опять рвет. и плачу.
говорить нет сил.

желания губят. исполненные - о, боже, как.

как мне выпутаться, как спастись.
 

мальчик мой. я так отчаянно хочу тебе счастья.

боже, как сложно, когда он так навязчиво сидит во мне.
любви. с ним.
его. мне.
 

о, истинная пятница тринадцатое.
шабаш на ломоносовском проспекте.
мда. и во всем это я даже нахожу веселье.
вот оно как... когда смута вокруг, внутри ее не наблюдается.
 

как же это мучительно, он снится мне каждую ночь.
бредить им, видеть в других, когда казалось бы уже так давно нет его.

я сижу в шоколаднице, и нет пути из нее.
все мои рассуждения, они запечатленные буквами, врезаются в мозг.
но ничего большего, что есть у меня кроме мыслей о нем,
все желания и надежды.
сколько можно.
в неизвестности мне не в перед и не назад.
 

пульс как удар по струнам, слова бегут как кровь в венах.

думаю взросление это когда "интересно и бурно" меняешь на "тихо и спокойно".
а счастливым не дают думать.

какие мысли у беспечности? разве, что о дыхании и его сбивчивости от особо томных взглядов. 

любая эксцентричность - желание внимание.
желание внимание, говорит о его недостатке.
вот и все.

что бы быть собою на сцене надо заниматься не актерством, а музыкой.

вот вот закончу второй мини роман. я очень хочу публиковаться. очень хочу. очень хочу.
я вообще много чего могу.
только как. так хочется помощи, чтобы я могла только творить и все.

как же я по нему скучаю. 
так скучать - противозаконно. 
нельзя оставлять эту тоску безнаказанной,
 

пальцы сгрызла.
целыми днями пишу по чуть-чуть (пытаюсь писать)
завтра не в универ, куда-ниубдь.
я там ничего не делаю, сижу с буком, ничего не хочу.

думаю о выходе на сцену, репетициях... о спектаклях и моих работах
и не ёкает. вот как объяснить, отчего и почему.
просто. не знаю. желаний нет.

Точка невозврата.

Возвращаться. Пробираясь по грязи, бездорожью, к тому дому, что душу согревал когда-то. Теперь только дорога и ожидание того, что впереди.
Холодными руками глаза тру. Раз ничего не осталось, к чему же оставаться мне?
Сбегаю оттуда, где все кончилось, туда, где все началось.

Когда не поздно начинать сначала? В 20? 30 лет? Когда не поздно бросить все, и решить попробовать еще раз? Есть ли грань, точка невозврата?
В авиации точка невозврата – это тот момент, перейдя который назад пути не будет. Летит самолет, а небо-предатель – готовит опасность. Перейти точку невозврата – значит потерять возможность вернуться.
Потерять возможность.

Я ехал несколько часов на электричке – в глушь, туда, откуда выбраться хотят. Пешком по сугробам – почему мне кажется, найди я места своего детства, мне станет легче?

Вокруг одиночество насытившее воздух. Кислород вперемешку с тоской. Я бежал отсюда, потерпевший поражение, и возвращаюсь вновь проиграв. Проиграв самому себе.
Кашель, чертов кашель: вот так задыхаясь кашлем, поэты гибнут, не успев и строчку договорить, я же предпочту молчать. Тягостно. Ныть – вот, что я умею в совершенстве. Промокли ноги, все пропало.

Я начинаю различать знакомые дома, вот и улица, название которой больно отзывается внутри. Слишком ранее утро, чтобы встречать людей, пусто и заброшено ощущается. Где-то далеко лает собака, но стоит ей на секунду замолчать, как тишина начинает оглушать. Холодно. Но у этого мороза своя атмосфера, такая томящая, не щадящая, вечная.

А вот и дом. Мой дом. Занесенный снегом, чужеродный как игла, колющая в горле. Нет, я его не знаю, или не хочу знать.
Если бы у человека был орган, отвечающий за память, как приятно было бы избавиться от него, что-то вроде аппендицита мозга. Большой бы спрос был на эту мини-лоботомию.
Я рос в этом доме. И я его перерос.

Утро захватывает мир. Встающее солнце станет моей погибелью. Ну вот, я уже бунтую против законов природы – не хочу, что бы наступал рассвет, но разве я в силах ему помешать?

Собака воет, и вой отзывается стоном ветра.
Вот эта глушь, вот улица, вот дом, ну чего тебе еще? Стало проще? Нашел решение?
Саморазрушение, оно захватывает.
Я не пойду дальше, не зайду в дом, мне не нужен он.
Я не хочу.

Теперь возвращаться в будущее, в промокшей обуви на станцию и в электричку. 

я запуталась в своей жизни, а мой далекий причиняет так много боли.
я не знаю, чего хочу.
столько дней - устала.
я не хочу профессии этой. 
я только писать хочу.
не знаю что и как.

мальчик-мука, мальчик-проклятье.
боже, как больно.
как больно.
ну как так.
 

Танец на Двоих.

Появилось ощущение, что Он постоянно давит мне на плечи. Я просыпаюсь с этим ощущением и засыпаю.
Мы мало знакомы, более чем мало – одну ночь. Или этого достаточно? Достаточно для чего? Для того чтобы влюбиться? Придумать любовь? Я не знаю.
Я ощущаю себя в запертой комнате, бьюсь о стены, а натыкаюсь на его лицо, почему так?

Глава 1. Безымянные.

Когда исчерпываются все банальные причины писать, она начинает писать от зависти, от того, что умеет, от того, что знает смысл этих кнопочек на клавиатуре ноутбука, от того, что чувствуешь себя особенной, той, что пишет. И в кои-то веки она может работать без особой мысли и идеи, без вдохновения, которое беспрестанно сочится из ее пальцев – значит врет. Истинная, что ломается и улыбается. Про тяготы самоидентификации. Кричит – писатель. Пишет – писатель. Актриса к тому же. Человек. Девочка. Сложности в литературной форме. Что я, если я не слова? – берет девизом, и под размеренные стуки кнопок уходит в нирвану. Стук клавиатуры под пальцами – лучшая музыка, когда в аккомпанемент – мысли, и их поток смывающий все. Она может говорить в буквах не о чем – долго, а нет – по делу, о любви к фразам и их построению: Что я, если я – не слова?

С трудом: Я не хочу печататься, я хочу писать.

Что я, если я не слова? – бьется пульсом, а она бьется по квартире, по стенам, в ломке, от невиданного ада где-то возле легких. Что я, если я не слова?

«Я написал это, и это правда»

вот так просто: добро пожаловать, весна.

я знаю, что ты один из тех людей, что не ходят под зонтом.
вымокая сегодня безбожно, теплится во мне надежда, что это нас сегодня объединяло.
и еще... твое одно слово с вниманием ко мне.

мне же тебя много. какой же ты бесконечный. 
я читаю тебя, изучаю твои строчки, так внезапно найденные,
так досконально разобранные мной. 
я прочту их еще пару миллиардов раз.

мира нет кроме тебя.

я поймала весну в последние два дня, оттого, что мне стало все равно.
мне наплевать стало на все. я не хочу актрисой быть, режиссером.
писать и все.
все все все.
я передумаю. я устала.

 

мое любимое занятие лежать на кровати и думать.
на чьих то чужих кроватях, в чьих то чужих квартирах.
так устала от всего, потеряла интерес, желание что-либо делать.
слушаю аукцыон.
неприкаянная.

больше не надеюсь,
осталось только чистое желание,
не запачканное возможностью его удовлетворения.

полномасштабное творчество  - мои слова, и никаких пустых отчаянных  вздохов.

завтра будет. вот уже подкрадывается.
а я ничего не жду - 
кризис открытых глаз.

почему когда я все испортила мне стало так хорошо?

бездушное творчество, рассказ на заказ.
но получилось неплохо!
хочу писать, много и сильно. даже вот так.

Снег.

Когда они столкнулись лицом к лицу, время замерло. Прохожие все так же бежали куда-то этим вечером, снег продолжал падать, только эти двое вдруг остановились посреди целого мира. У дверей театра, под светом фонарей, что освещали все больше его глаза, цвета холодного моря, он даже не успел прикурить, вот так глупо попал в это оцепенение с сигаретой во рту и зажигалкой в руке. Снег падал на ее растрепанные волосы, на ее ресницы, но она не могла моргнуть, не хотела ни на секунду выпускать его лицо из своих глаз. Мир вокруг вдруг стал нечетким, для этих двоих все потеряло смысл, жизнью стал один момент, продлить который стало единственным желанием.
- Я Вас знаю. – Проговорил он медленно, доставая сигарету изо рта, и неловко ощущая биение сердца, которое не билось так отчаянно, еще ни разу в его жизни.
- А я знаю Вас, - вырвалось у нее, и она заулыбалась, открыто и добро, так как можно было улыбаться только в этот момент, когда мира больше не было, когда больше не было иного смысла, кроме его лица.
- Нет, я знаю Вас иначе. – Говорил он, а пошевелиться не решался, холода не чувствовал, кровь закипала в венах, пока слова срывались с губ.
- Кирилл, ты идешь? – грубо и ярко женский голос порушил все, развеял магию, его обладательница радостно смеялась, и не собиралась уходить.
- Нет, Галя, езжайте без меня. – Бросил он, даже не переведя взгляда на нее.
- Ну, Кирилл, - она дернула его за плечо, и голова его упала вниз, взгляд затерялся под ногами, - А Федя просил передать, что ты сегодня потрясающе играл.
- Спасибо, - пробормотал он, - Спасибо, Феде, и езжайте без меня.
- Ладно.
Снег продолжал падать, этой весной небо поражало навязчивостью своего присутствия. А он вернул свой взгляд той, что теперь стала его владелицей.
- Я действительно знаю Вас, Вам может показаться это странным, но кажется, все это было про Вас, о Вас, и только ради этого момента.
Ей не верилось, все казалось сном, но сон был настолько прекрасный, что проснуться стало бы бедой, и она бы не просыпалась, засыпала раз за разом, раз за разом.
- Не молчите, я начинаю думать, что зря все это говорю. – Прошептал он.
- Нет, нет, - вновь заулыбалась она. – Просто у меня нет слов… Кажется, Вы сейчас сказали мои слова.
- Неужели так бывает? Живешь, делаешь что-то… И вдруг встречаешь человека, девушку, ангела и больше ничего нет. Так бывает? Скажите мне.
Только она не говорила, ей не нужны стали слова, она сделала шаг к нему, так близко, так остро, словно теперь уже дышать придется совместно, ее легкие отказывались делать вдох без его легких. Она кивнула, и глаза ее наполнялись слезами, какая-то эйфория разрывала ее изнутри, она знала еще секунда до взрыва.
- А я, дурак, не верил в сказки. – Проговорил он и рассмеялся.
Вместе с ним засмеялась и она.
- Уйдем отсюда, сбежим, давай? – вдруг заговорил он серьезно, - Я больше не хочу ничего, кроме тебя рядом. Я знаю, вся жизнь моя была для этой встречи.
И она снова кивнула, онемевшая от счастья.
- А я ведь даже не знаю твоего имени, я ведь даже не знаю…
- Катя, - проговорила дрожащим голосом, все это настоящее захватило ее, увлекло в бурю, что кружилась голова. Мозг стирал все происходящее в жизни до этого момента, безбожно кромсал все, когда то имевшее важность, кроме тех минут что были связанны у нее с этим человеком.
Они уходили в вечность вместе, видимо вымолив у Бога счастье. Их судьбой остались они сами. Шел снег, возможно именно так Всевышний подглядывал затем, что натворил: соединил скитальцев, объединил безумных, забрал их у мира, и отдал друг другу.
В один одинокий вечер, двое поверили в чудо. 

Мне бы разрушить замкнутый круг невстреч,
мне бы выжечь из сердца дотла тебя…
Но я на встречку кидаюсь
распятой душой,
но я теряюсь среди проливного дождя.

я не хочу дорогу, и дороге я не нужна.
ноги вперед не идут, растворилась земля.

Кружится вечность, качая мольбы мои,
Милый, фортуна не с нами, прости.
Мне флеш-рояля в конце пути не встречать,
я оборванец, и вынужден я блуждать.

Вешние воды, как змеи, мне душу мою затопили.
Бурное счастье ночей, злые будни закрыли.
Прячусь в метро – вижу сны на кольцевой,
кнопки мне – иглы, но я смиряюсь, прощаюсь с тобой.

Давит виски - весна.
Чертова рифма к весне – тоска.
Выпить мне виски нельзя, я - больна.
Я на таблетках, а за окном - весна.

- Девочка, деточка - ты молодец,
ты свершения ищешь, дела.
ты не пьешь и почти что не куришь.
маму порадуешь, да.
В истинных чувствах замкнулась или в беде?
Кто же ответит, спасет, окажись ты на дне?
- Я ведь уже, отвечаешь не щурясь,
деточка любит наркотики, спать и мечтать.
девочка губится искусством и манится раем,
все это просто, но….

моя тоска, не причина делать тебя виноватым.
станция динамо.
станция беда.
иногда я люблю метро.
когда нет тебя.

Дотронуться до его лица, сократить этот болезненный вектор до минимума, снять расстояние, стать единым.
Обжечься его губами на своей шее, мучиться в его руках, слишком сильное влечение, она рыдает, когда он ее касается.

А ты оставь меня в плену тоски,
она мне сердце бережно сковала,
но от твоей руки, моей руки,
теперь не оторвать, хотя б желала...
Нет! это все в бреду я нашептала,
Не верь, не слушай, убегай - молю.
Ты мне мучением послан, послан адом -
Но я тебя, мой мальчик, раем назову.

оставь мне чуть-чуть чудес.
знаешь чего я боюсь?
что эта нить связывающая нас порвется.
приятно ее сокращать, приближаясь к тебе,
страшно проверять на прочность, отдаляясь.
но я как волчица вцепилась в тебя.
не выпущу, не отдам.
 
пару дней вроде в порядке.
ленивая сука.

меня будоражит образ: он. мой идеальный. 
писатель с синяком под глазом - воплощение красоты.
щетина и скульптурные глаза моего цвета.

 

все говорят, что надо отпустить.
но я так за него зацепилась,
что не в силах, даже чуть-чуть дать ему свободу от себя.
подпитываю его энергией
оттого гибну.

 

нервоз.

прирожденные убийцы.

дайте сил.
я разваливаюсь.
напоите меня таблетками,
избейте до полусмерти,
изнасилуйте.
унизьте.
разорвите.
выплеск моих эмоций.
и бесчувственности.