[показать]
"Никий: Уж не лучше ль нам
В беде такой с мольбою к алтарю припасть?
Демосфен: К чьим алтарям? Поди, в богов ты веруешь?
Никий: Ну да!
Демосфен: А почему же?
Никий: Потому, чудак,
Что я богопротивен. Значит боги есть.
Демосфен: Ты прав!.."
(Аристофан "Всадники")
[433x524]кто такие эти ACLU, что уже который год устраивают шумные кампании против символики Рождества в САСШ. Зато ханукальная символика в общественных местах гражданских прав ничьих не ущемляет. Правозащитная сволочь.
Точнее, правозащитная шпана, по выражению известной поэтессы Юнны Пинхусовны Мориц, которая на старости лет образумилась - и пишет, напр., так (в своем цикле о Сербии): "Много денег у говНАТО...". Это аллюзия на знаменитое пушкинское:"У Клариссы денег мало, ты богат, иди к венцу: и богатство ей пристало, и рога тебе к лицу."
[показать]Психологические причины ст. репрессий.
Это была изощренная месть крававава тирана своему конкуренту. Представьте, каково было Льву Давыдычу в том же 1937 году из газет узнавать, как он силен, какую огромную мощь имели, оказывается, его сторонники в СССР. Как он локти кусал, бедняга, с его-то комплексом собственной незаурядности, когда узнал, что все секретари обкомов (кроме Жданова), горкомов и райкомов, все председатели совнаркомов (кроме Молотова), едва ли не все наркомы, все высшие военные (кроме Буденного с Ворошиловым) были, оказывается, его агентами и убежденными троцкистами. НКВД, Коминтерн, Наркомпрос, ВЛКСМ, Наркомвнешторг, Союз писателей… Троцкисты, кругом одни троцкисты! А в Советском Союзе и за рубежом издавалась массовыми тиражами литература, рассказывавшая о великом коварстве злокозненных троцкистов, находившихся одновременно и «в обозе», и «в авангарде» сил «империалистической реакции».
Вот Лев Давыдыч умом-то и подвигся, полился чернильной Ниагарой бред о «мiровой революции» во главе с несуществующим «IV Интернационалом», который поведет революционные миллионы на штурм «неба и земли», все эти шаблонные «письма мировому пролетариату» и по отдельности – пролетариату китайскому, немецкому, голландскому, британскому, индийскому, американскому и др.; все эти рассуждения об огромном количестве его сторонников в СССР, которые грудью встанут против затеянной Сталиным «капиталистической реставрации»; все эти вопли о «нарушениях законности» и «попрании советской демократии» Сталиным… Совсем рехнулся. Теперь можно было его голыми руками брать. Более того, кабы не Меркадер, Лев Давыдыч сам бы помер от разжижения мозгов.
[показать]...Чем ближе подходили к Цемесской бухте, тем сильнее нарастал грохот боя. Ночью плацдарм не часто бомбили, а тут волнами со стороны моря накатывали вражеские бомбардировщики, гул их заглушался грохотом взрывов, и от этого казалось, что самолеты подкрадываются бесшумно. Они пикировали и тут же, разворачиваясь, уходили в сторону. Люди у нас подтянулись, суровее стали лица бойцов, вскоре мы и сами оказались на свету.
Ночная тьма во время переправ была вообще понятием относительным. Светили с берега немецкие прожекторы, почти непрерывно висели над головой "фонари — осветительные ракеты, сбрасываемые с самолетов. Откуда-то справа вырвались два вражеских торпедных катера, их встретили сильным огнем наши "морские охотники". Вдобавок ко всему фашистская авиация бомбила подходы к берегу.
То далеко от нас, то ближе падали бомбы, поднимая огромные массы воды, и она, подсвеченная прожекторами и разноцветными огнями трассирующих пуль, сверкала всеми цветами радуги. В любую минуту мы ожидали удара и, тем не менее, удар оказался неожиданным. Я даже не сразу понял, что произошло. Впереди громыхнуло, поднялся столб пламени, впечатление было, что разорвалось судно. Так оно в сущности и было: наш сейнер напоролся на мину. Мы с лоцманом стояли рядом, вместе нас взрывом швырнуло вверх.
Я не почувствовал боли. О гибели не думал, это точно. Зрелище смерти во всех ее обличьях было уже мне не в новинку, и хотя привыкнуть к нему нормальный человек не может, война заставляет постоянно учитывать такую возможность и для себя. Иногда пишут, что человек вспоминает при этом своих близких, что вся жизнь проносится перед его мысленным взором и что-то главное он успевает понять о себе. Возможно, так и бывает, но у меня в тот момент промелькнула одна мысль: только бы не упасть обратно на палубу.
Упал, к счастью, в воду, довольно далеко от сейнера. Вынырнув, увидел, что он уже погружается. Часть людей выбросило, как и меня, взрывом, другие прыгали за борт сами. Плавал я с мальчишеских лет хорошо, все-таки рос на Днепре, и в воде держался уверенно. Отдышался, огляделся и увидел, что оба мотобота, отдав буксиры, медленно подрабатывают к нам винтами...
Л.И.Брежнев. Малая земля
_____________
________________________
Не без влияния мемуаров, это монументальное произведение оказалось [Э-ээ... Сохранилось ли оно до сих пор? — ER] в мемориальном комплексе "Украинский государственный музей истории Великой Отечественной войны". Несомненно, прыгающий за борт героический воин — будущий Председатель Президиума Верховного Совета СССР, Генеральный Секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев.
Разговоры о Русском Генофонде восходят к А.И. Солженицыну: он в свое время все пытался убедить нас, что, мол, "русская нация ушла в песок ГУЛАГ'а". Но в особенности эта печаль об ушедшем генофонде ловко сочетается с рассуждениями о том, что Россия-СССР — была "полностью лишена признаков современной цивилизации". Это, к великому нашему сожалению, верно лишь отчасти. Потому что еще до наступления упомянутой печали по генофонду, в нас настойчиво вбивали тоску по признакам вышеназванной современной цивилизации, которой мы были лишены большевицкими злоумышленниками.
И то сказать, отставали мы: ни тебе массовой педофилии с инцестом, ни тебе массовой же наркомании, ни широчайше распространенной латентной олигофрении в легкой форме: дети до 3-5 лет ходят в памперсах, а потом — не в состоянии запомнить таблицу умножения. Но мало помалу тоску эту в нас внедрили. Еще лет, этак, 10-15 — и все указанные признаки цивилизации мы обретем. Но Бог милостив.