дома было огромным, серым и холодным. Жили дети на последнем этаже в огромных комнатах с металлическими кроватями. Каждому полагался матрас, одеяло, подушка и тумбочка. Первые полдня ребята учились, затем обедали и шли работать в мастерские. На занятия Гальго не пускали, зато он подружился с мастером-сварщиком.
– Хоть ты и собака, - говорил мастер, - но сварщика я из тебя сделаю первостатейного. Выучишься - пойдёшь на судоремонтный, а там тебе паёк, бронь и уважение. А, народ там какой, в твоей Испании таких парней днём с огнём не сыщешь!
- Спасибо Вам за заботу, - преданно отвечал Гальго. И добавлял, как это было здесь принято - товарищ…
Наступила зима, и Гальго понял, что пора возвращаться домой. Скудный рацион, жёсткая кровать с сеткой, обжигающие искры сварки – всё это ещё можно было терпеть, но пронизывающий до костей ветер и снег были невыносимы. Вечерами Гальго потихоньку сматывался из детдома в порт и там внимательно прислушивался к проходившим морякам. Наконец, услышав знакомую речь он, крадучись, пробрался на корабль и, прячась в трюме, дождался отплытия…
И вот, однажды ночью, он сквозь сон почуял знакомый запах. Пахло сухой травой, оливами, овцами и цветами.
- Испания, - прошептал Гальго. Он не стал ждать прибытия в порт, а просто прыгнул вниз, в тёплые волны и поплыл на запах. Берег оказался на удивление близко…
Почти месяц он прожил на пляже. Купался в изумрудной воде, собирал мидии, гонялся за пугливыми чайками. Шерсть на боках свалялась, и в ней завелись блохи, от мидий начинал побаливать желудок. Пора было идти к людям, и ранним утром Гальго потрусил вперёд, вдоль самой кромки воды. Ближе к полудню он встретил мужчину и женщину в купальных костюмах. Они сидели у костра и, смеясь, жарили мясо, поливая его вином из плетёной бутылки.
[235x300]
[300x373]