В июле 1919 г. Екатеринбург был вновь захвачен наступавшими частями Красной армии, что положило конец правлению белых на Урале. Силы белых и чехословаков откатились с Урала на восток. В переполненном искавшими спасения беженцами железнодорожном вагоне на восток выехал и Н.А.Соколов, сумевший взять с собой несколько ящиков. В них по большей части находились материалы и протоколы допросов свидетелей, а в двух ящиках были вещдоки — тщательно завернутые в ткань 311 различных предметов, найденных в Ипатьевском доме и в окрестностях рудника в урочище Четырех Братьев. Среди них было около тридцати фрагментов костей, «сгустки растопленных жировых масс животного происхождения», волосы, оторванный палец, который, как был уверен Соколов, представлял собой безымянный палец Императрицы, раздробленные осколки ювелирных украшений, небольшие иконки-образки, обрывки одежды и обуви, а также различные металлические предметы: пуговицы, пряжки, пряжка от ремня Цесаревича, револьверные пули, клочки окровавленных простыней и прочие мелкие предметы. П.П.Булыгин упоминает также о «тринадцати каплях крови», хранившихся в капсулах из-под мышьяка. Эти ящики постоянно находились при Соколове на пути из Екатеринбурга в Омск, из Омска в Читу и из Читы в Харбин. В Чите Соколова едва не расстреляли подчиненные атамана Семенова, который, как посчитал следователь, состоял в иудеобольшевицком заговоре с целью предотвратить предание огласке его версии гибели Царской Семьи. Этот эпизод, естественно, мало способствовал тому, чтобы Соколов хоть немного успокоил свои расшатанные нервы. Похоже, что истерическая взвинченность Николая Алексеевича, счастливо спасшегося от Семенова, спасла его и во второй раз: когда генерал М.К.Дитерихс предложил ему обезпечить безопасную эмиграцию из России, следователь отказался, заявив своему верному помощнику капитану Павлу Булыгину, что подобное предложение — составное звено в цепи заговора с целью отобрать у него его драгоценные ящики.
А в начале 1920 года...