Поэтому самое лучшее состояние - состояние ожидания и неведения. Однако, если бы я знала, что это состояние будет длиться бесконечно, оно перестало бы мне нравиться. Ты только подумай, вдруг появляется кто-то, кто, без всякой на то разумной причины, начинает меня интересовать, хотя я ничего о нем не знаю, - как этот Ник или Джек (с чего ему пришло в голову сменить имя? Так никто не делает). Пока я с ним не познакомлюсь, пока хотя бы не увижу его кассету, если он ее пришлет, или его фотографию, я буду почти счастлива. Вот уже много лет я бываю в хорошем настроении только в такие дни. А потом я получаю эти дурацкие (хотя авторам они кажутся очень смелыми) видеозаписи! И все-таки я часто соглашаюсь встретиться с ними, убеждая себя, что нельзя судить о человеке, пока с ним не встретишься. Я говорю себе, что, записываясь на видео, человек не всегда ведет себя естественно; совсем другое дело, когда встречаешься лицом к лицу. Я как бы даю им еще один шанс, - даю им возможность исправить то впечатление, которое произвело их письма и кассеты (наверное, они дают такой же шанс мне).

Как и многие другие, он искренне верил, что клуб принадлежит тем, кто болеет за него, так как игроки, председатель и закулисный штаб приходят и уходят с течением времени, но завзятые болельщики - остаются с клубом навсегда, от ребенка до пенсионера.

Я все понимаю. Но это чувство сильнее меня. И сильнее тебя. И сильнее любого. Ты можешь сегодня сколько угодно говорить о толерантности, но если завтра с твоим близким случится что-то подобное, ты забудешь все, что говорил, и будешь только ненавидеть.

Из книги Дмитрия Соколова-Митрича "Не таджикские девочки. Не чеченские мальчики."

Некоторые считают, что футбол - дело жизни и смерти. Они ошибаются: футбол гораздо важнее.
© Билли Шанки.

При всей его любви к футболу, и это правда, он бы не стал платить из своего кармана больше чем за пять-шесть матчей в сезон, а учитывая количество телетрансляций, он наверно бы вообще оставался дома. Атмосфера уже не та, что прежде, что бы там ни утверждали заинтересованные лица, и если крупные клубы и дальше будут отгораживаться от обычных фанатов, пытаясь привлечь так называемую высокую клиентуру, рано или поздно они разорятся. За деньги верность не купишь.

На самом деле я часто спрашиваю себя: а любил ли меня кто-нибудь без того, чтобы я сама принудила его полюбить меня? Даже мои дети. Хотя, впрочем, детей принуждаешь больше, чем кого бы то ни было. У меня это всегда происходило именно так. Но я задаю себе и другой вопрос: а есть ли в мире человек, с которым бы этого никогда не случалось? Знаете, я не верю во все эти истории, которые рассказывают по телевизору: двое встречаются и влюбляются, и у них нет никаких проблем - оба свободны, оба готовы любить, у них нет сомнений, их не удерживают воспоминания о пережитых разочарованиях. Я думаю, такого не бывает никогда, даже у самых юных. Человеческие взаимоотношения - это всегда кубок проблем, конфликтов, обид и унижений. Все принуждают всех. При этом мы не принуждаем других делать то, чего они делать не хотят, мы принуждаем только в тех случаях, когда другой человек сам не знает, хочет он того, что нужно нам, или нет, - ведь почти никто не знает, чего он не хочет, и еще того меньше - чего он хочет (последнее просто невозможно знать). Если бы никто никогда никого ни к чему не принуждал, жизнь остановилась бы, люди увязли бы в сомнениях, никто не мог бы ни на что решиться. Единственное, чего люди хотят, - это ничего не делать, пребывать в спячке. Боязнь разочарований парализует нас, размышлять о возможных последствиях еще не совершенных поступков для нас пытка, поэтому-то люди не могут без вождей. Мы нужны, чтобы принимать решения, которые остальные не могут принять, парализованные своими сомнениями и лишенные воли. Мы знаем их страхи. "Спящий и мертвец - картины лишь", - сказал Шекспир, и иногда мне кажется, что сказано обо всех людях. Они действительно как картины: в настоящем они спят, а в будущем станут мертвецами. Именно для этого они нас избирают и платят нам: чтобы мы их будили, чтобы напоминали им, что их время еще не пришло, чтобы принимали за них решения. Но, разумеется, мы должны это делать так, чтобы люди полагали, будто решают они сами. Точто так же, когда двое заключают союз, каждый из них уверен, что сделал свой выбор совершенно свободно. Но это не так. Один из них принудил другого, или убедил, если вам так больше нравиться, а скорее всего, они оба были принуждены в тот или иной момент того долгого процесса, результатом которого стал их союз, вы согласны? А потом им предстоит быть вместе какое-то время, может быть, до самой смерти. Иногда их принуждают обстоятельства, кто-то или что-то из их прошлого, их недовольство чем-то, их несчастная судьба. Или что-то, о чем они даже и не подозревают, - в душе каждого из нас живет что-то, о чем мы даже не подозреваем, нечто, унаследованное нами с древнейших времен.

Люди разучились любить.
За любовью современного человека всегда стоит желание какой-то выгоды.
Мы не любим другого человека, мы любим свое желание в нем.
Мы обманываем себя.
Наша любовь лишена искренности, спонтанности.
В ней нет ничего настоящего, только иллюзия, только изображение, подражание...

Чем по вашему объяснить, что женщины поступают столь благородно? Не все и не столь. Согласен, но все же только женщинам дано быть такими. Вас послушать - подумаешь, что у вас огромный опят в делах такого рода. Это опыт человека, наблюдавшего их со стороны. Если вы по-прежнему считаете, будто этого достаточно, то страшно ошибаетесь - нужно с ними спать, делать им детей, даже если детям этим не суждено родиться, нужно видеть их в горе и в радости, в веселье и в печали, когда они смеются и когда плачут, молчат и говорят, нужно наблюдать их в такие моменты, когда они не знают, что за ними наблюдают. И что же видят опытные мужчины? Загадку, головоломку, лабиринт, шараду. Шарады - моя слабость. Женщины слабости не прощают.

...И вообще, если разобраться, вряд ли найдется в этой жизни что-то более тоскливое, чем холостяцкая мужская яичница на неустроенной, насквозь прокуренной кухне.
В обществе тихо бормочущего в углу очередную чушь телевизора.
Если только магазинные пельмени на ужин...

... оно отпустило их, позволило жить, как им хочется, а само стоит в сторонке, с благожелательно-насмешливым видом поглядывая, как публика беснуется - обнимают друг друга незнакомые люди, мужщины целуют женщин, случайно оказавшихся рядом, и нет, заметим, поцелуев слаще тех, за которыми ничего не последует.

Слова - суть этикетки, приклеенные к вещам и явлениям, но не сами эти вещи и явления, и тебе не дано узнать, каковы они на самом деле и даже как по-настоящему называются они, ибо имена, которые ты им даёшь, не более чем имена, которые ты им даёшь.

Ненавижу. Ненавижу невежество и необразованность. Напыщенность и фальшь. Злобу и зависть. Ворчливость, низость и мелочность. Всех заурядных мелких людишек, которые не стыдятся своей заурядности, коснеют в невежестве и серости.
Люблю честность, свободолюбие, стремление отдавать. Созидание и творчество. Жизнь взахлеб. Люблю все, что противоположно пассивному наблюдательству, подражательству... (с)