Нет больше
Ни выхода и ни входа.
Дверь, что окрашена белым,
хлопала — ветром било.
Все хлеще и хлеще. Кто то стоит на пороге —
в черном плаще,
горло его согрето
тонкою сигаретой.
Зря только время тратит —
его приметы —
в моем дневничке. В тетради.
Выстроились адресаты —
змеею. Криво.
Рыжею кровью
красит их лица
свет от ближнего бара.
Свет продолжает литься…
Нет больше
ни выдоха и ни вдоха.
Если я сдохну,
если я скроюсь из виду,
если я больше не выйду,
мой ангел — а может, черт —
отправит мой дневничок
в Лэнгли, что в штате Виргиния.
Стены пропахли джином,
свет пролился потоком,
ветры его сотрясали…
БЫЛО — пятьсот адресатов
по пятистам аптекам.
Были блики да блоки.
Было — пятьсот блокнотов…
В черном. Готов. Глуп.
И огонек — у губ.
Город — в огне…
Страх потечет реками.
Кто там стоит у рекламы,
думает обо мне?
Долго. Мучительно долго.
В комнатах дальних дольних? —
люди меня воспомнят.
Воспой мне
о жарком дыханье смерти
в звонках телефона,
о телефонной сумятице,
о проводной смуте…
Видишь, как просто?
Там — одинокий кабак на перекрестке.
Там, чередою столетий,
в мужском туалете
хрипит запоротый рок,
и в руки — из рук —
в круг —
ползет вороненая пушка,
и каждая пуля пешка
носит мое имя.
Ты говорил с ними?
Их накололи.
Им не сыскать мое имя
в чреде некрологов.
В их головах — муть,
им не найти мою мать,
она скончалась.
Стены от крика качались.
Кто собирал пробы,
точно с чешуйчатых гадов,
с моих петляющих взглядов,
со снов моих перекосных,
со слез моих перекрестных?
Свет невозможно убрать…
А среди них — мой брат.
Может, я говорил?
Что то не помню…
Брат мой все просит
заполнить бумаги его жены.
Она — издалека,
начало ее дороги —
где то в России…
Вы еще живы?
Вас ни о чем не просили!
Слушай меня, это важно,
прошу, услышь…
Ливень падает свыше,
с высоких крыш.
Капли — колючее крошево,
серое кружево.
Черные вороны сжали
ручки зонтов черных.
Болтают… слушай, о чем они?
Пялятся на часы.
В воде дороги чисты.
Долго лило — острые струи мелькали.
Когда завершится ливень,
останутся лишь глаза —
как монетки мелкие.
Останется ложь.
Подумай — стоит стараться?
Вороны — черные.
Вороны эти ученые —
у ФБР на службе.
Вороны — иностранцы,
все это очень сложно.
Лица манили,
но я обманул их —
я из автобуса выпрыгнул.
Один. На ходу. Без денег.
Там, среди дымных выхлопов,
таксист бездельник
поверх газеты измятой
прошил меня взглядом,
глянул — словно сглодал.
Я — ошалевший, измотанный.
Кану,
как камень.
Сверху соседка.
Ушлая старая стерва,
седина — на пробор…
Ее электроприбор
жрет свет моей лампы,
мне уже трудно писать.
Мне подарили пса:
пятнистые лапы —
да радиопередатчик,
вживленный в нос.
Мистика.
Прямо с моста
я столкнул пса вниз —
на двадцать шесть пролетов…
Вот, написал про это.
(Ну ка, назад, проклятый!
Живо — назад!
Я видел высоких людей —
гляди,
больше не будет . проколов.)
В закусочной пол
пел
старые блюзы хиты.
Официантка — хитра:
твердит, что бифштекс солили.
Да мне ли не знать стрихнина!
Горький тропический запах
не заглушить горчицей,
по — притуши ка запал,
стоит ли горячиться?
От горизонта,
от гор
ночью пришел огонь.
Видишь, как дым — нимбом —
сереет в небе?
Ночью все мысли смяты,
то ли это!
Кто то безликий — смутный —
по трубам отстойника столько
плыл к моему туалету…
Слушал мои разговоры
сквозь тонкие стены
стены вращали ушами,
стены дышали,
стены давили стоны.
Видишь — следы рук
фаянс испачкали белый?
Время стянулось в круг,
все это вправду было…
День переходит в вечер,
красным горит по сгибу:
Мне позвонят — я уже не отвечу.
Не телефон — гибель!
Бог посылал грозы —
люди швыряли грязью.
Грязью залили землю,
больше — ни солнца ни зелени,
лишь крики боли.
Они научились врываться,
у них — винтовки да рации.
У них — ни заминки в речи,
им объясняют врачи,
как будет эффектнее трахаться.
Прикинь, как сладко:
в лекарствах у них — кислотка,
в лечебных свечках — «снежок».
Кто там. с ножом,
рвется — прогнать солнце?
Пусть только сунется!
Дорога моя — все уже,
дела — не в лад.
Я облекаюсь в лед,
не помню — я говорил уже?
Лед ослепляет подлые инфраскопы,
слежка выходит за скобки…
Вот — наклонилось к закату
индейское лето.
Произношу заклятья,
ношу амулеты.
Золою
засыпаны залы.
Вы полагаете — взяли?
К черту!
Я ж вас прикончу в секунду.
Я ж вас попалю за черту —
четко!
Любовь моя, будешь кофе?
…Небо — как кафель,
моя усмешка — как грим…
Нет у меня в ходу ни имени,
ни выхода и ни входа.
Кто то стоит,
согретый горечью сигареты.
Не помню — я говорил?

(с) Стивен Кинг

Хорошо, если сразу наглухо. А если инвалидом останешьсья?

Не переживайте. Не останусь.

Вот такие дела.

Стена всё выше и выше.

Грустно.

Ведь мне это снилось еще давно. Давным-давно. Будет, что будет.

С собой.

Ибо от многой мудрости много скорби,
И умножающий знанье умножает печаль.

Я купил сапоги скороходы, но они оказались без каблуков.
Я живу в погребе, полном бутылок вина, но у меня нет штопора.
Я засыпаю каждую ночь, и забываю просыпаться утром.
Я знаю много слов, но не умею вязать их в предложения.

Я вижу горизонт, но мне его не достичь.

Я хочу пройтись по радуге к молодому месяцу и наполнить улыбками ковш Большой Медведицы.

А небо всё также высоко,
И солнце по крышам,
И в городе лето. (с)

вот так
Проснешься, бывает, почти в два часа ночи. И поговорить не с кем. И знонить некрасиво.

Придумаешь сам себе а)безбрежный океан; б)дубовую рощу.

Вспомнишь сны, что снились.

Отмахнешься от комаров. укроешься с головой. выберешь вариант а) или б) посмотришь на часы. спать еще часа три-четыре. Встретишь солнце, что будет мешать спать.

и будешь рад, что проснулся.

понять.
То ли я живу во сне.
То ли сон живет во мне.

снова расширяются. Записать бы мысли. Боюсь вот только, что утром будет как в том анекдоте, развернув скомканую бумажку, прочитаю: "Банан - желтый, трактор - красный".

Легко и хорошо.

Но.
Вспоминаешь время, когда верил, что с друзьями (знакомыми) из соли-сахара-соды-газет можно сделать фейерверк.

Время, когда Спектрум был счастьем.
Когда последний уровень "принца персии" был целью.
Когда "арканоид" - супер.
Когда "Капитан Блад" - первая. лучшая книга.
Когда "Сказки народов мира" - лучшее, что ты слышал.
Когда запоминался "Маленький принц".
Когда каждый полёт во сне заканчивался солнцем в окно и счастьем.
Когда случился первый поцелуй.
Когда узнал первую девушку.
Когда первый раз покурил.
Когда первый раз похоронил.
Когда преферанс - игра умов.
Когда научился печатать вслепую.
Когда понимал кто ты. И зачем.


И только одно забыл. Забыл когда произошел error.
Это белым пятном. Вытеснение, мать его.

И с чего ты взял, что ты кому-то что-то должен. Или то, что кто-то от тебя чего-то ждет. Дурак ты. Тем не менее, зная это, продолжаю. И буду бесконечно наступать на одни и те же грабли. Снова и снова.
Как пишет Кинг, жизнь - это колесо. И то, что прошло, снова и снова возвращается. И сам ты уже неоднократно в том убедился.

я сегодня буду спать аки младенец

Так.
Именно так всё и должно заканчиваться. ОдноврЕменно. Или одновременнО. (цитирую Гришковца).
Как Атропос. Чик и всё. Ржавым скальпелем.

Не нужно больше звонков.
Не нужно больше строить планов.
Не нужно больше давать пустых обещаний.

Я снова вернулся домой.
В свою уютную, теплую, слегка затхлую нору.

Да вот только знак еще один. Звоночек. Работа в Киеве.

Не буду заморачиваться. На сей раз это просто совпадение. Пустое совпадение.

p.s.
Женя, не еби себе мозг.

Не хочешь страдать, не заглядывай в замочную скважину

То ли я для работы. То ли работа для меня.

И хочется в очередной раз. Не знаю. Или знаю. Но чего-то хочется точно. Или кого-то?

Мысли как желе. Ответы как броуновское движение.

Ты видишь исключительно усмешки на лицах (с)

Люди. Может стоит чаще улыбыться?

Не думать о всяком дерьме?

Еще одна остановка.

Да. Вышел.

Но. Мой поезд едет в никуда. И мне пора уже. Я слышу его гудок. В нём я катаюсь бесплатно. И его рельсы направлены только в одну сторону.

Проверил билет. 777-777. Вот его номер.


Уже стою на подножке...

До встречи...

В следующей жизни.

При этом в последее время (не считая работу) просыпаюсь рано.

Можно даже сказать встречаю Солнце.

И фразы: "Женя, ты похудел". Может они говорят, пора уже, пора.

Не дождусь.

Каждый их проводит так, как ЕМУ нравится.

Так что извинения тут неуместны.

Пиво пенится,
Приближается лето,
Не спится сейчас.