Врет корреспондентишка. На самом деле, армия в материальном плане была готова к наступлению как никогда.
Странная подпись под фото:
[Turcish] Troops in Galicia Fighting Russians
В Галиции? В каком же году? Неужто в 17-м? Или в 16-м? А может, это вообще никакие не турки, а босняки из австрийской армии?
И снова мужественные женщины.
[показать]
В истории воительницы оставили только массу анекдотов. Взять хотя бы легенду о «защитницах Зимнего дворца».
А ведь Петроградский женский батальон смерти, в отличие от других подобных, созданных по всей стране с пропагандистской целью «устыдить мужчин», был брошен на фронте в самую настоящую атаку. «10 июля женский ударный батальон выбил из Новоспасского леса немцев, потеснивших I Сибирский корпус и занявших его окопы». На самом деле атака была отбита: понеся потери (30 убитых и 70 раненых из 350 человек, некоторые попали в плен), женщины дрогнули и побежали.
Мне трудно представить эту душераздирающую картину. Три с половиной сотни женщин в одинаковой серо-зеленой форме, в мешковатых штанах, с винтовками наперевес, покидают окопы и с криком, топая сапогами, бегут на пулеметы. Немцы видят безусые, безбородые лица бегущих, и вдруг понимают, что это ― бабы! Нет, не бабы, а вражеские солдаты!
«Мужественные женщины» ― жуть какая.
Представители местного Челябинского Совдепа (какая-никакая, но все же власть), запоздало прибывшие на место происшествия с отрядом Красной гвардии, объявили о создании комиссии по расследованию «инцидента» и, после неизбежных криков, споров и ругани, нескольких чехов, как свидетелей, забрали в город, находившийся в то время примерно в 5 километрах от станции. Два дня об этих людях ничего не знали, и в Челябинск отправилась делегация под руководством чешского офицера, чтобы потребовать их освобождения, но за все свои хлопоты делегация была арестована и отправлена в тюрьму.
Чехи знали, что позиции большевиков в регионе весьма шатки, и, хотя челябинский гарнизон насчитывал около двух тысяч человек, власти не были уверены в его поведении в критический момент. Чешское командование решило действовать нагло, и в центр города вошли два батальона, для вооружения которых были использованы все имевшиеся у чехов ресурсы.
Для того, чтобы представить себе те обстоятельства, при которых разворачивалось «Царское Дело», отвлечемся на время от нашего обзора. Без уяснения и оценки тогдашней общей обстановки на Урале и в Сибири мы не сможем его продолжить.
_______________
Представим себе жаркий летний день — сейчас это легко. В 1918 году на Урале жара наступила уже в мае.
Как на деле выглядела июньская «мирная демонстрация» большевиков в Питере и какой «мирный» характер она носила, мы можем судить по «фотографии» очевидца:
«После Февральской революции не было такого положения в Петрограде. Я прошел в эти дни несколько раз весь город из неудержимого любопытства, хотя, признаюсь, несколько раз вынужден был пережидать перестрелку в первом попавшемся доме. Надо сказать, что эти столь знаменательные дни, которым предстояло стать грозным предвестником Октябрьской революции, ни в малейшей мере не походили на Февральскую революцию и даже на апрельскую попытку свержения Временного правительства, закончившуюся уходом Милюкова и первым кризисом Временного правительства....
Эти матросы группами и в одиночку, с ружьями наперевес, с загорелыми лицами и с лентами, перевернутыми внутрь на своих шапках, чтобы скрыть свою принадлежность к тому или иному судну, эта анонимная атака приехавших извне людей, ставшая надолго символом большевистской революции, не имела ничего общего с февральской толпой или же с апрельскими военными демонстрациями. ...
Здесь же это была не демонстрация, а нападение людей, которые опасались расплаты и скрывали свои воинские звания, перевертывая ленту с обозначением своей части или своего судна, как бы стыдясь того, что делают. И если до сих пор герои Февральской революции были «охотниками на львов», о которых я упоминал выше, то именно в июльские дня я впервые отдал себе отчет, что теперь они уже превратились в «охотников за черепами» — анонимных и всем своим видом невольно вызывавших подозрение в «наемности».
Они рассыпались по всем улицам, примыкавшим к Невскому, но особенно любили перебежки по набережным, как будто близость воды придавала им бодрость. Никогда еще уверенность, что чужая рука движет этими людьми, направляет их и оплачивает, не принимала у меня такой отчетливой формы. После июльских дней всякая тень сомнения в германской завязи большевистского движения у меня исчезла. В этих кронштадтских матросах не было ни малейшей искры энтузиазма или же того мрачного фанатизма, который заставляет человека идти на смерть за свое дело. Нет, как раз обратное — это было скорее хладнокровное и деловое исполнение определенного, заранее обдуманного другими плана, который мог и не удаться, и тогда эти анонимные наемники могли безнаказанно вернуться в свое разбойничье гнездо, не оставив даже видимых следов принадлежности к определенной воинской части. Наконец, невиданная до сих пор на петроградских улицах регулярная атака рассыпной цепью и в одиночку — все это были методы не народной революции и даже не гражданской войны, это была неприятельская вылазка, изменническое нападение внешнего врага, старавшегося врасплох овладеть городом.
Я нигде не видел той безтолковой суеты, митингования, призывов к толпе, искания сочувствия, которые были в апрельские дни и во всех антиправительственных демонстрациях доселе. Наоборот, эти люди к местному мирному населению относились, с полнейшим равнодушием, как полагается в регулярном бою, когда все сводится к военным действиям враждующих армий....
...Здесь не было никаких сцен разнузданных эксцессов, погромов и избиений мирных жителей — всего того, что я потом так часто видел в гражданскую войну, когда эмоции не поддаются контролю. В июльские дни я был поражен какой-то деловой планомерностью, холодным расчетом, отсутствием какого бы то ни было азарта или революционного увлечения, не говоря уже о совершенно неподходящем слове «пафос», отсутствием всяких излишних движений и, самое главное, чужеродностью, иноземщиной этого налета, как будто это были не русские люди, а латыши, китайцы, кавказские инородцы, впоследствии принявшие такое активное участие в гражданской войне.
В противоположность известным пушкинским словам о том, что русский бунт всегда безсмыслен и жесток, я в июльские дни не видел ни безсмысленности, ни излишней жестокости. Наоборот, немецкая печать деловитой аккуратности, впоследствии совершенно стершаяся в большевистской стихии в дни гражданской войны, как это ни грустно, ставшей «русской», вернее «обрусевшей», в июльские дни сияла на кронштадтцах, даже и не русское имя носивших, каких-то анонимных иноплеменниках».
__________________________________
Не правда ли, картина весьма существенно отличается от сталинского «Краткого курса» 1938 г. и всех последующих творений партийных историков о «Великом
Отношения между сегодняшней Россией и Соединенными Штатами абсолютно, качественно отличаются от отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами. ―© В.В.Путин
Как это верно, товарищи дорогие и господа хорошие. Как это метко подмечено.
Из статьи в одной русскоязычной газетке за 1995 г.:
В ответ на эти высказывания столь авторитетного иерарха (митр. Антония Сурожского, выступившего за канонизацию Государя — E.R.), в 1991 году последовала недоуменная реакция некоторых православных верующих из России. В коллективном письме, написанном по этому поводу (и занявшему достойное место в нашей коллекции коллективных политических доносов — E.R.), в частности, говорится:
"Владыка, видимо, плохо представляет, на какой почве сейчас идет в России некое оживление монархической идеи. То, что для него — естественно и органично, в нашем обществе приобретает совсем иные оттенки. Одни играют, увлекаются чисто внешней атрибутикой — орел, гербы, титулы и проч. — и думают, что можно провести "реставрацию" и все исправится само собой. Другие подошли к монархической идее, насквозь пропитанные тоталитарно-большевистским мышлением; они только меняют вывеску, надеясь, что крепкая руки монарха успешно заменит оказавшийся неэффективным железный кулак коммунистического тоталитаризма, а они-то преспокойно выживут и приспособятся. Они произносят много слов о русском народе, его устоях, духовности, но идея покаяния им чужда по природе, за словами — только расчет. Третьи связывают свой монархизм с русской идеей в ее примитивной (но далеко не безобидной) форме национал-патриотизма, который неизбежно и очень быстро скатывается на уровень "бей жидов, спасай Россию" (Чует кошка, чью мясу съела — E.R.). Все эти течения где-то переплетаются; вытаскивается формула "православие-самодержавие-народность", но Православию отводится роль чисто служебная, охранительно-украсительная. У этих людей нет подлинных знаний о христианстве, ни личного здорового духовного опыта. Церковь, не спеша отмежеваться от подобных движений, в глазах многих оказывается скомпрометированной и с этой стороны".
Владыка Антоний, в свою очередь, испугался и ответил на это письмо, подчеркивая, что его отношение к царской семье не связано с его политической установкой. "Но если кто- то в России или где бы то ни было станет пользоваться их памятью, станет из монархических соображений (я говорю "монархических" с точки зрения политической) раздувать этот вопрос, то он поступит вероломно, он поступит против самых дорогих желаний царской семьи и всех, кто ее почитают ".
Это древняя кагальная традиция. Один еврей получает от кагала на откуп (т.н. принцип "хазака") демократов, другой — "правых консерваторов". И все довольны. От Павловского до Белковского — один шаг.
Его Императорское Величество Государь Император Николай Александрович в форме 14 Нижегородского Драгунского Его Величества полка.
Можно посмотреть в увеличении.
Отсюда:
Факсимиле иллюстраций этого альбома сделаны приличного размера и с более-менее достаточным разряжением. То есть, можно распечатывать и даже стенку себе украсить:))
Все иллюстрации в формате JPG, в сархивированном виде альбом тянет на 7 Мега. Качать ЗДЕСЬ.
В сентябре 1919 года «Правда» сообщила, что 17 сентября в Перми состоялся суд над 28 обвиненными в убийстве Царской Семьи. Среди них — три члена Екатеринбургского совета — Грузинов, Яхонтов и Милютин. Читаем: «Яхонтов утверждал, что он организовал убийство, главным образом с целью набросить тень на Советское правительство, так как с переходом в партию социал-демократов стал его противником...». За убийство Царя Яхонтов был приговорен к смертной казни. Грузинов, Милютин [по иным источникам — Малютин], Апраксина и Миронова были признаны виновными в краже царских вещей и тоже приговорены к смерти.
Приговор привели в исполнение на следующий день.
Но как же быть с опубликованными итогами заседания ВЦИК? Что было одобрено на этом заседании 18 июля 1918 г.?
Осенью 1919 года к известному прогрессивному ученому, директору архива «Истпарта» Михаилу Николаевичу Покровскому, знаменитому своим высказыванием: «История – это политика, опрокинутая в прошлое», будущему автору/ соавтору «Записки» Я.М. Юровского, прибыл корреспондент чикагской газеты «Дейли Ньюз» Исаак Дон Левин. Сведения, полученные от Михаила Николаевича, позволили Дону Левину поместить в своей газете (номер от 5 ноября 1919 года) следующее сообщение:
«Николая Романова, бывшего царя, его жены, четырех дочерей и их единственного сына Алексея без всякой тени сомнения нет в живых. Все они были казнены 17-го июля 1918 года и их тела были сожжены».
Не забудем: еще довольно далеко было до появления (в 1920 году) книги «Последние дни Романовых» корреспондента газеты «Таймс» Роберта Вильтона. Только в 1922 году увидел свет труд генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса «Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале». Николай Алексеевич Соколов еще только ведет свое следствие, переданное ему стараниями Михаила Константиновича в феврале 1919 г. А книга «Убийство Царской Семьи», автором которой значится Н. А. Соколов, была опубликована посмертно, в 1925 году. Но благодаря проф. Покровскому чикагский корреспондент знает заранее, к каким выводам непременно придет «белогвардейское» следствие.
На встречу Левина с Покровским еще в 90-х годах обратил внимание журналист Леонид Болотин.
Итак, уже на ранних этапах Царского Дела, большевики, равно как и их противники, даже опережая последних в оперативности, во всеуслышание, на весь мiр, объявляют об убийстве всей Царской Семьи.
Концерт камерного хора "Духовное возрождение" Московского государственного института музыки имени Шнитке под управлением Льва Канторовича.
Продолжаем публикацию обзора, подготовленного нашей Редакцией Исторических Изысканий.
* * *
В декабре 1918 года в Екатеринбург прибыл корреспондент влиятельнейшей по тем временам газеты «Нью-Йорк Трибьюн» Герман Бернстайн. Побеседовать с ним согласился член окружного екатеринбургского суда И. А. Сергеев, которому с 7 августа 1918 года было определено руководить расследованием.
Читаем.
«Он (И. А. Сергеев — ER) взял со своего стола большую голубую папку с надписью «Дело Николая Романова», и сказал: Здесь у меня находятся все свидетельства, связанные с делом... Я исследовал нижний этаж здания, где проживала царская семья, и где, предположительно, было совершено преступление. ... После моего расследования я не думаю, что здесь были расстреляны все — и Царь, и его Семья. По моему мнению, Императрица, Царевич и Великие Княжны не были казнены в этом доме. Но я, тем не менее, полагаю, что Царь, семейный врач доктор Боткин, два лакея и горничная действительно убиты здесь».
Справедливости ради добавим, что а) некоторые авторы утверждают, что встречу судьи Сергеева с Бернстайном следует отнести к концу января 1919 г.; б) в дальнейшем, после чудесного появления непосредственного свидетеля, а то и участника убийства П.С. Медведева, И.А. Сергеев изменил свой взгляд на события в доме Ипатьева.
О Медведеве (который, по словам самого ген. М.К. Дитерихса, был известен под фамилией Бобылев) и его показаниях, мы поговорим ниже. Напомним, что красноармеец Бобылев (он же начальник караула дома Ипатьева Павел Медведев) сам сдался в плен наступавшим «белым» частям под Пермью. И заодно, сдал им в целости и сохранности мост через Каму. Этот мост ему красным командованием было поручено взорвать.
Что касается даты интервью, то оно никак не могло состояться позднее 23 января 1919 года, т.к. именно в этот день И.А. Сергеев был отстранен от дела. Генерал М. К. Дитерихс (радикальный монархист и жидоборец, в недавнем прошлом — «февралист» и революционный генерал-реформатор) считал, что Иван Александрович недостаточно объективен, ведя расследование об убийстве Царя иудеями, т.к. сам происходит от иудеев.
Спустя несколько недель после своего отстранения И.А.Сергеев — взял и исчез. Было объявлено, что он убит большевиками за свое участие в расследовании убийства Царской Семьи. Прожидовская, необъективная позиция судьи, отец которого, судя по всему, был «из кантонистов», большевиков нимало не остановила. Подобная же кара постигла и первого следователя по «Делу о Царе» А.П.Наметкина, также обвиненного в трусости и фактическом пособничестве убийцам. — И он погиб, как утверждалось в официальном извещении, от рук тех, кому пособничал, ведя расследование убийства Царя и Его Семьи.
Вообще, все те, кто осмеливались хотя бы усомниться в необходимости сосредотачивать все мыслимые усилия на поисках мертвых тел, тогда как существует пускай самая малая возможность того, что кто-то из Царской Семьи — уцелел, и именно живых-то и надо, в первую очередь, попытаться отыскать, спасти, выручить — долго не гуляли. В лучшем случае, таких еретиков отстраняли от дела, выбрасывали вон из Екатеринбурга. Искать — и находить разрешалось только то, что хотя бы косвенно подтверждало версию Михаила Константиновича и Пинхуса Лазаревича (в изложении Григория Зиновьевича).
Военная форма одежды c момента своего появления призвана олицетворять связь времен, верность сложившимся в вооруженных силах того или иного государства традициям, непосредственно влияет на поддержание воинской дисциплины и высокого морального состояния военнослужащих. Значение военной формы в деле поднятия авторитета воинской службы весьма велико. Привилегированное положение воина в странах, где понятия "мужество", "долг", "честь", "доблесть" не утратили своего значения, подчеркивается униформой и воинскими регалиями, ношение которых является не только почетным, но и обладает своего рода мистикой.
В армии Императорской России, как известно, военнослужащие были лишены права носить гражданскую одежду, что вовсе не означало какого-то их "ущемления", а, напротив, высвечивало высокий статус офицера и солдата. В советскую эпоху офицерский корпус также относился к наиболее привилегированной части общества. Военные ни при каких обстоятельствах не гнушались своим обмундированием, даже при нахождении в запасе и в отставке многие офицеры предпочитали ношение форменной одежды гражданскому платью. Даже в эпоху перестройки и гласности, несмотря на "рекомендации" начальства, офицеры продолжали ходить в форме, подвергаясь оскорблениям и даже нападениям национально-сознательных и "политизированных" хулиганов.
Рад был увидеть эту старую фотографию Александра Григорьевича Лукашенко на торжественной церемонии вступления в должность.
Вообще-то, это кадр из давней прямой трансляции БТ
Навскидку, что вспоминается из этих выкрутасов. Скажем, многострадальный ТРОПАРЬ Кресту, который был написан в VIII веке святым Космой, епископом Маиумским, совоспитанником и другом преподобного Иоанна Дамаскина: «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы благоверным царем на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя крестом Твоим жительство». В этом кратком песнопении выражена не только вера во всепобеждающую силу Креста, но и указание на знамение его на небе с греческой надписью «сим побеждай», которое видел равноапостольный Константин Великий и его воины.
Так вот, в Византии и в Древней Руси пелось: царем (без имени). В Императорской России пели: благочестивому императору нашему (имярек).
«Слиняла в три дня», прекратилась христианская государственность, и тропарь изменили: православным христианом. И даже эти слова иногда без должного основания опускают. Не только широко мыслящие батюшки, но и в некоторых молитвословах, изданных, якобы, «по благословению...». Также и в молитве «Ненавидящих и обидящих нас...» произошло изменение.
Это еще что... Говорят, после февральской революции некоторые в 20-м псалме (в начале утрени, т. е. как раз там, где совершается молитва за Царя) вместо «Господи, силою Твоею возвеселится царь» читали «...возвеселится временное правительство» и даже вносили вручную подобные изменения в существующие книги. До печати книг с такими вот извращениями тогда, кажется, дело не дошло. Потому, что после февраля вскоре наступил октябрь. Может, не так уж и плохо это было — гораздо хуже, если бы февральская революция произошла, а октябрьская — нет.
Или еще — в предпоследней молитве на сон грядущим, той, которая предшествует исповедальной молитве, после предложения «Путешествующим спутешествуй» шло: «Императору споборствуй». Позже — «Православным христианом споборствуй». Что-то я последнее время в молитвословах этого предложения вообще не встречал.
Вот и о. Архимандрит Тихон (Шевкунов), один из трех крупнейших издателей православной литературы, этим занимается. В этом молитвослове хоть поминают «христиан» вообще. Изъятие слова «православные», наверное, означает, что надо поминать «христиан вообще», инославных тоже. Так более демократично и толерантно, на западный манер.
Времена перестройки и гласности. Фотодокумент.
Это "экологический" митинг в Парке культуры и отдыха им.Горького 11 февраля 1989 г. На фото Анатолий Турик, любимый персонаж тогдашних телерепортажей. Борец с сионизмом и масонами. В этом своем свитере таскался по всем митингам и демонстрациям, охотно позируя перед объективами.
Тайная полиция в жизни каждого государства есть.
Жизненное наблюдение
3-го (15) Июля 15.07.1826 года Государь Император Николай Павлович учредил III-е Отделение Собственной ЕИВ Канцелярии. Чины этого отделения должны были "наблюдать, чтобы спокойствие и права граждан не могли быть нарушены... пагубным направлением людей злоумышленных".
Жаль только, что главным утешителем вдов и сирот поставили доброго, но пустого "безтолкового царедворца" гр. Александра Христофоровича Бенкендорфа.
Граф А.Х.Бенкендорф с супругой
...Но ведь немцы были не одиноки в своей осведомленности — и в своем показном безсилии. За положением дел в Доме Особого Назначения внимательно наблюдала и Антанта. Когда, как мы уже говорили, в июне 1918 г. распространились слухи об убийстве Государя, в Париже не удовлетворились заверениями Ленина и Берзина. Специальный агент, находившийся в Екатеринбурге, перешел линию фронта — и представил дошедшую до министерства иностранных дел сводку: Узники Дома Особого Назначения живы и здоровы.
А консул Соединенного Королевства в Екатеринбурге м-р Томас Престон, чья резиденция находилась почти рядом с Домом Особого Назначения, на соседней улице (!), ежедневно посещал местный Совет, где имел доверительные беседы с т. Чуцкаевым. Консул, будто бы, выражал безпокойство о судьбе Царской Семьи. Через полвека с лишним, в 1971 году, когда английские исследователи Саммерс и Мэнгольд только начинали работу над книгой The File on the Tsar, престарелый чиновник сказал им: «Our only hope was diplomatic pressure. I used to visit the Soviet daily . . . saying that the British government was interested in the situation of the imperial family. They always assured me they were in perfectly good health, well treated, and they were certainly in no danger.».
Мысль о том, что дипломатическое давление, которое Британская Империя могла бы летом 1918 г. оказать на какой-нибудь Областной Совет и на его членов, по нужде ограничивалось лишь сетованиями, а удовлетворялось заверениями о прекрасном состоянии здоровья Царской Семьи и Ее полнейшей безопасности, следует немедленно отвергнуть как (злонамеренно) ошибочную. Мы не случайно даже не упоминаем о центральной власти в Москве. В те дни, обладая людскими и финансовыми ресурсами вроде тех, которыми Лондон располагал в Екатеринбурге и на Урале в целом, позволительно было вовсе не тревожить ни Владимира Ильича, ни Якова Михайловича, — а просто поставить их перед свершившимся фактом. В крайнем случае, британцы могли бы действовать совместно с союзниками-французами.
Но и тем, и другим предписано было наблюдать, ни под каким видом всерьез ни во что не вмешиваясь. Освобождение Царской Семьи вообще не предусматривалось, т.е. не планировалось как нечто возможное и/или желательное.
Кстати, и после занятия Екатеринбурга «белыми», Томас Престон ни разу не побывал в бывш. Доме Особого Назначения, который находился от консульства в двух минутах пешего хода.
В начале октября 1918 г. дом Ипатьева занял командующий фронтом ген. Р. Гайда под свой штаб и личную квартиру. Позже он освободил дом, но и в 1919 г. в нем еще оставались военные учреждения. В марте 1919 г. дом был арендован Омским правительством. Следствием дом был возвращен владельцу, с которым уходящие большевики будто бы даже добросовестно рассчитались за аренду помещения. Обыкновенно говорят, что владелец занял дом лишь «частично», а опечатанная следователем комната нижнего этажа оставалась нетронутой.