То время, страшное время 90-х, — возможно, прошло. Но это время, которое нам сегодня мнится, еще не наступило.
Я занимался сообщениями о происходящем с раннего вечера четверга.
Можно ли было сомневаться в том, что даже весьма количественно умеренные подразделения русской армии, при наличии соответствующей техники, в состоянии за полдня распылить-раскатать все это кошерное хачапури? — вопрос риторический.
— Примечателен и просчет организаторов с исполнителями: наверняка назначенная ими экспертом кривоногая дурнушка Юлия Латынина, — или еще что-либо в таком же роде, — убедила их, что, мол, Russia не хочет и не может.
В рамках этого просчета следует рассматривать долгое молчание прессы САСШ, предназначенной для внутреннего, или, точнее, "внутризападного" потребления. При этом русскоязычное Радио Свобода, устами работника Фонда Карнеги Алексея Малашенко, громко сетовала на ... нерешительность нашего правительства. Он так и сказал — "нашего". Затем AP распространила сдержанный комментарий об успехах грузинских войск, — но безо всяких фанфар. Напротив, с проступающим сквозь скупые журналистские строки, сожалением о жертвах кровопролития. Пуще того, они, т.е. AP и РС даже поместили сообщение о горящей республиканской больнице в Цхинвале. Это был плохой знак. Они были уверены, что Мишико выиграл войну у лубянских чекистов и осетинских бандитов.
Но едва только стало ясно, что Russia кое-чего хочет и кое-что уже, вроде бы, (неужели?!) может, eдва только русские танки стронулись с места, как Фонд Карнеги и Cº изменил свои взгляды. Первым, разумеется, выразил недовольство Мэтью Брайза в программе тифлисского телевидения. Потом по CNN из-под общеэуропейского знамени залепетал o попираемой свободке мелкий мокрушник Мишико. Когда же вьетнамский пленник-кандидат в президенты САД, гневно призвал Москву вывести войска с суверенной территории, извините за выражение, Грузии, а за ним — раздался голос нынешнего президента, который повторил примерно то же самое, объявив себя посредником "в разрешении конфликта при сохранении территориальной целостности", стало понятно, что зловонное бакланье, понасильничав, разбежалось по подворотням. Приморили, гады, приморили.
Все это недурно. Но покуда больше всего напоминает незабываемый приштинский марш.
Только в том случае, если русские войска, вместе с войсками Южно-Осетинской Республики, выйдут на ее административные границы — и немедленно приступят к их обустройству, так чтобы даже духу от Мак-Дональдса по-картвельски невозможно было туда проникнуть, проведут тщательную зачистку всей южно-осетинской территории, чтобы ни одного мишикоида, посмевшего поднять руку на русского солдата, там не сохранилось, после чего заключат с южно-осетинскими властями соглашение о временном, до 2018-го года, пребывании в ее пределах миротворческих сил, включая истребительную и бомбардировочную авиацию, — тогда, и только тогда позволительно будет надеяться на реальный уход того времени. О наступлении же времени этого я и заикаться не решаюсь.
В период обустройства границ и пр. допустимо вести переговоры "об урегулировании конфликта" хоть бы и присутствии представителей САД с наблюдательными функциями. Отчего же? — вреда от этого особенного не вижу.
Нет, кстати, никакой нужды немедленно формально признавать независимость РЮО. Не видим и необходимости во что бы то ни стало бомбить Тифлис. Это старый армянский город, в котором то ли еще при Алексее Петровиче, то ли уже при кн. Барятинском из каких-то соображений стали поощрять увеличение "грузинского элемента" в составе местных жителей. Время было романтическое, трогательно-смешное.
Прежде чем мы перейдем к очередной части нашего обзора, — в ней речь пойдет о свидетельских показаниях, так или иначе полученных следствием в период его непосредственной работы над Царским Делом, — мы хотели бы вкратце изложить принципы, которыми авторы руководствуются при подготовке этого материала. А материал становится все более объемным. Вполне допустимо, что г.г. читатели несколько утомились чрезмерно «чревоточивым» методом его подачи. Сюжет, если таковой вообще позволителен в подобных обзорах, развивается слишком медленно. Мы постоянно задерживаем читателя, предлагая ему возвратиться к ранее изложенному, толчемся вокруг да около того или иного документа, предлагая то сравнительный анализ его перевода с языка на язык, то ссылаясь на подробности биографии лица, как-то связанного с обстоятельствами возникновения (обнаружения) этого документа. Мы готовы признать, что подобное не только может, но и должно показаться скучноватым. Особенно, в отсутствии развернутых промежуточных выводов, полемики и всего того, что естественным образом привлекает к себе интерес, позволяет принять участие в обсуждении, высказать собственное мнение.
Причина нашей медлительности в одном.
С.Ю.Витте приводит заявление, услышанное им в 1905 г. от выдающегося ученого-физиолога И.И.Мечникова, будущего нобелевского лауреата, известного своими либерально-демократическими взглядами:
«Вот этот милейший, достойнейший и талантливейший Мечников упрекал меня также, что я мало убил людей. По его теории, которую он после выражал многим, я должен был отдать Петербург, Москву или какую-нибудь губернию в руки революционеров. Затем через несколько месяцев их осадить и взять, причем расстрелять несколько десятков тысяч человек. Тогда бы, по его мнению, революции был положен конец. Некоторые русские с восторгом и разинутыми ртами слушали его речи. При этом он ссылался на Тьера и его расправу с коммунистами»
(См. Витте С.Ю., Воспоминания, мемуары. В 3 т. М., ACT, 2001. т. 2, с. 493.)
[показать]
Илья Ильич Мечников (1845—1916)
Да. Пошел разогрев. Возможно, пробный. Смотрят, как кто себя вести станет. Разведка боем.
... являются основными требованиями, предъявляемыми к приказу...―©
К июню 1918 года «Сибирский вопрос» стал «основной проблемой американской внешней политики», а внешняя политика будущей Страны Абсолютного Добра всегда была для стран Согласия основной проблемой «Cибирского вопроса». Кратко положение можно обрисовать так: только Япония могла предоставить главные компоненты вооруженной интервенции, потому что лишь у нее были свободные войска и транспорт и лишь она располагалась достаточно близко к Сибири. Америка не была готова дать все необходимое, главным образом, потому, что не доверяла Японии.
Трехмесячные попытки Франции и Британии воздействовать на САСШ потерпели неудачу. Однако ж к лету в непробиваемом отказе от вмешательства в российские дела президента Вильсона начали появляться трещинки — как раз наметились положительные сдвиги в безконечных переговорах с Японией о взаимоприемлемом базисе сотрудничества в Сибири.
Сравнение Южной Осетии с Республикой Сербской Краиной — правомерно с точки зрения, т.с., объективной. Но — 12 лет тому назад все было иначе. Речь тогда шла о победоносном шествии САСШ и о полностью парализованной России. Этот пик пройден. Тех САСШ больше нет. Если Россия сочтет для себя нужным (т.е. окажется в состоянии принять соотв. решение) — и РЮО, и Абхазия уцелеют.
Цитация современного униатского автора (Последствия отпадения России от Апостольской Столицы.) :
>Моральность православных христиан низка: нечестность, пьянство, ругань, жестокость, лень, неряшливость, мордобой, распущенность, богохульство. Отсюда — отсутствие в русском народе внутренней дисциплины и неорганизованность нашего творчества, отсюда наша восточнославянская непроизводительность в труде и наша вечная культурная, а значит и материальная отсталость. А так же неприязнь к людям умственного труда, одаренным личностям, т.е. четко выраженный стадный инстинкт абсолютного большинства членов общества.
А теперь позволю себе привести еще одну цитацию из классики жанра:
>"Душу русских пропитал вековой деспотизм, у них нет ни чести, ни совести, они неблагодарны и уважают лишь того, кого боятся. Они не в состоянии сложить дважды два... ни один русский не может даже стать паровозным машинистом... Неспособность этого народа поразительна, их умственное развитие не превышает уровня ученика немецкой начальной школы. У них нет традиций, корней, культуры, на которые они могли бы опереться. Поэтому их без всякой потери для человечества можно исключить из списка цивилизованных народов."
...Жаркая и душная (парная) погода в Екатеринбурге, отмеченная Д.Н. Маминым-Сибиряком, — не помешала сохраниться трупику собачки В.К. Татианы более 11 месяцев, почти не разлагаясь. Трупик собачки, которую звали Jemmy, обнаружен 25 июня 1919 года в пресловутой шахте, где он почти нетленно пребывал, лежа в железисто-кислотной воде. Обратим внимание, без этой собачки не обходится ни один рассказ о гибели Семьи. И как-то так всегда выходит, что ее, вроде бы, сразу нашли. Но прошел-то почти год, а на фотографии Jemmy даже не лишился шерстки. Это все из разряда штыка, кровавых луж и т.п.
Продолжение следует.
Читайте вскоре во "Взгляде и Нечто". Оставайтесь с нами.
Точность определения "литературный власовец", в свое время приложенного к покойному А.И. Солженицыну покойным же американским шпионом акад. А.Н.Яковлевым, сегодня просто поражает.
Ген. Власов раздражал начальство именно своим нелепым и смешным важничаньем. Он воображал себя этакой сложной и трагической фигурой, великим военачальником, которому кем-то поручено спасти страждущее Отечество, "используя черта для борьбы за ангельское преображение". Вокруг этого наворачивалась целая историософия.
А не деле — был некий генерал новой формации, неопределенного уровня военных дарований, попавший в плен и перешедший на сторону противника. Все. И не более того. Но Андрей Андреевич фордыбачил, пузырился, не хотел носить германскую форму, его пропагандисты назойливо толковали в Дабендорфе и прочих местах, что сейчас, мол, они с помощью фрицев разгромят Сталина, а потом, когда укрепятся, выгонят фрицев прочь и т.д., и т.п.
То, что он все-таки был передан русским (советским) властям, а не привлечен к работе в ЦОПЭ, "Освобождении", Переселенческом Комитете вместе с гр. Граббе или в Толстовском Фонде вместе с г-жой Шауфусс-Раппопорт, есть результат одномоментного сплетения привнесенных политических обстоятельств. Кроме того, он заигрался. Ему предлагали "просто уйти", а он упорно добивался, чтобы его признали "воюющей против Сталина и Гитлера стороной". Его претензии не были удовлетворены. В противном случае он мирно покоился бы сегодня на одном из русских кладбищ САСШ или, в крайнем случае, Аргентины.
В той же системе культурно-психологических координат действовал и А.И. Солженицын. Посредственный автор-эпигон, начитавшийся раннего Федина, Зощенко, Пантелеймона Романова (до которого ему — как до звезд), Лескова и Мельникова-Печерского, но обладавшиий дьявольским самомнением, которое с молодых лет позволяло ему любую совершенную им низость списывать на то, что "миссия обязывает". Но он начинал — и продолжил, и завершил! — в условиях, неизмеримо более легких и удобных, нежели А.А. Власов. Шла не "горячая", а "холодная", идеологическая, психологическая и тому подобная война, с той особой ролью, которая отводилась командованием "пятой колонне", "иодеологическим диверсантам", "носителям демократической идеологии", — как бы мы не называли подобную публику. Время не только было другим. Его было намного больше. Новое начальство чувствовало себя безопасней и уверенней в своей борьбе с "империей зла".
"Протодиссидентская" тусовка начала 60-х оценила литературную продукцию, предложенную рязанским учителем математики (по доселе неведомым причинам отобранного и по столь же неведомым критериям признанного достойным использования на совсекретном объекте оборонного значения). "Глубоко проредактированная" Анной Берзер, т.е. приведенная в профессиональную литературную норму, повесть об Иване Денисовиче была рекомендована в печать. А уже через два-три года и сам Александр Исаевич в целом был предложен на должность великого писателя Земли Русской. Все остальное известно.
Но Александр Исаевич, как некогда Андрей Андреевич, имел привычку иногда хулить хозяйские пироги, при этом пожирая их с завидным аппетитом. Он, бывало, грешил отсебятиной, злоупотреблял "творческим подходом" к четко поставленной задаче. К этому относились с пониманием, но и без восторгов.
Намного удобней было иметь дело с Мстиславом Леопольдовичем Ростроповичем. То был приятный собеседник, виртуоз, на относительно законных основаниях занявший свою нишу в исполнительской индустрии. Порученные ему по ведомству психологической войны задания он выполнял с легкой небрежностью, не впадая в противоречия, не доставляя никаких хлопот непосредственным руководителям (кураторам). На вырученные деньги увлеченно скупал антиквариат и недвижимость.
Потому и на похоронах его все происходило и симпатичнее, и шикарнее с точки зрения представительской, нежели чем мы наблюдали в случае с кончиной Солженицына.
На этих кадрах кинохроники мы видим окончание гражданской войны в Финляндии. Только это не обычные кадры парада белых в Хельсинки, которые можно встретить в Сети как фотографии, а массовая сдача "Западной армии" красных под Лахти 2 мая 1918-го года. В отснятом на месте сдачи эпизоде кинохроники видно огромное количество повозок, сброшенных с них пожитков и лошадей. Дело в том, что подавляющее большинство "сдавшейся армии" составляли гражданские беженцы — старики, женщины и дети. 20 тысяч человек много дней продержали в чистом поле, часть из них расстреляли, остальных направили в лагерь на территории казарм в Хеннала (Hennala).
Сделанные уже современными финскими историками подсчеты количества жертв устроенной белыми зачистки основываются теперь не только и не столько на собранной Социал-демократической партией Финляндии "статистике террора", но на записях в церковно-приходских книгах Финской евангелической церкви. Оказалось, что такие подсчеты ненамного отличаются от "партийных".
Возьмем финские данные. Интересно, что "советские" от них почти не отличаются, но, поскольку советские историки все врали были предвзяты и необъективны...
10 причин не ходить в Церковь
©―garra::)
10 причин, по которым я не умываюсь
1. Потому, что меня заставляли умываться в детстве
2. Те, кто умываются - лицемеры - думают, что они чище других
3. Не могу решить, какое мыло лучше
4. Когда-то я умывался, но потом мне это надоело
5. Я умываюсь только по большим праздникам - на Рождество и Пасху
6. Никто из моих друзей не умывается
7. Начну умываться, когда стану старым и грязным
8. У меня нет времени на умывание
9. Зимой вода слишком холодная, а летом слишком теплая
10. Не хочу, чтобы на мне зарабатывали производители мыла
История, будто бы рассказанная несуществующим (что само по себе не пошло ей на пользу) камердинером Государя Николая Александровича, тем не менее, находит известное подтверждение не только в виде отрывочных воспоминаний вдовы и сына полковника военной разведки САСШ Слотера. Даже если признать, что их память сохранила рассказы мужа и отца с достаточной отчетливостью, нельзя не учесть что сам покойный разведчик выступил гарантом истинности сведений, содержащихся в рукописи Парфена Алексеевича (Ивановича) Домнина (Доминина). Гомер Слотер был профессионалом, но даже по одной этой причине ему могло быть нелегко признать допущенную ошибку. Но существуют сторонние свидетельства. Летом 1918 года некий датчанин по имени Пауль Ри (Poul Ree) состоял в должности вице-консула своего королевства в городе Перми. Туда, как известно, удалились те большевистские силы, которым пришлось оставить Екатеринбург. В 1967 году отставной дипломатический чиновник Ree, доживаюший свои дни в Копенгагене, ответил на запрос британского исследователя касательно известных событий в Екатеринбурге. В письме говорилось:
Даже незабвенный Государь Николай Павлович по воспитанию своему был не чужд прогрессизма. Он однажды высказался в том смысле, что представительное правление предпочтительнее, и он бы лично хотел бы жить при таком правлении, но Россия, мол, к такому правлению не готова...
ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ
АДМИНИСТРАТИВНОГО СОВЕТА
ВРЕМЕННОГО СИБИРСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
14 сентября 1918 г.
О ВОССТАНОВЛЕНИИ СМЕРТНОЙ КАЗНИ,
КАК НАКАЗАНИЯ ЗА НЕКОТОРЫЕ
ТЯГЧАЙШИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Farewell to the keeper of Russia's conscience
Прощай, хранитель совести России!
______________________________
Но па-азвольте! Ясно же было сказано, что мы остались без совести ешё в 1989 году!
[305x454]
Акад. А. Д. Сахаров - светоч совести.
М., 1990. Офсет; 96 х 64.
Так как же?!
Летят автострадные танки,
Шуршат по асфальту катки,
И грабят швейцарские банки
Мордатые политруки.
И мелом на стенах Рейхстага
Царапает главстаршина:
"Нам нужен Париж и Гаага,
И Африка тоже нужна!"
Опять над театром Ла Скала,
Лишь только развеется дым,
Крылатые реют шакалы,
Мотором гудя запасным.
Повсюду плакаты Тоидзе
(тираж - сорок первый, весна):
"Нам нужен Неаполь и Ницца,
И Африка тоже нужна!"
В Ла-Манша глубинах угрюмых,
Повсюду, куда ни взгляни,
Ползут в водолазных костюмах
Агенты Кровавой Гэбни.
У этих заданье простое:
Им нужен писатель Резун,
И Африка (это святое),
И Марс, и Луна, и Нептун!
Несутся крылатые танки
В рассветной дали голубой,
Рыдают в Европе гражданки
Над горькой своею судьбой.
Ах, как же трагически поздно
Услышан завет Резуна:
Им нужен и Лондон, и Осло,
И Африка тоже нужна!"
(с)— Marketolog_s
[показать]Бог с ним. Умер — похоронят. Это как бы парафраза замечания кого-то из знаменитых наших старцев, имя ускользнуло. Кто-то из монастырской братии пришел к нему на откровение помыслов — и стал жаловаться на свое состояние, на постоянное ощущение того, что он вот-вот умрет и т.п. В какой-то момент старец прервал его, говоря: "Да ты не безпокойся, о. N. Умрешь — отпоем и похороним". Здесь другая любопытная особенность в культурном восприятии события. "Они", будь то Растропович, Солженицын и многие подобные лица в иных местах, — жили как-то так, что не только у них самих, но и у рядовых сограждан этих великих людей, исподволь создалось впечатление, будто так оно и продолжится. Никто никогда не помрет. Вот, хоть бы тот же покойный Александр Исаевич — узник Гулага, чье здоровье было подорвано жестокими пытками на Лубянке и круглосуточным многолетним лесоповалом, поздно диагностированным и кое-как залеченным раком (что только естественно при низком уровне безплатной сталинской медицины). — Но, благодаря своему гению и моральной поддержке со стороны свободного мiра, он не только выжил и окреп, но с каждым годом становился все веселее и здоровее. И вдруг такая незадача. Что такое, спрашивается, 89 лет?! — Поговаривают, что состояние его здоровья ухудшилось потому, что он позволил себе несколько уклониться от той пропаганды демократических, антитоталитарных ценностей, которые и были для него цельбоносными. Вспомним, что покойные лжедиссиденты Владимир Максимов и Андрей Синявский, едва только посмели негативно откликнуться на силовой этап демпреобразований 1993 года, — так, невзирая на прошлые заслуги, почти немедленно тяжело заболели, а вскоре и умерли в забвении. Причем в сравнительно нестарых годах. Между тем, сторонники и застрельшики этих самых преобразований, прожили намного дольше. А некоторые здравствуют и по сей день. Впрочем, они помоложе ушедшего от нас великого гражданина.
А вот мы сейчас и узнаем, в одном ли ранге состоял новопреставленный великий писатель, великий мыслитель и великий гражданин с великим музыкантом и мыслителем М.Л.Ростроповичем, или все-таки пониже.