Генерал Жанэн до войны был прикомандирован к нашей Академии Генерального штаба для изучения постановки у нас дела высшего военного образования и выучился хорошо говорить по-русски. На войне он командовал полком и состоял затем в штабе генерала Жофра, а последнее время находился при нашей Ставке в Могилеве. Он знал быт и уклад нашей армии. Когда французы задумали в 1918 году восстановить русско-германский фронт, Жанэн был послан в Сибирь, чтобы вступить в должность главнокомандующего русско-союзными войсками, долженствовавшими состоять из чехов, сербов, поляков и румын из числа наших военнопленных, к которым должны были присоединиться французы, англичане, американцы и японцы. Но по приезде в Омск генерал Жанэн оказался не у дел, так как, во-первых, с капитуляцией Германии отпадала надобность в новом фронте против нее, а во-вторых, адмирал Колчак признал неудобным вручать командование русскими войсками иностранцу.

Странная вещь, по идее или с духовно-моральной стороны Колчак был почти всегда прав в своих намерениях или решениях, но также всегда выходило, что в приложении на практике его решения оказывались нежизненными, а то и вовсе вредными. Так было и в данном случае. Нет никаких данных гадать, что произошло бы, если бы Колчак исполнил волю союзников и дал Жанэну назначение, для которого тот ехал из Парижа. Лучше нам могло бы и не сделаться, но уже без всяких гаданий можно утверждать, что не было бы и хуже, ибо хуже того, что случилось, ничего придумать нельзя. Лучше уже было бы потому, что тогда полковник, по-сибирски генерал-лейтенант, Лебедев не руководил бы действиями наших войск, а на его месте был бы знающий, авторитетный генерал, хотя бы и не русский. Затем, возможно, что Жанэну не только удалось бы удержать па фронте чехов, поляков, сербов и румын, но и привлечь туда японцев, что было бы самое важное. Да и французская помощь имуществом и оружием была бы реальнее. Во всяком случае, терять нам было нечего, а выиграть можно было многое. Но идея великодержавности и престижа России, владевшая Колчаком, мешала ему видеть вещи в настоящем свете. Жанэн остался в Омске в качестве номинального главнокомандующего союзными контингентами, отнюдь не желавшими воевать и подчинявшимися ему постольку, поскольку он был для них исправным интендантом. Роль малопочетная, и надо удивляться, что он с нею мирился и досидел в Сибири ровно до той минуты, как явился косвенным убийцей адмирала Колчака.

[показать]
Ген.Морис Жанен, главнокомандующий войсками интервентов в Сибири

«В 1954-м или 55-м году, не помню точно, в МГУ перед студенческой аудиторией выступал Семен Михайлович Буденный. «Вы знаете, как меня называл Троцкий?» — обратился он к собравшимся (а было около тысячи человек) Мы дружно и искренне ответили: нет. Что вообще мы тогда могли знать о высказываниях Троцкого, кроме «молодежь — барометр партии», почерпнутого из «Краткого курса», и, как нам было объяснено, ошибочного и демагогически-льстивого? Покрутив знаменитые усы, маршал продолжал: «Ну, как это называется, впереди — голова человека, а сзади — конский круп?» «Кентавр», — подсказали из зала. «Вот-вот, — продолжил маршал, Троцкий про меня сказал: «Кто такой Буденный? Половина человека, половина лошади. Не поймешь, чего больше». Огромная аудитория актового зала рассмеялась. Выступление явно удалось. Чувствовалась и глубокая личная неприязнь командарма к предреввоенсовета.»

[показать]
Маршал С.М.Буденный, Москва, 1968 г.