Частная ракета-носитель Antares, предназначенная для доставки коммерческих грузов на МКС, успешно стартовала в воскресенье на орбиту с космодрома на острове Уоллопс
@PAVTIP2010:
Фрайбург, район Вобан (Vauban) - район солнечных батарей / Сегодня я узнал / Уютный Викистан: http://t.co/oVkDIi44Mt via @wikistan_ru
Самая знаменитая история о снежном человеке - история Заны, дикого существа, жившего в селении Тхина Очамчирского района Абхазии.
В 1962 году московский зоолог Александр Машковцев заинтересовался историей Заны. Позже профессор Борис Федорович Поршнев продолжил эту работу. Они встречались с долгожителями селения Тхина. В 60-70 годы XX века ещё были живы более десятка очевидцев этой истории. Все кому было больше 80 лет, а тем более за 100 лет знали Зану и многое о ней помнили.
По рассказам местных старожилов, Зана была самкой снежного человека. В середине 19 века их предки поймали странное существо, живущее в горных лесах. Самка очень сопротивлялась, но её били дубинками, связали, а на ноги надели колодки.
Есть ещё такая деликатная и замечательная тема, как оскорбление чувств верующих.
Конечно, чувства верующих должны быть оберегаемы от всяких оскорблений, и мы должны очень тщательно за этим следить и понимать, что верующие – это особые люди, они шныряют всюду и всюду ищут возможность оскорбиться. Они шныряют по послесловиям и предисловиям книг, по сайтам, по журналам, по выставке и везде жадно ищут возможности чему-нибудь оскорбиться и устроить очередную истерику. Но, они имеют право на эти истерики, и мы конечно должны эти чувства беречь. Вот такое трепетное отношение к их чувствам абсолютно, впрочем, не мешает нам поковыряться в истории того, что же на протяжении мировой истории оскорбляло верующих, оскорбляло христиан. Какие факторы для них были наиболее оскорбительны, и что вызывало у них наиболее массированные, продолжительные и шумные истерики?
Посмотрим сразу же на первые столетия новой эры. Они ещё не очень вошли во вкус, но уже довольно быстро начали оскорбляться. В первую очередь их оскорбляли, конечно, Гомер, Софокл, Еврипид, Эсхил и другие классики античной литературы. Почему? Потому что в их произведениях упоминались другие боги. Соответственно преподавание Гомера было запрещено в школах того времени, по возможности книги изымались или как-то портились, но затем они начали входить во вкус и уже поняли: что, на самом деле, оскорбляться можно по любому поводу.
Виновных, понятное дело, нашли и строго наказали. Однако в тот ясный весенний денек, когда подъем грунтовых вод вызвал оползень берега и только что сданная под ключ девятиэтажка начала с грохотом расседаться и разваливаться на отдельные бетонные секции, мысль о том, что виновные будут со временем найдены и строго наказаны, как-то, знаете, мало радовала.
В повисшей на арматурных ниточках однокомнатке находились двое: сотрудница многотиражной газеты "За наш труд" Катюша Горина, вцепившаяся в косяки дверной коробки, и распушившийся взрывообразно кот Зулус, чьи аристократические когти немилосердно впивались в Катюшино плечо. Место действия было наклонено под углом градусов этак в шестьдесят и все еще подрагивало по инерции.
- Ой, мама... - осмелилась наконец простонать Катюша.
И ради этого она выстояла десять лет в очереди на жилье?.. Где-то за спиной в бетонной толще что-то оборвалось, ухнуло, и секция затрепетала. Зулус зашипел, как пробитая шина, и вонзил когти до отказа.
- Зулус!.. - взвыла Катюша.
Потом в глазах просветлело, и она отважилась заглянуть вниз, в комнату. В то, что несколько минут назад было комнатой. Стена стала полом, окно - люком. Все пространство до подоконника скрылось под обломками, осколками, книгами. Телевизор исчез. Видимо, выпал в окно.
- Ой, мама... - еще раз стонуще выдохнула Катюша. Легла животом на косяк и ногами вниз начала сползать по стенке. Лицом она, естественно, вынуждена была повернуться к дверному проему. В проеме вместо привычной прихожей открылись развороченные до шахты лифта бетонные недра здания. И все это слегка покачивалось, ходило туда-сюда. Зрелище настолько страшное, что Катюша, разжав пальцы, расслабленно осела в груду обломков. Скрипнула, идя на разрыв, арматура, и Катюша замерла.
- Вот оборвемся к лешему... - плачуще пожаловалась она коту.
Не оборвались.
Кривясь от боли, сняла с плеча дрожащего Зулуса. Далеко-далеко внизу раздался вопль пожарной машины. С котом в руках Катюша подползла к отверстому окну-люку. Выглянула - и отпрянула. Восьмой этаж.
- Эй!.. - слабо, безо всякой надежды позвала она. - Эй, сюда!..
Висящая над бездной бетонная секция вздрогнула, потом еще раз, и Катюша почувствовала, что бледнеет. Расстегнула две пуговки и принялась пихать за пазуху Зулуса, когтившего с перепугу все, что подвернется под лапу. "Надо выбираться, - выплясывало в голове. - Надо отсюда как-нибудь подобру-поздорову..."
Ранее неизвестный науке тарантул размером с человеческое лицо обитает в труднодоступных джунглях на севере острова Шри-Ланка
Мрачные небеса - смотреть онлайн фильм ужасов про семью, у которой инопланетяне хотели выкрасть детей.
Японцы научились читать сны с помощью нового устройства. Теперь специалисты обещают, что смогут понять происхождение видений, будут запоминать их и станут проникать в человеческие мысли
Вы - Человек.
[показать]Вы самое обычное существо. Уравновешены и непредвзято относитесь к окружающим вас.
вам 29 лет
Это цитата сообщения bluepuppy Оригинальное сообщение
Япония меня удивила. В который раз. А вообще, как много мне ещё предстоит узнать.
1. Мусульманин никогда не получит в
Японии гражданства. Япония -
единственная страна, которая не выдает
мусульманам гражданство. Спорить не
получится. Закон есть закон.
2. Мусульмане не имеют права
продолжительно находится на территории
Японии.
3. Попытка распространения ислама -
уголовное преступление. За это можно
сесть в тюрьму и надолго.
4. В Японии нет ни одной школы, где
преподают арабский язык.
5. Коран - запрещенная книга.
Импортировать её нельзя. Доступна
только "адаптированная" версия на
японском.
6. Соблюдение обрядов разрешено
только в закрытых помещениях. В случае,
если ритуалы увидят обычные японцы,
мусульманину грозит тюрьма.
7. Разговаривать на арабском строго
запрещено.
8. У Японии практически нет ни одного
посольства в арабских странах.
9. Ислам в Японии исповедует 0.00%
японцев.
10. Приехавшие на работу в Японию
мусульманин имеет право работать
ТОЛЬКО в иностранных компания. Т.е.
японские компании не принимают на
работу людей исповедующих ислам.
11. Визы в Японию мусульманам дают
очень редко. Даже знаменитые врачи,
ученые исповедующие ислам не могут
получить визу в Японию.
12. В трудовых договорах часто
прописано, что работодатель без
объяснений имеет право уволить
сотрудника, если узнает о его исламской
вере
13. Мусульманам запрещено арендовать
дома в Японии, не говоря уже о покупке в
собственность.
14. Переводом технической документации
с японского для арабских заказчиков
занимаются НЕяпонские компании
15. К мусульманам относятся как к изгоям.
Если кто-то в районе - мусульманин к
нему вся округа будет относится как к
преступнику.
16. Об открытии исламских школ даже не
может идти речь.
17. Япония не приемлет законы Шариата.
18. Японка уличенная в связи с
мусульманином становится изгоем
общества.
Только что Работяжка спала – а в следующий миг сна ни в одном глазу. Одетая лишь в простенькую бежевую безрукавку, она поднялась с красно-черного узорчатого коврика перед дверью спальни на босые ноги, потянулась. Мистер Майкл – она это чувствовала – еще спал. Мистер Майкл очень много работает, ему необходимо отсыпаться. А вот Работяжка всегда встает рано, потому что ей надо много сделать по хозяйству. Если сегодня мистер Майкл поедет в офис, то она сможет там урвать часок сна. Но по утрам Работяжка всегда просыпается раньше мистера Майкла. Потому что такова ее служба.
Однако этим утром она не спешила покидать лежку. Этим утром пахло как-то необычно. Трепещущими ноздрями она потянула воздух. Беспокоящий запах проникал в коридор из спальни мистера Майкла. Может быть, в этом нет ничего плохого, но… кто его знает. Постучать или как-нибудь иначе разбудить мистера Майкла Работяжка не имела права. Впрочем, он и сам должен скоро подняться – у него очень плотное расписание. Может быть, тогда и выяснится, что это за запах. А может, и не выяснится.
Работяжка убрала за уши недлинные прядки бурых волос, привела в порядок шерстку на лице, вылизала под мышками – вот и весь утренний туалет. Теперь можно спуститься в кухню. Чтобы туда попасть, первым делом надо пройти длинным коридором. Там пол из мрамора с прожилками, по нему тянется длинный ковер с восточным узором. В каменных стенах – витражные окна. На востоке горит солнце, оттуда через стекла проникают лучи, рисуя на ковре разноцветные узоры. Работяжке нравятся эти узоры, потому что они напоминают мазки мармелада на поджаренном ломтике хлеба. Гренок с мармеладом – любимая еда Работяжки. Каждое утро она заказывает ее пищевому аппарату, лишь изредка берет яйцо, чтобы у меха не пропадал глянец. Сегодня она попросит гренок с мармеладом. У нее есть привилегии, и одна из них – есть то, что ей нравится. Когда она здесь поселилась, мистер Майкл так и сказал: «Работяжка, ты можешь заказывать пищевому аппарату все, что захочешь». И таким правом надо гордиться! В Училище приходилось есть, что давали тренеры. А мистер Майкл ей доверяет.
За следующей по коридору дверью находилась спальня, принадлежавшая жене мистера Майкла.
Работяжка собиралась миновать эту дверь без остановки, но вдруг услышала подозрительный шум: ритмичные стоны, размеренное кряхтенье и какие-то регулярные глухие толчки. Она догадывалась, что это за звуки, но любопытство подсказывало: надо все же проверить.
Тяжелая дверная ручка из золота имела форму свернувшегося кленового листа. Над этой ручкой располагался пультик современного замка, а под – старомодная замочная скважина. К ней-то и приникла Работяжка карим оком.
Мне пришла в голову мысль.
Нельзя ли движение моих рук, шевеление каждого из моих десяти пальцев передать в полной точности, но во сто раз меньшем виде? Вот я беру длинные кузнечные щипцы, я развожу их ручки на четверть аршина, а губы их расходятся на какой-нибудь дюйм, — эти губы передают движение моих рук. Но это грубо. Это только в стороны, но я хочу, чтоб и вверх, и вниз, и по кругу и не только движение всей руки, а пальцев, самое ничтожное их колебание — все чтоб передавалось во сто раз уменьшенным и в то же время в полной точности.
Я долго ломал голову и вот к чему пришел: я сделаю маленькие руки, точную копию моих — пусть они будут хоть в двадцать, тридцать раз меньше, но на них будут гибкие пальцы, как мои, они будут сжиматься в кулак, разгибаться, становиться в те же положения, что и мои живые руки. И я их сделал. Мало того, я тонкой работой часового мастера снабдил их механизмом, который двигал пальцами, этими маленькими кукольными пальчиками, в точности по моему приказу. Я все это управление привел к перчаткам, к особым перчаткам. Я надевал эти перчатки на руки, и малейшее мое движение целой сетью проводов передавалось кукольным ручкам: я сожму правый кулак — в маленький кулачок сжимается правая ручка. Я отведу назад всю левую руку — ползет назад и маленькая левая рука. Они были всего в двадцать раз меньше моих живых рук, и все мои движения они повторяли в маленьком виде. Но если бы вы знали, что мне открылось.
Я надел на оба глаза лупы, в каких работают часовщики. И вот этими рачьими глазами я глядел на иголку. Она казалась мне железным ломом. Лежавший рядом вихрастый канат оказался обыкновенной ниткой. И вот я стал ловить маленькой левой ручкой этот железный лом. Я его поймал у конца, где пробита грубая неровная дыра, и правой ручкой я ухватил канат и без труда впихнул конец его в дырку. Когда я поглядел без моих наглазников, на столе лежала иголка со вдетой в нее ниткой.
Я взялся за карманные часы. Но где взять инструмент для моих микроскопических рук? Обыкновенный часовой инструмент им был «не по руке».