Пробужденный к свободе народ:
...Тот же гвардеец, который во время штурма поднялся первым, нашел де Лонэ, схватил его за волосы и взял его в плен. Его повели в ратушу и по пути избили до полусмерти. Его так избили, что он еле жив; на площади Грэв его докончил какой-то мясник, отрубив ему голову. Ее носили на пике по городу, а гвардейца наградили крестом св. Людовика; <…>
Камилл Дюмулен, из письма к отцу от 16 июля 1789 г.
Про крест Св.Людовика мне особенно понравилось. Вот и не ищи тут исторических параллелей!
Сам-то К.Дюмулен был позднее разоблачён как подлая контра и гильотинирован.
[показать]
Камилл Демулен, или 14 июля 1789 года.
Барельеф из камня Жана Буше, 1929 г.
Подарок скульптора городу Парижу.
И еще немного об эксцессах:
... О! Как больно было мне видеть эту радость! Я был и удовлетворен и недоволен. Я говорил: тем лучше и тем хуже. Я понимаю, что народ мстит за себя, я оправдываю это народное правосудие, когда оно находит удовлетворение в уничтожении преступников, но может ли оно теперь не быть жестоким? Всякого рода казни, четвертование, пытки, колесование, костры, кнут, виселицы, палачи, которых развелось повсюду так много, - все это развратило наши нравы! Наши правители вместо того, чтобы цивилизовать нас, превратили нас в варваров, потому что сами они таковы. Они пожинают и будут еще пожинать то, что посеяли, ибо все это, бедная моя женушка, будет иметь, по-видимому, страшное продолжение: мы еще только в начале…
Франсуа Ноэль Бабёф, из письма жене, лето 1789 г.
Вот до чего довел несчастный народ проклятый деспотизм.
[показать]
Бастилия была покинута гарнизоном и захвачена, и деспотизм, который есть не более чем пугало для рабов, пал вместе с нею.
У народа не было добрых нравов, но он отличался пылкостью. Любовь к свободе вырвалась наружу, и слабость породила жестокость. Не знаю, видано ли такое когда-нибудь (разве что у рабов), чтобы народ насаживал на пики головы особ самых ненавистных, пил их кровь, вырывал их сердца и пожирал их; убийство некоторых тиранов в Риме совершалось как своего рода религиозный акт.
Когда-нибудь подобное же ужасное зрелище увидят в Америке, и там для этого, возможно, будет больше оснований; я же наблюдал его в Париже и слышал радостные клики народа, который тешился клочьями человеческой плоти и кричал во весь голос: «Да здравствует свобода, да здравствуют король и герцог Орлеанский!»
Луи Антуан СЕН-ЖЮСТ.
Из работы «Дух Революции и Конституции во Франции»
Кровь Его на нас
(слово, сказанное Святителем Иоанном Шанхайским и Сан-Францисским, Чудотворцем в брюссельском Храме-Памятнике в день убиения Царя-Мученика в 1962 году).
Убийство Императора Николая Второго и Его Семьи является исключительным, как по виновности в нем Русского и других народов, так и по его последствиям. Не сразу оно совершилось, подготавливалось постепеннно.
Гнусная клевета поколебала преданность Царю и даже доверие к нему значительной части русской общественности. В связи с тем наступившему, искусно вызванному, мятежу не было дано должного отпора ни властями, ни обществом. Малодушие, трусость, предательство и измена во всей полноте были проявлены ими. Многие поспешили искать доверия и милостей от преступников, пришедших к власти. «Народ безмолствовал» сначала, а потом быстро начал пользоваться создавшимися новыми условиями. Каждый старался о своей выгоде, попирая Божественные заповеди и человеческие законы. Открыто не было ничего сделано в защиту Государя и Престола. Молчаливо принато было известие о лишении Царя и Его Семьи свободы. Втайне лишь возносились молитвы и воздыхания теми, кто не поддался общему искушению и понимал преступность тех деяний. Посему Государь оказался всецело в руках своих тюремщиков и новой власти, знавшей. что может сделать все, что хочет. Убийство легло на совесть и душу всего народа. Виноваты все в той или иной степени: кто прямым мятежом, кто изменой и предательством, кто оправдыванием совершившеголя или использованием его к выгоде себе. Убийство Царя-Мученика есть прямое следствие их.
КРОВЬ ЕГО НА НАС И НА ЧАДАХ НАШИХ. Не только на современном поколении, но и на новом, посколько оно будет воспитано в сочувствии к преступлениям и настроениям, приведшим к Цареубийству.
Лишь полный духовный разрыв с ними, сознание их преступности и греховности и покаяние за себя и своих предков освободят Русь от лежащего на ней греха.
Храм-Памятник зовет к нему, он вещает нам о сем.
- Этот Храм — свеча от всего русского Зарубежья за Всероссийского Царя-Мученика, за Царскую семью, за всех пострадавших в годы лихолетья. В нем ежедневно возносятся за них молитвы. Храм этот духовно объединяет всех преданных памяти Царя-Мученика и верных нашему страждущему Отечеству и является символическим надгробным памятником Царской Семьи и всех с Нею и за Нее пострадавших. Таким он останется пока, по Милости Божией, не будет от лица всего Русского Народа воздвигнут величественный Храм над грозной Екатеринбургской шахтой».
или
о Пользе хрущевской "оттепели"
Открываем раздел 4 VI-й главы книги с своем роде выдающейся: «Краткий курс истории ВКП(б)» (Электронная публикация)
Читаем:
Уже во время войны раскрылась измена царского военного министра Сухомлинова, казавшегося связанным с немецкими шпионами. Сухомлинов выполнял задание немецкой разведки - сорвать снабжение фронта снарядами, не давать фронту пушек, не давать винтовок. Некоторые царские министры и генералы сами втихомолку содействовали успехам немецкой армии: вместе с царицей, связанной с немцами, они выдавали немцам военные тайны. Неудивительно, что царская армия терпела поражение и вынуждена была отступать. К 1916 году немцы успели уже захватить Польшу и часть Прибалтики.
Учитывая, что издание вышло в 1938 году, понятно: автор(ы) этот замечательный пример из истории страны использует(ют) для того, чтобы показать, как важно во-время разоблачить и уничтожить врагов внутренних, а то ведь можно оказаться разбитыми врагами внешними. Тут годится и кадетская продукция.
Странно требовать от величайшего фальсификатора истории всех времен и народов приверженности исторической достоверности, но все равно приятно, что в учебниках по «истории КПСС» пассаж стыдливо убрали.
Подпись под снимком: делегация британской рабочей партии среди солдат, первых вставших на сторону революции и отказавшихся стрелять в народ.
Из приветствия Временному правительству, направленного послом Его Великобританского Королевского Величества сэром Джорджем Бьюкененом, повивальным дедушкой русской революции:
«В этот торжественный час, когда перед Россией открывается новая эра прогресса и славы, более чем когда-либо необходимо не упускать из виду Германию, ибо победа Германии будет иметь последствием разрушение того прекрасного памятника свободе, который только что воздвиг русский народ... Россия не отступит ни перед какими жертвами и, солидарная со своими союзниками, не сложит оружия...»
(цит. по: Бьюкенен Дж. Мемуары дипломата. Мн.: Харвест, 2001.., с. 256)
[показать]Термин "национал-большевизм" не выдумал убиенный "просто" большевиками за шашни с маршалом Тухачевским проф. Н.В.Устрялов — это придумка А.И. Солженицына, подхваченная израильским русскоязычным антисоветским автором —покойным Меликом Самуиловичем Агурским, который именно так и назвал свою книгу, вышедшую в САСШ в 1975, кажись, году. Впрочем, если выяснится, что напротив того, Александр Исаевич позаимствовал формулу у Мелика Самуиловича, это дела не меняет. Во всяком случае, ни Александр Гельевич, ни Эдуард Вениаминович к его появлению на свет никак не причастны.
Первооснову же политической деятельности Эдуарда Вениаминовича следует разыскивать не в 90-х, а чуть ли не двумя десятилетиями раньше. А именно, в конце 60-х-начале 70-х , когда он внезапно стал частым гостем иностранных, — западных, конечно, — посольств, будучи при этом живущим на Москве без малейшей на то прописки. А в 1974 г. он переехал по израильской визе в САСШ. А оттуда во Францию, сохранив при этом американское гражданство, — и получив в дополнение французское.
Вообще сказать, Э.В. довольно способный и находчивый человек. Писатель совсем слабенький, но кто из нас совершенство?
Просто игра, которую он ведет вот уж которое десятилетие, неизбежно заканчивается проигрышем. Не потому, что Э.В. плохо играет, — он как раз хорошо, неутомимо играет, ничем не брезгует, ни на что не обижается, — а потому что выигрыш в ней организациями и институциями не предусмотрен. Нет такого варианта.
О.прот. Александру ![[info]](http://stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
rebrik подали записку на помин.
Вот и пригодился учебник по истпарту. Очень трогательно.
Вспомнились передачи финского радио: "Ylpeä Viron kansa! Nouse ylös vapauden puolesta!”
Voi Vittu. Один финский шовинист говорил мне: "Вся эта независимость гордого эстонского народа —результат международной торговли. Обретение независимости, ее потеря, новое обретение — всё коммерческие международные сделки. Когда приставили гордому эстонскому народу ПэПэШа к заднице, он сразу полез на сосну, а то и на голый телеграфный столб. Какая будет следующая сделка — не знает никто, но наш Калеви Сорса, когда учил дураков — эстонских политиков, как вести себя с Россией, говорил им — Финляндия как-то раз попробовала предъявить России ультиматум, но с очень печальным для себя исходом".
Великие Украинцы:
Три великих украинских гетмана: Ленин, Сталин и Хрущёв. Ленин создал Украину, Сталин объединил Восточную и Западную, а Хрущёв отвоевал Крым.
Па-азвольте!! А как же Величайший Железный Украинец Лазарь Моисеевич?!
Ведь вся украинизация 20-х годов прошлого века проходила под его непосредственным руководством.
Выдающаяся личность, человек острого ума и несгибаемой целеустремленности. Его величайший вклад в историю создания "Украины" переоценить невозможно. По сравнению с тем, как он осуществлял украинизацию, все то, что делали его последователи после обретения укрнезависимости в 1991-ом, — тьфу, жалкие детсадовские посиделки на горшках, слюнтяйство и дилетантство. Сознательным украм следует заворачивать фотографии Лазаря Моисеевича в рушники и вывешивать как икону на стену, заместо Шевченко. Их удивительная неблагодарность производит удручающее впечатление.
Два Великих Гетмана. Усы какие.
[228x220]
Нет, не всю классику жанра я вывез в деревню, в гараж и на помойку!
В результате раскопок дома была обнаружена книжка, которая многих, (ой, многих!) когда-то на закате развитого социализма перепахала. Имею в виду отпечатанную автором - Валерием Емельяновым - в конце 70-х годов на ротапринте "Десионизацию". Хоть книжка и была самопальной, на титульном листе стоит эмблема издательства Организации Освобождения Палестины (ООП).
Автор разослал по экземпляру этой своей книги, в которой излагались история, структура и методика функционирования всемiного сионистско-масонского заговора, всем членам Политбюро ЦК КПСС. А через год сел в дурдом за убийство и расчленение топором собственной законной жены, которую он разоблачил в пособничестве сионистам. Разумеется, на самом деле это была изощренная месть масонов и сионистов, которые сами его жену топорами изрубили. Валерий Николаевич по жизни был преподавателем иврита и занимался публицистикой, писал политиздатовские брошюрки про сионизм - боевой отряд империалистической реакции. На этом умом и подвинулся.
Помимо описания заговора и глобального взгляда на мiровую историю как арену борьбы народов со стремящимися их поработить евреями, книга содержит также проект устава Всемiрного Антисионистского и Антимасонского Фронта (ВАСАМФ), всемiрной организации защиты народов от еврейского нацизма-сионизма и их освобождения от еврейской оккупации.
Кроме того, одна из ключевых идей, из тех, что пропагандирует автор, — это отношение к Христианству как к "дочерней компании иудаизма", придуманной хитрыми евреями для порабощения гоев. И тут он использует изобразительный ряд работ художника Константина Алексеевича Васильева.
Вот иллюстрация из ксерокопированной книжки. [показать]
"Илья Муромец - борец с христианской чумой"
Практически это единственное место, где картина упоминается, можно увидеть, какой она примерно была. Больше ее не видел никто и нигде.
Говорят, "в Сети найдется все". Вот отдаленный ее след, на сайте "Музей славянской мифологии" — фото Васильева, а за его протянутой рукой...
Забавно, что я застал еще самого предтечу всевозможных нынешних крикливых "русских язычников", "зароастрийцев", "ведийцев", "ариев" и проч. под. В первоисточнике, т.с., в свое время ознакомился. Чувствую себя старым и мудрым — всё-то и всяких-то я успел за свою жизнь повидать.
Навеяно чтением сборника документов Комиссии по расследованию преступлений большевиков при отделе пропаганды Особого совещания при Главнокомандующем Вооруженными силами на Юге России.
О, если бы Государь Николай Павлович казнил не пятерых декабристов, а всех! Распорядился бы их четвертовать или повесить на площади. Голыми, вниз головой, на потеху толпе. Вместе с женами и детьми, братьями-сестрами и племянниками, со всей родней.
Передовая интеллигенция побоялась бы возмущаться. И никакого ореола мучеников бы не зажглось. Поэты не превозносили бы их мужества и самоотверженности их жен, уехавших за мужьями на каторгу. "Во глубине сибирских руд" некому бы было "хранить гордое терпенье". И каторжник Одоевский не написал бы дерзких строк: "Наш скорбный труд не пропадет: Из искры возгорится пламя..." Весь романтизм "высоких стремлений" просто бы отсутствовал. Пресса не стала бы вспоминать их к месту и не к месту, культивируя их идеи. Их пример (это уж точно) никого бы не вдохновил из следующего поколения на бунт.
Возможно, тогда и не созрела бы в России революция, не произошла бы гражданская война, не было бы потомка декабриста - изувера атамана Анненкова.
Но Царь проявил мягкость.
А как показывает История, при гражданском противостоянии мягкость недопустима и даже преступна. Гарантировать победу и относительный порядок может только безжалостность, с которой противник истребляется всеми имеющимися средствами.
Именно так поступали в гражданскую войну.
[493x214]
Обещал вчера про антрацит-марафет написать и про "балтийский чай" революционных матросов, но зачитался воспоминаниями декадента-художника Ю.П.Анненкова.
Юрий Павлович вспоминал, как в 1919 г. в Петрограде он вместе с другим декадентом — Николаем Степановичем Гумилевым завалились к двоюродному брату М.С. Урицкого Б. Г. Каплуну, тогда управляющему делами комиссариата Петросовета, понюхать конфискованного эфира. Этот Каплун, эдакий большевистский бонвиван, вообще отличался большими причудами. Он явно покровительствовал искусству, был организатором первого в России крематория, имел бурный роман со знаменитой балериной Ольгой Спесивцевой. Сам Каплун только изображал себя эфироманом, но слабостям других потакал с явным удовольствием, рассматривая наркоманию как код богемной личности. Анненков вспоминал: «Каплун принес из другой комнаты четыре маленьких флакончика, наполненные эфиром... Все поднесли флакончик к носу. Я — тоже, но "уход в сновидения" меня не привлекал: мне хотелось только увидеть, как это произойдет с другими... Гумилев не двигался. Каплун закрыл свой флакончик, сказал, что "хочет уснуть нормальным образом", и, пристально взглянув на Гумилева, пожал мне руку и вышел из кабинета, сказав, что мы можем оставаться в нем до утра». Что там два декадента делали далее, мемуарист умалчивает.
Итог. Всех убили—© (...и правильно сделали). Только Ю.П.Анненков прожил долгую (не)счастливую жизнь в САД.
Лев Давыдыч Троцкий сильно верил в нравственное величие революции, да. Оно, величие Революции, должно было, он считал, трогать даже людей с контрреволюционными склонностями и представителей угнетательских классов. Широко привлекая на службу в Красной армии старое офицерство — он нажил себе немало врагов среди товарищей по партии. Но это его не смущало — он гневно упрекал в малодушии тех большевиков, кто считал, что если человек когда-то был царским офицером, то он навсегда останется глух к музыке Революции, к призыву социализьма.
Сам он старался внушить "буржуазным специалистам" на службе Советской власти эту идею — нравственного величия революции, омраченного ее бедствиями. Так что в некоторых его обращениях к офицерам содержится весьма поэтическая апология Революции. Да, он был поэт.
Как насыщен, напр., острым чувством прекрасного отрывок из его речи на открытии военной академии в 1918 году, обращенной к преподавательскому составу. По большей части речь была посвящена учебному плану академии, но в ней прозвучали слова, которые едва ли когда-нибудь слышали стены военных академий:
«Люди, непривычные к революции и ее психологии... могли с известным ужасом... глядеть на тот разгул и произвол анархии, который наблюдался на поверхности революционных событий. Но в этом разгуле, в явлениях самых отрицательных, когда вчерашний раб — солдат, попавший в вагон первого класса, срывал бархатную обшивку себе на портянки, в этом вандальском проявлении все же было пробуждение личности. Этот загнанный, затравленный русский крестьянин, которого били по физиономии, которого ругали самыми последними словами, попал в первый раз, может быть, в вагон первого класса, увидел бархат, а у него в сапогах были вонючие онучи, портянки, он сорвал бархат и сказал, что и он имеет право на кусок хорошего сукна или бархата. На второй, на третий день, месяц или год, нет, месяц, он понял безобразие расхищения народного достояния, но пробужденная личность, индивидуальность... в нем уже остались навсегда. Задача — ввести ее в рамки коллектива, заставить ее почувствовать себя не номером, не рабом, как раньше, и не только Ивановым и Петровым, но Ивановым-личностью».
Многие солдаты обвиняли в измене в июле 1917-го Верховного главнокомандующего: они были уверены, что Л. Г. Корнилов, бежавший из плена, в действительности — был "заслан Германским генштабом".
По логике наименование "Великая Октябрьская социалистическая революция" надо понимать так: a) было множество октябрьских революций, но не все они были социалистическими; b) было множество социалистических революций, но не все они были октябрьскими; c) на пересечении двух множеств образовалось подмножество октябрьских социалистических революций, из которых только одна была Великой, а остальные — так себе, не великие, а просто погулять вышли.
А ведь это был глубоко продуманный термин в том смысле, что, во-первых, не указывалась страна, где произошла революция, ибо ее ареной мыслился весь мiр, во-вторых, ожидалось множество социалистических революций, в том числе и октябрьских. Но создатели этого термина зря считали, будто "грянул залп "Авроры" и колесо Истории повернулось вспять"—© (из школьного сочинения), оно, колесо, покатилось несколько "другим путем", вот и появилась проблема названия события.
В связи с этим редакция рассматривает возможности переименования — это так модно в нашу нынешнюю... кгм... эпоху.
Итак, поскольку есть исторический прецедент, когда из всех французских революций самая... э-э... масштабная названа — "Великой французской революцией", постольку и ВОСР как бы автоматически должна получать собственное имя — "Великая русская революция".
Да, мы согласны, и этот термин можно считать идеологизированным и, оспорив в нем каждое слово, сказать, например, вслед за Николаем Александрычем Бердяевым: — "Малый апокалипсис истории", ага.
Но. Любой отход от исторического прецедента, тоже как бы автоматически, влечет за собой еще большую идеологизированность, не так ли? А мы принципиально стремимся избежать идеологизации, политизации и не[нормативной]научной лексики.
«Что народные массы, освобожденные от всяких сдерживающих влияний, опьяненные свободой, потеряли разум и принялись с жестоким садизмом разрушать свое собственное благополучие, — это еще понять можно. Что у власти не нашлось силы, воли, мужества, чтобы остановить внезапно прорвавшийся поток, — это тоже неудивительно. Но что делала соль земли, верхние слои народа, социалистическая, либеральная и консервативная интеллигенция; наконец, просто «излюбленные люди», более или менее законно, более или менее полно, но все же представлявшие подлинный народ, — это выходит за пределы человеческого понимания. Перечтите отчеты всех этих советов, демократических, государственных и прочих совещаний, комитетов, заседаний, предпарламентов, и вас оглушит неудержимый словесный поток, льющий вместо огнегасительной горючую жидкость в расплавленную народную массу. Поток слов умных, глупых или бредовых; высокопатриотических или предательских; искренних или провокаторских. Но только слов. В них отражены гипноз отвлеченных формул и такая страстная нетерпимость к программным, партийным, классовым отличиям, которые заставляют нас вспомнить страницы талмуда, средневековую инквизицию и споры протопопа Аввакума... Не только для истории, но и для медицины состояние умов, в особенности у верхнего слоя русского народа, в годы великой смуты представит высокоценный неисчерпаемый источник изучения»
(Деникин А. И. Очерки русской смуты: Борьба генерала Корнилова — Мн.: Харвест, 2002, с. 129-132) [258x350]
Denikin, Anton Ivanovich,
white russian general
Познакомился тут с одной юной девицей, а она мне и говорит: «А знаете, Вы когда-то очень давно дали моей маме двухтомник Гегеля почитать, а она его не вернула, заиграла. Я Вам отдам».
Да.