о том, что есть чудо.
чайка и ее хозяин, ее бог. мировая душа.
Юрий Николаевич Бутусов.
"Вот тебе и театр."
Вот тебе и театр.
Вот тебе и театр.
Количество эпитетов рождающихся от любви безгранично.
Я видела дьявола и бога в одном человеке, в его творениях.
Через ряд от меня назад, шуршит карандашом по бумаге замечания актерам, на прогоне. Выходит на сцену крушит декорации, кричит, бегает, танцует. Монолог читает. Да, не читает, орет черт возьми... Красивый. Сумасшедший.
Спектакль чудо - лучшее, невозможное, недостижимое.
Чайка. Чехов.
"Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми ее".
Пока он лежит на сцене, открывая действие за 15 минут до начала, я не могу пропустить ни одного спектакля.
"УЖО" я в его спектаклях погибаю, тону, сгораю.
Я вижу и чувствую бескрайний взгляд его голубых глаз.
Я вижу и чувствую каждый шаг его актеров(моего любимого театра), вижу и чувствую, каждый звук и слово, каждую мизансцену, каждый ход.
Слишком много счастья. После которого, жить не знаешь как дальше.
Я работать с ним хочу, играть у него, быть его актрисой.
А еще...
Есть о чем мечтать.
Это куда-то дальше и серьезнее чем люблю и боготворю............................
Я им живу.
иногда уходят только за тем, чтобы остановили,
и «нет» говорят только для того, чтобы убедили, что «да».
иногда надо верить не словам, не действиям…
и в молчании все та же ложь.
и взгляды врут, в мире, где мы все переигрываем.
воля и гордость – вот что на самом деле губит.
в ногах валяться, рыдать, просить – вот что на самом деле спасает.
Но она была та, которую я любил всю жизнь, не зная, что люблю. Всю жизнь я думал о других и о другом, а о ней не подумал ни разу, - и оттого все мысли мои были ложью; всю жизнь я видел другие лица, слышал другие голоса, а ее никогда не видал и голоса никогда не слышал, - и оттого ненастоящими казались мне все люди. Только тебя одну я знал, и только тебя одну не видел ни разу. (с)
про таких как мы уже написано много историй.
мой черт, просто напросто Кай, похищенный снежной королевой.
без сквозного действия - невыносимо неинтересно.
я нуждаюсь в чьем-нибудь совете, кажется впервые. я сама - не знаю.
черт, я не только не могу, так еще и не знаю.
и, пожалуй, вот это, действительно впервые.
Как жаль, что тем, чем стало для меня
твое существование, не стало
мое существование для тебя.
...В который раз на старом пустыре
я запускаю в проволочный космос
свой медный грош, увенчанный гербом,
в отчаянной попытке возвеличить
момент соединения... Увы,
тому, кто не умеет заменить
собой весь мир, обычно остается
крутить щербатый телефонный диск,
как стол на спиритическом сеансе,
покуда призрак не ответит эхом
последним воплям зуммера в ночи.
Иногда единственно возможным вариантом становится ожидание. Запираясь в комнате и голове, томительное время чужих сомнений переживаешь особо остро и мучительно. А дальше – только ночь, дальше – только верить, ибо завтра рискует не случится.
я очень люблю читать.
хорошие книги - утопия.
я невыносимо нуждаюсь в поглощении букв.
Как в норе лежали они с волчком, -
зайчик на боку, а волчок ничком, -
а над небом звездочка восходила.
Зайчик гладил волчка, говорил: "Пора",
а волчок бурчал, - мол, пойдем с утра, -
словно это была игра,
словно ничего не происходило, -
словно вовсе звездочка не всходила.
Им пора бы вставать, собирать дары -
и брести чащобами декабря,
и ронять короны в его снега,
слепнуть от пурги и жевать цингу,
и нести свои души к иным берегам,
по ночам вмерзая друг в друга
(так бы здесь Иордан вмерзал в берега),
укрываться снегом и пить снега, -
потому лишь, что это происходило:
потому что над небом звездочка восходила.
Но они всё лежали, к бочку бочок:
зайчик бодрствовал, крепко спал волчок,
и над сном его звездочка восходила, -
и во сне его мучила, изводила, -
и во сне к себе уводила:
шел волчок пешком, зайчик спал верхом
и во сне обо всем говорил с волчком:
"Се," - говорил он, - "и адских нор глубина
рядом с тобой не пугает меня.
И на что мне Его дары,
когда здесь, в норе,
я лежу меж твоих ушей?
И на что мне заботиться о душе?
Меж твоих зубов нет бессмертней моей души.»
И волчок просыпался, зубами касался его души
и лежал, никуда не шел.
Так они лежали, и их короны лежали,
и они прядали ушами, надеялись и не дышали,
никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашали
и мечтали, чтоб время не проходило,
чтобы ничего не происходило, -
но над небом звездочка восходила.
Но проклятая звездочка восходила.
Я хочу только луну, Геликон. Я с самого начала знал, что меня убьет. Но я не исчерпал еще того, что вынуждает меня жить. И поэтому я хочу луну.
а Это кончилось, похоже.
а это никогда не кончится.
невыносимо
Я не могу с тобой спорить, потому что я Иуда.
как жаль, что я не могу быть экзальтированной эмансипе.
как жаль, что я не могу подобраться к тебе, черт, еще ближе.
моего черта люблю и по нему скучаю. вот пожалуй и все.
постоянные приступы дикого страха,
и легкой агрессии.
обезболивающие,
антидепрессанты,
успокоительное, -
у меня все в порядке.
пустая, поверхностная, но держусь.
пропускать учебу больше не получится - рубежный контроль.
очень хочется понимания, чтобы просто кто-то выслушал.
вот херня: это "кто-то" распространяется только на одного человека. моего черта.
необходимы свершения и действия из чувств.
я поняла, что все потеряно, сегодня несколько часов назад, когда выясняя с собой какие-то вопросы, не могла придти к консенсусу, и в итоге просто сказала: "люба, реши сама". и на этом осеклась. себе такое говорю, и что мне думать после этого? как реагировать, и что делать дальше? "люба, реши сама", - говорить самой себе... это кажется проблема.
Перечитала то, что написала пару минут назад... Я то и дело говорю "кажется", это слово так прочно вошло в мой лексикон и так органично попадает в каждую мысль, что даже страшно.
Но именно так я живу сейчас: все, что есть, все, что происходит, все, что думаю и чувствую, оно все - "кажется".
Я не в чем не уверена.
А 23 февраля я написала вот что(не знаю почему не опубликовала, вроде ничего звучит):
"вся моя жизнь - это лист вырванный из чужого блокнота."
"Я уже не люблю вторники, но пока еще в моих силах полюбить среду."
- пожалуй, это лучшее, что появлялось из меня за последнее время. в этом есть стиль и душа. херня конечно, ничего не значащая, но что-то в этом есть все-таки, по-крайней мере я – вижу.
тяжело, но я живу дальше, просиживая мое время над "муз.теорией" моим недописанным вторым ребенком-романом, в терракот-кафе. мне здесь нравится. я пью эрл грей(с трудом выговаривая его название, а казалось бы актриса... стыдно... занимайся речью, люба, занимайся).
а еще, не знаю, как быть с тем, что человек, который казалось бы, всегда меня понимал, и я была уверена, что это не может быть иначе, вдруг совершенно не может понять меня в самом важном вопросе.
вчера разочарование, сегодня стараюсь не думать. у меня тут в терракоте старые странные песни по радио, и я кажется, чувствую в себе силы, что бы писать.
всерьез подсаживаюсь на транквилизаторы, но пока мне, кажется,это необходимо.