На границе наши снимают георгиевские ленточки, чтобы не провоцировать украинских пограничников. Перейдя границу, опять надевают. А известная суземчанка еще и прикрепляет такую же ленточку на грудь главе Середино-Будской районной администрации Владимиру Николаеву. Он не возражает. На границе праздник. Компания большая, интернациональная. Коньяк российский — "Крымский", колбаса украинская — "Донецкая".

На следующей день в нашей районке "Рассвет" появляется заметка "Украина, которую я люблю". Спустя день "о происшествии" узнает украинское правительство. Николаев едва не летит с должности. Суземка сильно за него переживает. Слава богу, украинские мужики отстаивают своего главу. А заодно и памятник Ленину, который центр хочет ликивидировать.

Тем временем по Суземскому району начинают бродить слухи, что к границе по случаю торжеств на 9 мая могут подогнать бронетанковый полк. "Хохлы" на всякий случай обкладывают свой пункт пропуска мешками с песком. По счастью, минувший День Победы удается отпраздновать мирно и вместе.

А вот про День освобождения от фашистов, который у Суземки и Середины-Буды один — 5 сентября 1943 года, такого не скажешь. Эту дату со слезами на глазах стороны будут праздновать уже отдельно, каждый на своей площади, по свою сторону границы.

Просто Славик

Суземцы и серединобудцы на работу, по магазинам и в гости исторически ходили друг к другу через границу. "За кордоном" брали и невест с женихами — в силу этого теперь "украинский вопрос" в каждой семье во весь рост.

Например, Лида Громко, украинка, притом коренная брянская, рожает сына. Хочет назвать его Радославом. А мужу Диме слышится в этом имени нечто укро-польское. Возносит бровь: "Просто Славик". Лида, внутрисемейная оппозиция, в слезы: и Крым ей "не наш", и Путин — "ваш". А Дима тем временем пятый мешок провизии Донбассу собирает... Короче, эскалация: Лида чуть не стала матерью-одиночкой, а "просто Славик" — сиротой. Пока утряслось — идут попытки мирного урегулирования.

Полукровки

С июня прошлого года в Брянскую область потянулись беженцы. Ждали их как родных: у каждого брянца на Украине родственник, если не десять,— сами через одного полукровки, укро-руссы. Лучшее доказательство — наше хэканье, по нему в российских столицах нас относят то к "хохлам", то к "бульбашам". В общем, беженцев ждали и плакали: готовили вещи, деньги, продукты, жилье.

Первых женщин, бабушек и деток, 50 человек из Луганска поселили в здании Кадетского корпуса, у которого в день заезда стояли очереди "на передачу". В ту сторону передавали гостинцы, в обратную — информацию об оставшихся под обстрелами.

Правительство Брянской области и три волонтерские организации глаз не спускали с беженцев, пункты приема помощи открывались всюду: от собеса до магазина. Запомнился предприниматель Урецкий: он отдал в пункт размещения беженцев с десяток холодильников. Вспоминает Анна Сенина из брянского отделения ОНФ: "Люди живут в двухкомнатной квартире — и предлагают комнату для мамы с ребенком!" А владелец частного санатория предоставил его украинцам "на сколько надо". Депутаты отправляли Донбассу консервы, детям Крыма — книги. И уже совершенно забыли было о себе, как вдруг...

Айфон и помидоры

"Я бы очень хотел пятый айфон, помидоров и колбаски",— увидели благотворители в списке индивидуальных пожеланий беженцев из пункта размещения в доме престарелых. Было зафиксировано первое брянское возмущение, даже непонятно, чем больше: помидорами или айфоном. Вообще-то, "хотелку" писал подросток 15 лет, а как он может не желать пятый айфон? Тем не менее даже мои дети, увидев список в Сети, завистливо поинтересовались, как им стать беженцами.

Следом еще история — один небедный брянский житель предоставил большой украинской семье богатый коттедж и озеро с лебедями — пожить, за домом присмотреть, предложив за присмотр зарплату в 30 тысяч рублей. Гости пожали плечами: маловато будет... История облетела весь Брянск и окрестности: местные опупели. Но помогать, конечно, не перестали.

А что, рассудили мои земляки, люди-то разные, всякие — и у них, и у нас. К примеру, наши