Ты так пахнешь. Крепким турецким кофе,  сигаретами и жвачкой "эклипс". И что не делай, это твой-мой запах.

Отбиваешь мне коленки и царапаешь руки, когда тебя знобит от гашика.  И просишь прощения. я смеюсь. Мне больно, но не от того, что ты делаешь, а от того какой ты сейчас.  а потом долгие разговоры по телефону. Ты мне второй Фил. только я еще иногда хочу тебя.

Это счастье?

[400x300]

весна плохое время года. мое плохое время года.

все было легче, чем я ожидала.

и никакого волшебства.

-Разбуди индейца!

[594x480]

Там бежали два человека напререгонки. 

У всех есть своя история. У таксиста без пальца, у которого в куртке спит собака, и ему ехать домой 780км, чтобы порадовать детей. И у того мальчика на углу, что поразил воображение девушек. И у тебя и у меня.

Мы свою историю когда-нибудь кому-нибудь расскажем. Случайной пассажирке или дорогому человеку. Все зависит от развития истории. И Фореста Гампа сюда не приписывайте!

И там где не осталось облаков была та последняя история, та самая, главная. 

И если родилось желание прочитать, просто, пожалуйста выйдите на улицу, и попросите вам рассказать историю жизни первого встречного. Она будет самой лучшей. И самой горючей...

Пусть история с плохим с концом, главное, чтобы не про меня,а про нас.

Окутаны веревкой пальцы.

И ночь выдалась холодная. Мы шли рядом., зубы стучали в такт каблукам, ты нерво смотрел на меня и каждые полчаса предлагал свое пальто. Я лишь бросала на тебя укорительные взгляды и продолжала свою зубную чечетку.

Я вылила на тебя апельсиновый сок. Назвала дураком. И думала, где мы и зачем сегодня?

Мы как обычно шли в никуда, рассказывая друг-другу всё и ничего. Ночь была длинной и хоть я и замерзла, домой ехать не хотелось, ведь именно сейчас за столько лет все было так как надо.
-Прости.
-За что?
Я замолчала. извинилась, а за что объяснить не могу. За то, что дура?
Ты улыбаешься.
- Я понял.
И мы идем дальше, идем, идем, ничего такого, просто идем. Как хорошо, что можем общаться без слов, по-настоящему люди обшаются сердцами.
-стук-стук.
-тук-тук-тук.
-тук?
-стук-тук-тук.
Вот и вся беседа, а потом опять сглатываем. И общаемся уже быстрее. Ничего такого, просто общаемся. Ты смеешься, и я смеюсь. Никто и слова то не сказал, а все все уже поняли. Сердца они такие, это не просто мышца перегоняющая кровь по телу, это настоящее произведение искусства. Я знаю. Точно.
Мы курим. Сидим и курим. Ничего такого, просто курим. Затяжка за затяжкой. Это нормально, сейча стак много людей курят. Но мы-то, мы-то должны курить особенно. и Верим в это. Ничего такого, просто верим.
Завтра уже наступило. И пора по домам, неловкое "пока" и мы расходимся. Ничего такого, просто расходимся. Завтра ведь наступило.

Мимо проходят люди. Никто ен говорит, но вес знают. Никто не обсуждает, но все думают.

Когда мимо проносится та самая белая машина, и не одна, когда ты  идешь и хочется повернуть назад.

А ради чего? Глупости все это. Просто кто-то кому-то решил что-то доказать. И дело даже не в дележке песочнице, а в лопатках, просто кому-то понравилось ведерко соседа, или кто-то решил,ч то куличики могут быть только круглыми. Ну что это? жестокое детство. Кровяносное. Когда проходишь по станции и видишь останки мечт. Не мусор ли это? Мусорное человечество. Такой глобализм и пафос, что саму тошнит от собственных слов.

Я ничего не сделаю, ничего не делаю, ничего не смогу сделать. Кроме как поболтать впустую.

Реквием.

Разбушуются скины.

Я бы ушла обратно в море.

Я была в раю. там апельсины валяются на дорогах. у зеленого 238 тысяч оттенков, а песни звучат только от моря.

Но знаете, тут, в аду круче. Скучала.

Я честно понимаю, что тебя нет в столице. Что она такая солнечная и морозная без тебя.

Но.

Я ищу тебя в переходах.

Ищу в магазинах.

Ищу в интернете.

Ну полная дура.

Дижон - это маленький городок, в 319 км от Парижа. И там живет 149 тысяч 899 человечечков. 

фотогрфия моя.

Затяжка. День за днем. И ничего особенного в этом нет. И вобще понимаешь, что вредно, сплевываешь горечь, и ничего тебе в них не нравится. Ты же не идиот, и понимаешь, что это вредно, гадко, а куришь. И уже не можешь без сигарет. Никак. Перекрывает кислород отсутствие никотина.

Вот так я тебе призналась в любви. 

Удачной поездки.

Скоро. Скоро. Пару дней, дней, дней, дней.

Я уже кусаю губы и нервничаю. Скоро тебя не будет рядом.

О Париж.....будь ты проклят.

ну всё. по горячим следам.

я не отдам тебя никому.

голова на твоих коленях.

уже невыносимо без твоих губ, глаз, дыхания, сердца, без твоей печени невыносимо.  

Ты уже обрек себя на меня.

и каждое мое Я требует тебя. Уже не Никиту. Тебя.

только память тихо шепчет: " для кого-то осень - яд. Для меня - панацея."

Зачем обещать, если не можешь выполнить? 

оле-оле...

т-ю-ю-ю-т-ю-ю... Честно пионерское. Пилотку съем, если обману.

Я с тобой не общаюсь.

Чрезвычайная редкость застать дождь в его полном оргазме. Вобще, дожди редко это делают. А вобще, просто ен замечаем. 

Твои глаза не уделят внимания.

Наши руки не сойдутся.

И твердый голос не дрогнет внезапно.

Взрывчатые вещества заложены прямо у двери, сделай шаг и ты последний... Хлопчатобумажные полотенца, единственное укрытие в кафельном рае. Там стены слышат такое, о чем мы не говорим даже сами с собой. Стены они чувствуют, когда по ним стекает грязь дня. когда на них выхлестываются все внутренности. О бедные стены. Холодные плитки и белый восторг.

Я не хочу об этом говорить.

через 90 дней - лето.

Вот так и приходят Весны. Вот они бац и все. И любовь, гормоны, секс...

А мы не ждали. Точнее они ждали, а мы нет. Зима унылая уходит. И все вроде теперь должно и солнышко быть и тепло, и птички с травкой...А вот я знаю,что ничего не будет. И в июне пойдет снег. 

Ты игнорируешь мое существование, просто настолько, что меня тошнит, я откидываю голову и смотрю в  потолок, оборачиваюсь и вижу тебя. твои глаза. А ты смотришь сквозь меня. Ты настолько пропитался ко мне безразличием... Ну как, как ты можешь забыть меня, я оставила в твоей жизни отпечаток, который ты никогда не сотрешь. уж я то постаралась. Ты никогда, пойми, никогда уже меня не забудешь, мы с  тобой всегда будем рядом, как бы ни бежали друг от друга.

Просто посмотри мне в глаза. Ничего не будет. 

Ни прежних чувств, я давно не твоя.

Просто мы же никогда не забудем друг друга. 

Хочется глотать этот комок тебя вечность, ты все равно подкатываешь к горлу, а я ...я просто уже смирилась, поняла приняла, перелюбила, перехотела,пережила, перестрадала. Просто я, в отличие от тебя, понимаю, что ты есть. А ты нет. Может пора вести себя как взрослые люди?

Еще по пивку?

до чего сильно мне с тобой хорошо.

Когда я закрываю глаза, ты рядом. провести с тобой ночь, с твоим котом и твоей кошкой, чтобы утром открыв глаза увидеть тебя, большие полуприкрытые глаза, рот открыт, ты смешно дышишь, я улыбаюсь и иду наливать нам фанту.

-что ты любишь?

- фанту.

- и все? (улыбки)

- и тебя.

Все еще не могу тебе сказать,ч то люблю тебя. но кажется скоро в секунде, чтобы сказать. 

помогает только аква с/г . быстрее, еще быстрее!

думаете, то, что вы написали в жалобной книге кого-нибудь ебет?) Нихуя. Так что просто сидите и жрите свои цезари.

Немного болят глаза и ноют ноги. В голове только две песни, которые помогают работать раза в три быстрее. Пусть они не очень НАШИ, но ведь суть от пользы не меняется, главное существо, а не предположение.

Бывает кругом голова, и некуда бежать, и просто стоишь улыбаешься, а слезы капают вам на заказы. И не нужны мне ваши двадцать рублей чаевые. Мне нужен один выходной в месяц.

Она сама выбрала такой "нонстопчик", а снежинки подбадривают, как бы не давая закончить рабочий день. Две сигареты за 24 часа - насилие. Идиоты во круг - судьба.  Просто я уже три месяца без выходных, не считая 6ого февраля.

Как бэ пора.

Пора посылать реальность на хуй. А то и свихнуться можно. Да, Дед Мороз?

Она жила в маленькой серой квартире на самой окраине Москвы. Я приезжал, когда она просила, привозил продукты и тонны, тонны апельсинового сока. Она любила апельсины. По-моему она любила только апельсины. Когда я приезжал - она готовила вкусный ужин, открывала бутылку моего любимого виски и мы ужинали. Я не разговаривал с ней почти никогда, впрочем она тоже была немногословна. Я знал, что уже поздно и до дома я могу доехать только на машине, но все же я делал роковой глоток обжигающего виски, и она приподняв брови иногда осведомлялась останусь ли я. Ответ был очевиден.

Когда мы заканчивали ужинать, она ложилась на старый, проетый молью диван, видевший гораздо больше, чем хватает моей фантазии и начинала читать своего любимого Харуки Мураками. Ее алые губы касались натертого рокса и она выпивала еще один бокал. Я долго выжидал, она могла так пролежать больше часа, я все это время следил за ее движениями. Тонкими пальцами, еще детскими,  за черной стаей ресниц, за легкими песочными волнами ее волос, за грудью которая медленно вздымалась в такт дыханью. Я ждал. 

Когда ей надоедало она откладывала книгу и в первый раз за весь проведенный вместе вечер смотрела мне в глаза. Я подходил. Мы лежали вместе, неловко играя пальцами. Она скользила по моей ладони, по всех морщинкам и трещинам на ней, легко сглатывала и касалась губами моего запястья. Она знала - эта нежность повергала меня в неописуемый восторг. Я любил ее. Именно любил,а  не имел. Я любил ее всю ночь. На утро я открывал глаза когда она уже сидела на окне и курила. Я не смел ее поцеловать, я молча одевался, а она продолжала сидеть. Я открывал дверь и глупо говорил: " звони мне.."

Она оборачивалась и я всегда видел в ее глазах слезы. Но ни разу не спросил, почему она плачет. Я просто уходил.

Нас уже прогибает этот гололед. Люди падают.

Падают вниз. и сегодня собрались почти все 256 оттенков серого, утром не горят фонари. А зря.

У нас зима. А все вокруг такие красивые. Давайте дождемся весны. Кто переживет - напишиет письмо. А то вдртуг одна останусь.

Совсем не пусто. Тыквенная каша.

- Ты канарейка. Никогда не молчишь. Жила у меня такая...Только солнце взойдет и она начинает щебетать, да еще так противно... И ты думаешь, чем бы запульнуть в нее, чтобы она заткнулась? И желаешь ей скорейшей смерти, лишь бы она помолчала. Но потом, открываешь глаза, смотришь на это маленькое желтое чудо, поющее себе под нос и смешно раскачивающееся на жердочке, и понимаешь, что не возможно вот эту казявочку не любить. И я люблю.

- ты про канарейку сейчас? - она улыбнулась.

- и про канарейку тоже, - ласково сказал он.

Так он признался мне в любви первый раз. Канарейка. Все через чур серьезно.