погубите меня.
да-да. именно Вы, брюнет с щетиной.
не смотрите по сторонам, не оборачивайтесь,
да-да. я говорю именно о Вас.

только пожалуйста скорее.
плакать от боли причиненной не Вами - невыносимо.

придумала тебе имя...

5 дней я почти не думаю - не терроризирую себя.
сегодня с самого утра странный день - потом вспомнила: у мальчика-год-назад сегодня день рождение.
скучаю ночному-мальчику. надеюсь на этой недели я увижу его, а если нет...
не хочу больше оборачиваться и рассматривать прошедшие истории.
сессия на актерском это прекрасно. это полное отсутствие свободного времени и губящих мыслей.
главное дышать: вдох-выдох-вдох. я невесомая, а живая.

неделю назад, перед очередной ночью, у меня сжимались легкие и сдавливало связки: должно случиться чудо. я искала, смотрела по сторонам, активное ожидание. но нет, ничего. пусто. и где бы ты не был.
чудо не случилось.
сегодня, пока я крашу глаза, пока укладываю волосы, пока одеваю платье, и  пока улыбаюсь самой себе в зеркало, я уже не жду. я потеряна. я растеряна. рискую погаснуть, так и не вспыхнув.

все не может кончиться, не начавшись,
и раз я ничего не в силах сделать,
пусть высшие силы мне помогут.
так не может быть.
что-то должно случиться.
должно.

моя жизнь состоит из мужчин, чувств, мыслей и желаний.
по крайней мере больше ничего я не замечаю.
еще есть кино, театр, книги, метро, зеркала, платья.
есть наверно надежда и вера где-то.
есть еще ночи проводящиеся вне дома,
и ночи проводящиеся дома за компьютером.
есть еще музыка. много-много музыки.
в моей жизни есть необходимость спать пол дня и не спать ночью.
есть необходимость писать прозу и играть спектакли.
есть необходимость грустить и радоваться.
моя жизнь состоит из смеха, слез и стремлений.
еще из чая, сигарет и любви переполняющей меня.

вся правда в том, что я не знаю из чего состоит твоя жизнь,
а моя могла бы состоять только из тебя.

люди культивируют бездарностей, потому что не знают меня.

приснись мне!
это приказ, сука!

я забываю кто я, и что я здесь делаю это ночью, я не помню ничего, я просто ищу тебя, среди сотен лиц.

однажды я перестану дышать, просто подумав о тебе.

на свете нет таких слов чтобы описать мои чувства.
меня разрывает в клочья, я плачу и смеюсь.
я счастлива и мне безумно плохо.
я слишком сильно заболела тобой.

как последняя сука, буду скулить у твоих ног, милый.
только бы стать тебе нужной, только бы стать тебе кем-то.
я хочу перерезать тебе горло, что бы про нас говорили.
только про нас двоих. нас бы упоминали вместе.
детка, я продам весь этот мир ради тебя.
мне так страшно не увидеть тебя больше.
мне так необходим ты. хотя бы грамм твоего взгляда.
как ты такой появился в этом мире?
как эта планета смогла создать такого человека?
ты в моей крови, перемещаешься по телу, ты везде.
за каждый твой вдох, я пролью тонны слез.
позволь мне стать пылью на твоей дороге,
позволь мне погибнуть в твоих руках.
ты совершенный.

вздрагиваю, медленные повороты головы, я бы дрожала под его руками, отныне и навеки мое любимое время года зима, самая сильная атмосфера отверженности, ненужности, ну и черт с ним, мне нужен весь мир. это не я, это просто такая песня. я эта мелодия, я эти звуки, я искуплю грехи за каждого здесь,я буду распятой за любой грех каждого с таким обреченным взглядом, я знаю кем я была, я знаю кем являются они. я постараюсь погибнуть, пропасть в этой паутине дней и ночей не одной. я заберу с собой всю красоту этого мира. минуты, они танцуют вокруг меня. спрятаться, пока не наступит лето, пока не станет хорошо.  она не прошена, они вечны, он настанет. я сотворю.

замерзшие пальцы, погибаю под взглядами, слишком смешно, но не с теми.
по кругу, царапаю руки, курю и творю.
одинокая, редко ночую дома, по рельсам до будущего, зачем мне это все?
засыпать, в тепло, я люблю атмосферы, даже больше людей.
а люди по-прежнему, и мне так нужны дым и жизнь.
терять друзей не нравится, но если так получается, надо отпустить,
но я цепляюсь мертвой хваткой в тех, кому это не нужно.
смириться, с чем угодно, не умею. не делаю.
нет, как повод для да.
кажется люблю зиму.
зима такая холодная в легких и призывает греть пальцы.
зимой всегда без любви, но обостренными, оголенными холодом чувствами.
мне никогда не раствориться, а когда год назад по дороге к останкино на монорельсе,
так светло и солнечно, еду туда где душа... это прошло,
душа... а где сейчас она запуталась? в каких лицах?
я не умею терять, я не приспособлена к жизни.
счастливая. глубже-глубже, залезаю в душу как под одеяло, так хорошо.
на подушку и смотреть в потолок, в утро, в бесконечность.
я просто хочу спать. я просто должна улыбаться.
этот мир должен сделать меня счастливой.

Рывком, откинув дверь, с каменным лицом ворвалась виновница торжества София:
- Пора, - только и сказала она. А события стали развиваться слишком стремительно.
Асмодей улыбался, лишая жизни старика, который так и не пришел в сознание, вероятно, его сердце остановилось от потери крови еще после первого удара. Асмодей чувствовал себя зверем, он был весь крови, в ушах стоял крик Марты, но сквозь него прорывался и другой крик:
- О, господи! Что происходит! Что здесь твориться? Дедушка! О, господи помоги мне! Кто вы? Что вы делаете!? Не убивайте меня! Мы не в чем не виноваты! Не трогайте меня! Пощадите моих родственников! О, господи! – кричала София, и слово за словом ее голос срывался, переходя на истошные вопли, глаза наполнялись слезами и это были настоящие слезы, которые, накапливаясь в глазах, орошали щеки и оставляли темные влажные полоски на лице. – Не трогайте бабушку! Уходите! Что вам нужно!? Кто-нибудь помогите! Помогите!
Асмодей различал непонятный шум за окном, отовсюду лились звуки, тут же рядом рыдала Марта:
- Асмодей! Убей тогда и меня! Зачем мне жить без него! Убей же и меня! Убей!
Она подскочила к Асмодею, который смотрел на нее безразличными глазами, она трясла его за плечи «Убей меня, убей меня». И Асмодей выполнил ее желание, с видом человека прихлопнувшего надоевшую жужжанием муху. Марта с глухим стуком упала на пол. Глаза ее все еще смотрели, но уже не видели, зрачки были расширены, а лицо превратилось в восковую маску, так быстро она перестала кричать, так быстро человек превратился в кровоточащее тело.
- Помогите! Кто-нибудь! Нет! Бабушка! Нет!  - билась в рыданьях София, но не двигалась с места, ее трясло, но она по-прежнему стояла, вжавшись в стену возле двери.
- Черт! – вырвалось у Деймоса.
- Ну что София? Получила что хотела!? – с видом гладиатора победившего в бою кричал Асмодей.
- Не убивайте меня! Не надо! Чего вы хотите!? Нет! Помогите! – только и слышал он в ответ.
- Что за комедию ты разыгрываешь, а? – не понимал Асмодей, а в голове Деймоса все стало складываться, все постепенно расползалось на свои места.
Крики за окном стали громче, отчаяние внутри Деймоса закипало, и он понял, что пора действовать.
Но, кажется, было уже поздно. Возле двери, в коридоре, во всем доме - были люди. Все трое отчетливо слышали их голоса и шаги. Деймос знал, еще секунда и полицейские, а это были именно они, войдут сюда.
- Вот это ты задумала София? Это?! - Деймос вооружался ножом, понимая что теперь ситуация становится серьезной.
- Ты спрашивал, о чем я мечтаю Деймос? А теперь я отвечу! – она больше не кричала, но внутри нее словно бушевал ураган, ее слова рвали ее на части, она исповедовалась, сдерживая истерику, - Я мечтаю отомстить тому, кто причинил мне самую большую боль в моей жизни! И теперь тебя поймают, Асмодей! Полиция везде, вся полиция этой деревни ждет вас за дверью! Они не войдут сюда! Они будут вас ждать! И тебе уже не выбраться Асмодей! Погибни за мою любовь! Тебя убьют, как ты убил мою душу! Тебя казнят, как ты казнил мои чувства! Тебе уже не выбраться! И тебе тоже, Деймос! Я оказалась умнее, не правда ли?
- Какая же ты тварь! – вырвалось у Асмодея, и он ударил ее по лицу.
- Бедные, бедные мальчики, вы погрязли, - София смеялась как сумасшедшая, - Как только вы откроете эту дверь, что бы выйти от сюда вас схватят они только и ждут, что вы выйдете отсюда. И возле окна тоже. Да, Деймос! Ты можешь не смотреть туда, там вас тоже ждут!
- Ну что же, София, спасибо за информацию, значит, мы посидим здесь!
- Знаешь, когда ты поймал меня в гостиной, ты чуть все не испортил, если бы ты выглянул в окно, ты бы увидел! Увидел сотню полицейских! Если бы ты был умнее, ты бы заметил, что мой план, это просто ловушка! И я даже не оставила своих отпечатков у вас на двери, и никто не видел нас вместе! Марко – полицейский, он выставит все так, что вы ворвались в дом с целью ограбить бедных старичков, а он случайно услышал мои крики о помощи, проходя мимо, и вызвал подкрепление! Я специально просила его ждать у дверей, что бы я могла поболтать с вами, мальчики, а теперь идите – удачи! Но Марко не даст вам уйти!
- Какой еще Марко? – злился Асмодей.
- Поверь мне Асмодей, не только в тебя могут влюбляться! Но именно тебя казнят! Вам уже не выбраться! Ради этого я погубила своих родственников, но теперь вам точно не выбраться! А я любила их! Но отомстить тебе, Асмодей, самое большое счастье в моей жизни!
Она снова начала смеяться, то и дело, повторяя «Вам уже не выбраться!».
Паника охватила Асмодея, он словно окаменел, но Деймос мыслил трезво и был решителен как никогда:
- Ну что же братишка! Не выберемся, так попробуем! – подбадривал он друга, а в голове его рождался план: если полиция толпиться у главного входа, то значит, они смогут

Этим вечером, сидя в остерии Асмодей признался Деймосу, что влюбился, чем рассмешил его.
- Что смешного? – злился Асмодей.
- Ты меня удивляешь, тебе бы давно стоило это понять.
- Я хотел быть уверенным, и теперь я уверен.
- Это прекрасно. – Ухмыльнулся Деймос. – И даже слишком прекрасно, мой уверенный друг.
- Я не вижу повода для твоего сарказма. Ты бы лучше думал, где будешь деньги искать для своей прекрасной Мери, если действительно решил ей помочь.
- Не напоминай мне… - угрюмо произнес Деймос.
- Ну почему же? Мне интересно узнать, как ты собираешься  со всем этим разбираться.
- Пока не знаю…
- Здесь нет банков, что бы их ограбить, и нет богатеньких дядечек, что бы уменьшить их богатство, так как же ты поступишь?
- Заработаю.
- Правда? – рассмеялся Асмодей. – Да ты хоть один день в жизни работал?
- Ну, не заработаю… но как-нибудь найду. Ты не переживай, я сам разберусь, у тебя все хорошо вот и радуйся.
- У меня тоже все не хорошо. Сесиль, не может уйти он мужа, не может бросить сына, не может не помогать родителям. А мне что с этим делать? Я… люблю ее. Я тоже ей снился. Как можно в это поверить? Мистика.
- Колдовство. – Улыбнулся Деймос.
- Я рад, что это тебя забавляет.
- Да нет. Это здорово. Я может даже, завидую тебе. Я так давно не влюблялся.
- Влюбись.
- Как будто чувства можно контролировать.
- Знаешь, я тут подумал… Если бы не ты, мы бы не оказались в этой деревне, и я не нашел бы Сесиль.
- Рад, что мог. Но тогда я бы не нашел себе столько проблем.
- Это не твои проблемы.
- Уже мои.
- Ну, тогда удачи.
- Спасибо, Асмодей. Пойдем лучше домой. Хочу выспаться - у меня завтра сложный день, я должен придумать, где взять денег.
И они направились к выходу и в дверях столкнулись с тем человеком, видеть которого им хотелось бы меньше всего.
- София! – выдохнул Деймос, видя ту самую девушку, которая любила Асмодея, а он сбежал от нее. Видя ту самую девушку из города Фоссано, где он убил несколько человек узнавших в нем и его друге преступников сбежавших из тюрьмы, видя ту самую девушку, которая теперь знала все о нем и Асмодее и могла спокойно выдать их местной полиции.
- Деймос! Асмодей! – удивленно проговорила она, и, вникнув в новые обстоятельства, улыбнулась. – Привет! Как я рада вас видеть!
Она дружески обняла сначала Асмодея, а потом и Деймоса.
- К родственникам приехала? – пробурчал Асмодей.
- Да нет! За вами следила! – она рассмеялась, - Ну конечно к родственникам. Какая неожиданная встреча. Рас уж встретились, может, прогуляемся по деревни, поболтаем?
- Как же мы можем отказаться? – печально сказал Деймос.
Они вышли на улицу, София, кажется, совсем поняла, что эти двое ребят в ее власти, и вела себя чрезвычайно уверенно и нагло. Деймос тихо шепнул Асмодею:
- Может, задушим ее где-нибудь в подворотне? – А потом уже громко спросил у Софии, - ты родственников уже приездом обрадовала или не успела?
- Деймос, я не буду. – Тихо сказал Асмодей, - ради Сесиль не буду, а ты вспомни про Мери и ее мать.
- Да, уже обрадовала! – улыбнулся София, - кстати, о родственниках… о них то мы с вами и поговорим. Но не сейчас, пойдемте к вам домой? Говорят, вы остановились в неплохом доме? Как ваши научные работы? Много нашли интересных растений?
- Много, - пробурчал Деймос.
И они в молчании дошли до дома, а там то чуть позже София и выложила им свои карты:
- Как дела, ребятки? – радостно спросила она, присаживаясь на диван.
- Что ты от нас хочешь? – злился Деймос. – К чему этот цирк?
- Какой ты грубый, мог бы мне чаю предложить и рассказать что нового в твоей жизни…
- Что тебе надо? – Деймос, кажется, больше не мог терпеть спокойствие Софии.
- Мне интересно узнать, как поживает мой любимый Асмодей, ну и ты тоже…
Деймос выйдя из себя, замахнулся, чтобы ударить ее, но тут услышал ее крик:
- Убийцы! Убийцы!
Асмодей схватил Деймоса и отвел его в сторону:
- Деймос, иди, сделай нам чай.
- Я убийца? Я убью ее.
- Иди, сделай чай, понял? Успокойся.
И Деймос напряженно, сжигая Софию глазами, ушел в кухню.
- София, пожалуйста, давай поговорим нормально, – прошептал Асмодей.
- Я это и пытаюсь сделать, - обиженно проговорила девушка, а потом добавила, - ты стал еще красивее Асмодей.
- Спасибо.
- Так как дела?
- Было нормально.
- Это хорошо, надеюсь вам здесь нравиться больше чем в Фоссано, и вы не станете плохо себя вести.
- София, я не понимаю, к чему ты это говоришь.
- Это все к тому, милый, что вы оба теперь в моей власти. Захочу, у вас все будет и

Абсолютный мир.
Каждому вдохновению придет свое время, каждому непризнанному воздастся.

 - Ты лежишь на песчаном берегу, сейчас ранее утро, вокруг никого нет, теплая вода касается твоих ног, утреннее солнце приятно греет кожу, в синем-синем небе…
- В голубом.
- Что?
- Пусть в голубом-голубом небе.
- Ладно. И больше не перебивай. В голубом-голубом небе летают птицы, они поют.
- Чайки. И они кричат, а не поют.
- Откуда я знаю, какие там птицы? Я что был на этом песчаном берегу? Эй, не открывай глаза!
- Асмодей, не злись. Плохо у тебя получается.
- Ну и отстань.
- Ведешь себя как ребенок. И не злись. Плохо у тебя получается. Давай лучше я. Закрывай глаза. Ты стоишь посреди дороги через поле, дует ветер - слабый теплый ветер, и кругом тишина, ни одного звука не слышно. Открытая местность, ты осматриваешься, и вдруг бежишь в поле, ты кричишь: ааа. Но не звука в ответ. Ты падаешь на траву, ты чувствуешь запах земли…
- Ладно, Мери, хватит.
- Ну что опять не так?
- Надоело. Глупая игра, кстати. И когда уже Деймос придет?
- Он твой друг, мне то откуда знать, вот он придет, ты и узнай, где он был…
Мери не договорила, поймав сердитый взгляд Асмодея. Она познакомилась с ним только сегодня, но уже была наслышана про него. Он и его друг появились в этой деревушке вчера вечером и сильно выделялись среди окружающих их людей, маленькая деревня Риковиларе никогда не встречала настолько отличающихся от местных жителей гостей. Брюнет Асмодей и блондин Деймос – два разных, но одновременно удивительно похожих друг на друга человека вызывали у каждого жителя деревушки неподдельный интерес. Что привило их в Риковиларе, откуда они, кто они друг другу - ответы на эти вопросы не знал никто.

я всегда предпочитала что то бодрящее, но мама подсадила меня на транквилизаторы.

пока курт кобейн интересуется насколько я несчастна, я в поисках дофамина хочу научиться спать с открытыми глазами.

Бегбедер сказал: нам внушают желания, которые нас удручают.
я готова это подсократить: желания удручают.
самый счастливый человек это тот, кто ставит себе достижимые цели.

сколько я не спала? это разве важно? мне все равно прекрасно.
ночи в художественном, кино-кино-кино. про криминал. истинная любовь.
у меня красные глаза и я в шестой раз прочитала 99F и в седьмой раз подряд слушаю Three Imaginary Boys.
у меня в голове лето, упасть бы в него, и тонуть-тонуть-тонуть. в новой атмосфере. погружаясь. я всегда с головой. что-нибудь еще? каппучино роки-роуд 350 мл. где я, кто я. это лето, детки. это лето. кино, проза, спектакли, песни. кэн ю хелп ми? танцуй канкан, бродяга.

бессонница меня смешит.
у меня просто сломалась засыпалка.
я дописываю роман и прихожу от этого в ужас/восторг(вариант на выбор).
я тону в музыке. сутки на пролет.
слишком много музыки. невероятно много. нравиться.
кружится голова.