Странно, практически не осталось старых фотографий, на которых можно увидеть вот эту надпись:
Для тех, кому не видно, расшифровываю: "Богдану Хмельницкому единая неделимая Россия".
Стоит ли упоминать, что ныне той надписи на памятнике не обретается. Как-то вот так вот.
[212x290]
Лев Давидыч Троцкий был большой ценитель прекрасного, в частности, художественной литературы. И большой ее знаток, подвергший эдакому барственному разносу поименно чуть не всех русских писателей и поэтов 1900-х-1920-х годов.
Давайте представим его себе на роковом заседании Политбюро, закончившемся для него ужасно. Ужасно...
Вот он, опальный революционер, бледный и сосредоточенный, читает (в оригинале!) французский роман, стараясь не обращать внимания на решающих его судьбу «эпигонов». Да и сам Троцкий в «Моей жизни» говорит о своей особой любви к французской прозе. Но какая же литература нужна для народных масс революционной России? И Лев Давидыч находит эталон литературного мастерства:
М.С.Горбачев.
Портрет — работа художника Е.Сахарова, выполненный с оригинальной фотографии.
Гражданская война — зло, следовательно, кто победил, тот и прав, и слава Богу!
—©— найдено в Сети
С отвратительным кряком (crack) Билли Гейтс плюхнулся в болото. Так крякает только Дональд Дак в диснеевских мультиках. Хотел помешать мне работать.
Они не знают, с кем связались —©
О фильме: В США все считают, что нью-йоркский район Брайтон-бич – самое русское место Америки. Местные жители не возражают. Население Брайтона говорит: «Мы в Америку не ходим!», из всех блюд выбирает борщ и пельмени, а из напитков – водку. Если сюда забредает кто-то говорящий по-английски, на него смотрят с удивлением и называют иностранцем. Здесь пишут, читают и поют только по-русски.
[показать]
Не изволите ли пожаловать на Престол?
Карикатура из сатирического журнала «Бич», март 1917.
Истории было угодно, чтобы несостоявшийся «Михаил II» оказался в положении своего прадеда Николая I — в день восстания декабристов 25 декабря 1825 г. и в день штурма толпой резиденции Думы, Таврического дворца 27 февраля 1917 г. — оба, прадед и правнук, оказались в одном и том же Зимнем дворце. Но Николай Павлович не потерял самообладания, собрал вокруг себя верных генералов и подавил восстание декабристов на Сенатской площади. А Михаил Александрович в аналогичной ситуации — увы, струсил, не возглавил генералов (военного министра Беляева, командующего Петроградским военным округом Хабалова и др.), а предпочел тайно покинуть дворец и спрятаться у знакомых, поддерживая, впрочем, телефонную связь с Родзянко. А дальше последовало и все остальное, т.е. «отречение Михаила II», которое было вопросом, т.с., техники.
Как позднее писал Родзянко, В.Князя интересовал только один вопрос — «могу ли [я] ему гарантировать жизнь, если он примет престол, и я должен был ему ответить отрицательно, ибо, повторяю, твердой вооруженной силы не имел за собой» (См. М. В. Родзянко. Указ. соч., с. 307).
Ответ Родзянко решил дело. В.К. Михаил Александрович вышел к собравшимся, прошел на середину комнаты и объявил — «при этих условиях я не могу принять престола», и… заплакал. (См.В. В. Шульгин. Указ. соч., с. 542).
А среди последних ближайших «прислужников царского режима» не нашлось ни одного, кто, подобно Столыпину, осмелился бы сказать «думцам» и «совдеповцам» знаменитое — «не запугаете».
Шульгин приписывает сомнительную честь составления акта-заявления В.К. Михаила себе. Якобы он, вместе с двумя известными петроградскими законниками — профессором уголовного права видным кадетом Владимиром Набоковым (позднее он станет управляющим делами Временного правительства) и директором юридического департамента МИД специалистом по государственному праву бароном Борисом Нольде, 3 марта быстренько составил акт «условного» отречения «Михаила II» — «до решения вопроса о политическом режиме» в стране Учредительным собранием, которое в кратчайшие сроки будет избрано на основе «четыреххвостки» — всеобщего, прямого, равного и тайного голосования. Пока же, до созыва сего Собрания, вся Верховная власть в Империи принадлежит Временному правительству во главе с кн. Львовым. Василий Витальевич даже не упомянул того, кто был действительным автором «акта-заявления» — ст. сов. Николая Александровича Де Базили, начальника Дипломатической Канцелярии Ставки Верховного Главнокомандования Российской Императорской Армии в 1917 г.
Шульгин довольно точно определил этот образовавшийся «кисель» — «и не республика, и не монархия: государственное образование без названия» (См. В. В. Шульгин.. Указ. соч., с. 546. — выделено нами. — Ред.). Ведь для того, чтобы издать законный Манифест, В.К. должен был бы принять Престол хотя бы на отрезок времени, необходимый для обнародования Манифеста, наконец, только объявить о принятии Престола — но этого, как мы знаем, не случилось. Мих. Ал. подписал заявление о том, что он не может принять Верховной Власти, покуда имеющее собраться Учредительное Собрание не выскажет своего мнения по этому вопросу. Таким образом, по мысли заявления В.К. власть как бы условно остается за ним, но восприятие ее задерживается до особого распоряжения некоего законотворческого органа, даже понятия о котором не существовало в законах Российской Империи. Так ли, иначе, но получается, что В.К. законодательствует, не вступая на Престол, т.е. не будучи носителем власти.
В. Д. Набоков, успевший до своей гибели 28 марта 1922 г. в Берлине от руки террориста-монархиста опубликовать воспоминания, как и Родзянко с Шульгиным, также считал, что сомнительное с династической точки зрения и лишенное реальной вооруженной поддержки воцарение «Михаила II» заранее было обречено на провал. Его либо сразу же убили — либо все равно заставили бы отречься от престола. В мемуарах Набокова, как и у Шульгина, звучит рефрен СИЮМИНУТНОЙ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ (он называет ее в своих воспоминаниях еще более точно — «безсознательный большевизм» — выделено нами. — Ред.), которая вскружила головы «наиболее трезвых умов». И как результат этого
Еще немного техники.
«Думец» под охраной революционных героев передвигается по Петрограду.
Март 1917.
Еще немного техники
Врут газетчики. Или бельгийскую продукцию рекламируют. Что-то не слыхал никто про «важную роль захваченных у защитников старого режима броневиков». В Петрограде было много технических частей — малочисленных, но сильных в боевом отношении и, безусловно, верных командованию — пулеметные, самокатные, броневые, саперные, авиационные. Но генерал Хабалов, наверное, по малочисленности, их вообще не взял в расчет, забыл. Так что снимок явно не 28 февраля, как утверждается.
Кстати, в распоряжении Хабалова было 8 военных училищ, 2 кадетских корпуса, школы прапорщиков, и юнкера сами рвались в бой, но командующий отказал. Ему казалось недопустимым вовлекать будущих офицеров в такое несвойственное им дело, как подавление уличных беспорядков. Им приказывали продолжать обычные занятия. А ген.-майору Глобачеву, начальнику охранного отделения, который все рвался «подавить», Хабалов заявил: «Вы, молодой человек, не тревожьтесь, займитесь своими делами, ожидайте приказов. Нам все известно, положение контролируется».
[показать]
«Камион-дикобраз» с «винтовщиками» в Петрограде.
Март 1917.
[показать]
«Камион», но не «дикобраз», в Киеве.
Март 1917.
На транспаранте написано новое слово ― «милицiя». Полиции-то больше нет, она упразднена, а из тюрем освобождены узники царского режима – уголовнички. Обществу нечего было противопоставить разгулявшейся преступности: созданная на добровольных началах «милиция», в которую записывались преимущественно гимназисты, студенты и ошалевшие от свободы обыватели, никоим образом не могла дать достойный отпор бандитам. По улицам российских городов стало опасно ходить, в первую очередь для самих же «милиционеров».
[показать]
[показать]
Бабушкин, достался по наследству. Переплетено в коленкор в кустарной мастерской. Можно посмотреть в увеличении.
____________________
Очень трогательно.
В путь всей земли отправился Владыка Митрополит, яко уготовася ему место упокоения.
Немного ныне истых христиан — оскуде ныне преподобный и умалишася истина от сынов человеческих; суетная глагола кийждо ко искреннему своему, устне льстивыя в сердце и в сердце глаголаша злая (Пс.11 2,3)
Преждеосвященная Литургия, отпеваниие почившего Митрополита — стали своего рода триумфом Церковного либерализма — сослужили не только зарубежники с москвичами, но и антиохийцы, и американская митрополия.
Скоромное — жанр "наше революционное изобразительное искусство". Художник, к сожалению, неизвестен. Но чувствуется монументальность Исаака Израилевича Бродского. Картина называется "Митинг в поддержку Ющенко в Харькове 22.11.04."
Вообше-то, это не картина, фотография, очень грамотно и хитро снятая "рыбьим глазом". На самом деле в кадре — около одной пятой пространства площади. Уж я то ее знаю:) Т.е., перед нами организованная толпа, числом не свыше 600 человек.
Федор Измайлович Родичев летом 17-го, он на фото самый рослый, третий слева направо. Один из лидеров партии кадетов. Из дворян, крупный помещик в Рязанской губернии. Ему принадлежат авторские права на крылатое выражение «столыпинские галстуки», за что он был вызван Петром Аркадьевичем на дуэль. Изрядно струхнув, он публично извинился перед премьером. Вот странно, крылатое прозвище «Вонючка», данное Родичеву Пуришкевичем, забылось, а «столыпинские галстуки» живут.
Забылась и роль Вонючки в «Белом Деле™», сейчас больше в моде тот же ЗАЩИТНИК ОТЕЧЕСТВА ОТ КОММУНИСТИЧЕСКО-СОВЕТСКОГО САТАНИЗМА —ПОСЛЕДНИЙ РЫЦАРЬ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ―©. А ведь это Федор Измайлович благословлял ген. Корнилова: «На вере в Вас мы сходимся все… И верим, что... клич ― да здравствует ген. Корнилов!- теперь клич надежды ― сделается возгласом народного торжества. Спасите Россию, и благодарный народ увенчает вас..." (Деникин А.И, Очерки рус. смуты, т. 2, М., 1991). В 1919 году Федор Измайлович от правительства Деникина уехал с делегацией в Сербию, там он призывал создавать сербские легионы для участия в войне в России.
Любопытно, что этот отрывок из воспоминаний сотрудника музея Императора Александра III Н.М.Могилянского, рассказывающий о расправах и грабежах, которые чинили в Киеве «войска» М.А.Муравьева, был стыдливо опущен в публикации, сделанной в 1990 году Политиздатом Украины. Собственно, первоначально он был опубликован в АРР, издававшемся в Берлине Иосифом Владимировичем Гессеном, в XI его томе. А в 2001 году были переизданы в Москве, с предисловием и комментариями д.и.н.С.В.Волкова.
Итак,
У меня дома — прибавление. И раньше скучать было некогда, а теперь и вовсе не соскучишься.
Да, я с ними разговариваю — обычное дело, совершенно естественное. Да только вот недавно поймал себя на произносимой с соответствующей интонацией фразе в речи-инвективе, обращенной к кошке и собаке:
"Ряд зверей — некоторые отдельные животные окончательно утратили способность адекватно оценивать ситуацию!"
Маразм близок.
К 1918 году настала полная ясность — «народ», ради которого «лучшие люди» из революционной интеллигенции шли, т.с., «на эшафот», и ради которого, условно, революция и затевалась — есть ЛЕГЕНДА, плод художественного воображения «кающихся дворян» (А. М. Горький) и младшего господского слоя, т.е. интеллигентов, совершенно не понимавших «братьев своих меньших» (мужиков, баб, лошадей, коров, кошек и собак). «Свобода» для народа означала, условно говоря, свободу грабежа винных складов. Свободу от всякой власти.
Так что разделаться с политическими оппонентами и даже с «белогвардейцами» было лишь частью «очередных задач советской власти» (В. И. Ленин). Гораздо более сложную, как выражаются господа американцы, проблему представлял мужицкий анархизм, начавшийся еще при Керенском (дезертирство из армии, разгромы помещичьих усадеб и т. д.) и вылившийся затем в движение «зеленых» («бей белых — пока не покраснеют, бей красных — пока не побелеют») — вот с чем всерьез столкнулись большевики. И «образ зверя, вышедшего из клетки» (мужика), отраженный и в мемуарах монархистов (Шульгин), и кадетов (Ариадна Тыркова-Вильямс) — самое точное воспроизведение Русской революции начала XX в.
Все последующие эмигрантские попытки «друзей народа» свалить на большевиков этот «выход зверя из клетки» — неуклюжие усилия закамуфлировать тот очевидный факт, что именно либерально-прогрессивная интеллигенция первой открыла дверь этой «клетки».
А большевики — ЧК, расстрелами, Соловками — вновь загнали «зверя» в «клетку».
Царская спальня в Ставке ВГК. Трогательное фото.
И все-таки на самом-то деле «салонные» заговорщики были в большей степени болтунами, чем путчистами. Поражаешься их трепливости: они звонили о своих планах на каждой вечеринке, но оказывались неспособными сорганизоваться даже между собой, не то чтобы действовать.
Царь не принимал их всерьез. Вот он будто бы говорит одному из вереницы желающих покрасоваться перед читателями своих воспоминаний, из безчисленного множества пристававших к Царю в «попытке открыть ему глаза на происходящее»:
«Государь внимательно, с недоверчивой улыбкой и возраставшим изумлением слушавший меня не прерывая, при заключительных словах моих воскликнул: «Да вы с ума сошли, вам все это приснилось, и приснилось когда же? Чуть не накануне нашей победы?! И чего вы боитесь? Сплетен гнилого Петербурга и крикунов в Думе, которым дорога не Россия, а их собственные интересы? Можете быть спокойны; если бы и могли произойти какие-нибудь неожиданности, то соответственные меры против них приняты и повторяю: победа теперь уже на за горами».
Появилась новая мода — захватывали автомобили и, набившись в них, носились по улицам. Эти грузовые автомобили там и сям с грохотом раскатывали по городу, облепленные солдатами, с красными флагами, с торчащими во все стороны штыками. Особенно неприятное, страшное впечатление производили лежавшие на их крыльях солдаты с вытянутыми вперед винтовками. Это было глупо, но страшно. Солдаты орали с «камионов», стреляли вверх.