- А ты что сделаешь со своей долей, Том?
- Куплю барабан, взаправдашнюю саблю, красный галстук, бульдога-щенка и женюсь.

Один раскаявшийся грешник приятнее десяти никогда не согрешивших праведников.

Счастливые люди - обычно неудачники, потому что они настолько довольны собой, что ни черта не добиваются.

- Я? Что же я, особой метой от рождения, что ли, помечен? Такой же человек, как все. Как Антон, как Иван, как ты, Федор, - подчеркнул он. - И бывает, к сожалению, не так редко, что человек, не понимая сути и смысла этой жизни, наделает черте-что, наломает таких дров, так расшибет свою душу, что живет весь в синяках и кровоточащих ранах.
[...]
- Но человек, к счастью, наделен разумом, - продолжал Кружилин, глядя в упор на Федора. - Потому он и называется человеком. И рано или поздно он начинает задумываться над сутью и смыслом бытия, жизни окружающих его людей, общества и над своими собственными делами и поступками. Это его заставляет делать властный и извечный зов к жизни, извечное стремление найти среди людей свое, человеческое место. И я думаю, что с этого момента человек, каких бы ошибок он ни наделал, становится уже гражданином, а потом станет и бойцом за справедливость, за человеческе достоинство и за человеческую радость. Вот и выпьем, друзья, за этот вечный и благородный зов, за то, чтоб каждый ощущал его в себе постоянно.

Cогласно мнению выдающегося писателя, в той же мере, в какой молодой леди не подобает влюблятся до объяснения любви со стороны джентельмена, ей не следует и думать о нем прежде, чем станет известно, что он думает о ней.

Нам всем понравился этот гол. Точный пас на сорок ярдов, обработка форвардом мяча в одно касание и удар с ходу под перекладину. Но ты не встаешь и не аплодируешь вражеской команде. В нашей среде нет места такого рода поведению. Никаких щелей в нашей кольчуге - ты должен стоять крепко и быть верным всегда, и самое главное - преданность своей команде. Представить миру объединенный нерушимый фронт.

После этого заявления он поднялся с кресла и встал, положив руку на мраморную каминную доску. В этой позе его фигура была видна так же отчетливо, как и лицо. Ширина плеч не соответствовала росту. Вероятно, многие сочли бы его некрасивым, однако в его манере держаться было столько бессознательной гордости, столько непринужденности, такое глубокое равнодушие к своему облику, такая надменная уверенность в превосходстве своих более высоких качеств, заменяющих физическую красоту, что, глядя на него, вы невольно готовы были поверить в него, как он сам в себя верил.

Я столкнулся с реальным ужасом Хиллсборо - и эмоциональной связью существующей между клубом и жителями города - только в понедельник, когда вся команда посетила пострадавших в больнице Шеффилда. Первый к кому мы пошли был 14-летний мальчик - его жизнь поддерживалась только медицинским оборудованием. Хотя у него не было никаких шансов выжить, его мать попросила подождать нашего прихода. Хотя он был без сознания, мы посидели там несколько минут и говорили с ним, а потом кто-то сказал что он скончался.

Я не сдержался и расплакался. Хотя я пытался найти слова утешения для его матери, со стороны наверное казалось что она утешала меня. Она постоянно благодарила меня за то что мы пришли его увидеть и говорила о том насколько он любил клуб - ее мужественность поразила меня. В следующей комнате, я подошел к мужчине который пришел в сознание всего-лишь за минуту до того. Он узнал меня и спросил - "Если вы будете играть в финале, поможешь достать билет?"

Люди, приходящие на футбол, сознают, что могут, как и в других видах спорта, стать свидетелями победы или поражения; но еще они сознают и то, что могут не увидеть ни того, ни другого. Точно так же они сознают, что могут не увидеть и голов. Гол — вещь неестественная. На его пути так много препятствий: правило «вне игры», теснота в штрафной площадке, узость самих ворот, мастерство вратаря и защитников, наконец. Но такова эта жестокая игра, что даже если это неестественное событие и произойдет, вы ни-когда не можете быть уверены, что увидете его. Это одна из иллюзий — что кульминаци-ей просмотра футбола является гол; факт состоит как раз в том, что большинство людей его пропускают. Сам по себе гол увидеть достаточно сложно, если только вы не находи-тесь прямо за воротами, над воротами или не смотрите матч по телевизору; на самом деле понимание, что был забит гол, приходит только тогда, когда мяч касается сетки. Когда за-бивается гол, если не считать пенальти, есть промежуток времени, когда еще не ясно, был гол или нет: мертвое время. Мертвое время — не есть длинный промежуток времени, если смотреть на часы; это момент между тем, как мяч вроде бы пересек линию ворот и тем, когда он попадает, или не попадает, в сетку, и с точки зрения эмоционального восприятия этот момент бесконечен.

По очень тихой улочке мы спустились к вокзалу. Все улицы ведут к вокзалам, откуда отправляются на войну. Дорогой мы зашли в какой-то подъезд и целовались, и там я почувствовал, когда мои руки лежали на ее плечах, - там я почувствовал, что она моя. И она ушла, опустив плечи, и ни разу не оглянулась.

Свет - это всё. В случае сомнений поступай так, как делает подсолнечник. Ищи источник света и поворачивайся в его сторону.

Но, дорогой, я все же уверена, что ты - идеалист и абсолютно ничего не сможешь сделать, чтобы изменить ход истории. Но я хочу, чтобы ты знал, что раз ты решил воевать со всем миром, я буду твоей соратницей, если ты берешь меня с собой. И если ты, безоружный, бросишься прямо в ворота ада, я побегу за тобой изо всех сил, если буду верить, что ты еще любишь меня.

Многим из тех, кто вступил в брак, известно, что нет на свете высшего счастья, чем счастье первых дней, которые следуют за свадьбой, когда этому счастью сопутствует красота, ум, честь и богатство. В эту пору человек поднимается до вершин безмятежности, до тех сфер экстаза, которых достигают некоторые персонажи из небылицы Томаса Мура "Любовь Ангелов". Еще одна ступенька - и человек коснется своей мечты, а небосвод разлетится на куски. Чтобы вызвать у людей представление о таком счастье, нужно прибегнуть к самым сладким сравнениям, подобрать самые нежные и самые прекрасные слова; отсюда и возникло выражение "медовый месяц".

Да нет, разговор о "невинных" не имеет смысла. Мы должны все вместе задуматься над ситуацией, то есть всей расой. Мы должны понять, что наша раса похожа на больного раком, которому придется претерпеть радикальную операцию, чтобы спасти свою жизнь. Нет смысла спрашивать, была ли вырезанная ткань "невинной" или не была? Это не более разумно, чем разделять евреев на "хороших" и "плохих" - или, как все еще настаивают наши тупоголовые "добрые парни", разделять негров на "хороших" и "плохих". Правда в том, что мы все - каждый в отдельности - ответственны за мораль и поведение нашей расы в целом. И невозможно уклониться от этой ответственности, если дистанция оказывается долгой, ни представителям нашей расы, ни представителям других рас, и каждый из нас в любой час должен быть готов. В наши дни многим уже пришлось ответить.

В нашей жизни имеется некоторое количество моментов, когда ты, вот так же как тот курьер, загораешься, чтобы сделать что–нибудь особенное. Перейти свой Рубикон, поднять планку, сменить работу, уехать в другую страну и т.д.. Что – нибудь изменить в своей жизни.
Ты живешь с мыслью несколько дней, месяцев, лет. Затем она постепенно отходит на второй план, ты понимаешь, что рыпаться бесполезно, все равно ничего не изменить. Ты все больше попадаешь в плен заскорузлых идей разряда: «всяк сверчок – знай свой шесток» и «где родился – там и сгодился» и прочие мерзости, подрезающие человеку крылья с рождения. Ты оправдываешь многое воспитанием, средой обитания, родителями, которые с детства отучали тебя совершать необдуманные поступки. Ты вспоминаешь все то, что могло бы оправдать твое бездействие и стиль жизни, подобный бревну на лесосплаве. А ведь кто–то делает в жизни резкие движения? Им просто везет?
О, да, ты и в этом случае найдешь себе оправдание в том, что огромное количество людей бросающихся к солнцу, так и сгорают, не долетев до него. Единицам везет. Но все–таки лучше вот так. Без особых колебаний и риска для здоровья спокойно и размеренно, ибо все определено. Вот так получается армия курьеров, несущих себя к пункту доставки, именуемому «Судьба», в надежде получить у адресата чаевые «за ноги». Но Судьба не особенно щедра на чаевые. В лучшем случае хватит на замену стоптанных по дороге ботинок. Бездействие и безволие – вот два бича населения Среднерусской возвышенности. Будь я на месте ребят из «Nike», я бы точно сменил промо–слоган для территории России с «Just do it» на «Do something».

Продвигаемся мы в этой гуще вперед, с платочком на рту, кашляя, и вдруг я вспоминаю, что счастлив. Рука Марии в моей руке. Все остальное - декорация, приключение вокруг нас обоих, я счастлив, я лопну сейчас от счастья. Все, чем я владею, - здесь, в моей руке, все то, что имеет важность, что может заставить меня жить или подыхать, в зависимости от того, есть ли оно или нет его. Могут и нас прихлопнуть. Забавно все-таки рисковать вдвоем.

Полагаю, найдется много людей, которые считают, что они очень умные, если отсиживаются в безопасности и предоставляют нам рисковать своими жизнями и делать всю черную работу. Они думают, что получат все, если мы выиграем, и ничего не потеряют, если мы проиграем. Так было в других войнах и других революциях, но вряд ли пройдет на сей раз. Мы стоим на том, что люди, наслаждающиеся жизнью в то время, когда под угрозой существование их расы, не заслуживают жизни. Пусть умрут. Когда идет война, нам уж точно наплевать на их благополучие. Чем дальше, тем очевиднее - кто не с нами, тот против нас.

Стравить этих двух людоедов, чтобы они друг друга сожрали. Вот где большая политика! Сдохните, мудачье, сдохните вы, пройдохи, всякие родины, идеологии, утопии, блат! У меня только одна жизнь, и ничего после нее. У меня только одна жизнь, и вы в ней - всего декорация, ваши идеи, ваши идеалы, ваши интересы, великие и жалкие, все то, что вам помогает забыть, что вы наконец, загнетесь, что вы всего только мизерные миги сознания, что вы на земле только для того, чтобы проглатывать через один конец и высирать через другой, что вы никак не можете смириться с мыслью, что вы только это. Да ведь и я - только это. Ну и что? Мне такое подходит. Если бы я мог выбирать, быть может, я захотел бы чего-то великого... Нет, здесь я уже порю чушь. То, что есть, оно есть, и точка. Я здесь, мне хорошо, я это я, только я. Я не звено в цепи. Я никому ничего не должен. Мне все и вся угрожает. Восторги ваши, - они не мои. Здоровые ваши мудачества тех, которые-знают-что-для-меня-хорошо-и-за-меня-решают, ваши призывы к геройству, когда-уже-все-кончено-и-осталось-лишь-гордо-погибнуть-ради-чести, ваши великие жертвоприношения, ваши тихие отречения, ваши горения за "трансцендентные" идеалы, - срал я на это. Притворюсь, если станет опасно. Стану выть с мудачьем. Ибо вы - зверье, гораздо больше зверье, чем мудачье. Но я вам не дамся. По крайней мере, - не добровольно. В ваши мудацкие игры я не играю.

А ну-ка, скажи, в каких краях я не был? И не скажешь. Ты и не знаешь таких краев, где я бывал. Так нужно жить: иди, иди - и все тут. Долго не стой на одном месте - чего в нем? Вон как день и ночь бегают, гоняясь друг за другом, вокруг земли, так и ты бегай от дум про жизнь, чтоб не разлюбить ее. А задумаешься - разлюбишь жизнь, это всегда так бывает.

Современный мужчина относится к женщине двумя способами. Или как к проститутке - то есть хочет ее, но не испытывает к ней уважения. Или же, напротив, как к матери, то есть уважает ее, но при этом недвусмысленно смотрит на других женщин. В таких условиях женщина просто не может быть Женщиной! Потому что Женщина - не мать и не проститутка, она - Женщина.