Итоговая часть донесения сэра Чарльза Элиота (начало рапорта см. здесь), в которой он делал выводы из всего увиденного и услышанного, выглядела так.

It will be seen from the above account that the statement of the Bolsheviks is the only evidence for the death of the tsar, and it is an easy task for ingen­ious and sanguine minds to invent narratives giving a plausible account of His Imperial Majesty's escape. It must indeed be admitted that since the empress and her children, who are believed to be still alive, had totally disappeared, there is nothing unreasonable in supposing the tsar to be in the same case. The marks in the room at Ekaterinburg prove at most that some persons unknown were shot there and might even be explained as the result of a drunken brawl. But I fear that another train of thought is nearer the truth . . . There is some evidence that they [the Bolsheviks] were much alarmed by an aero­plane flying over the garden of the house and I fear it is comprehensible that in a fit of rage and panic they made away with His Imperial Majesty.
It is the general opinion in Ekaterinburg that the empress, her son and four daughters were not mur­dered but were despatched on 17 July to the north or west. The story that they were burnt in a house seems to be an exaggeration of the fact that in a wood out­side the town was found a heap of ashes, apparently the result of burning a considerable quantity of clo­thing. At the bottom of the ashes was a diamond and as one of the grand duchesses is said to have sewn a diamond into the lining of her cloak, it is supposed that the clothes of the imperial family were burnt here. Also hair, identified as belonging to one of the grand duchesses, was found in the house. It therefore seems probable that the imperial family were disguised before their removal. At Ekaterinburg I did not hear even a rumour as to their fate, but subsequent stories about the murder of various grand dukes and grand duchesses cannot but inspire apprehension. I have the honour to be with the highest respect
Sir,
Your most obedient, humble servant.
C. Eliot

Отвлечемся на время от донесения сэра Чарльза его начальнику лорду Артуру Джеймсу. Чтобы лучше понять произошедшие летом 1918 г. в Екатеринбурге события, нам необходимо представить себе "внешнюю", т.с., канву этих событий, их фон и антураж, общую обстановку в России в то время.

[показать]

Эту картинку знает каждый советский человек. Называется она — "молодая Республика Советов в кольце (врагов) фронтов". Можно посмотреть в увеличении. Жаль,  не нашел в Сети цветную, — раскрашенная в традиционные красный и синий цвета, она еще больше унушаить. А лезть в старые книги и делать скан — влом.

Ну-с, а теперь — длинное и нудное пояснение,

Екатеринбург от большевиков освобождали 5-й, 6-й и 7-й стрелковые полки 2-й дивизии Чехословацкого корпуса (Легиона) под командованием ген. Р.Гайды и — для представительства — состоявший из добровольцев небольшой партизанский отряд, позднее, несколько позднее, положивший начало целой дивизии — известной Шадринской.

Посмотрим на освободителей. Все фотографии сделаны летом 1918-го года, их можно посмотреть в увеличении.

Уже 5 октября 1918 г. сэр Чарльз направляет в Лондон свой первый, предварительный, рапорт, где, в частности, пишет (подчеркнуто всюду нами): Mystery surrounds the fate of the tsar, who is stated by the Bolsheviks to have been shot here on the night of 16 July, and some of the highest and best informed officials cling to the belief that His Imperial Majesty was not murdered but removed and placed in German custody, story of murder being invented to explain his disappearance.

Officer appointed by present government to investi­gate crime showed me over house where imperial fam­ily were confined and where His Imperial Majesty is supposed to have been shot. He dismissed as fabrica­tions all stories respecting discovery of corpse, confes­sions of soldiers who had taken part in the murder, and on the other hand all narratives of persons who declared that they had seen the emperor after 16 July…

Судьба Царя окутана тайной: большевики объявили, что он расстрелян здесь в ночь 16 Июля, при этом некоторые из наиболее высокопоставленных и информированных официальных лиц с упорством продолжают считать, что Его императорское Величество не был убит, но был вывезен и передан Германии и находится в настоящее время под охраной немцев, а история о его убийстве специально придумана, чтобы объяснить Его исчезновение.

Чиновник, назначенный нынешним правительством расследовать преступление, показал мне дом, где содержался и был предположительно расстрелян Его Величество. Он отверг как фальсификацию все истории об обнаружении тела и все признания солдат, которые якобы участвовали в убийстве, но при этом он не верит и всем рассказам тех, кто заявляет, что видел Императора после 16-го июля.

Никаких выводов из увиденного и услышанного Верховный Комиссар себе не позволяет.

Вскоре после отправки предварительного сообщения, сэр Чарльз садится за полный пятнадцатистраничный отчет, адресованный лично тогдашнему министру иностранных дел лорду Бальфуру (известному нам своей декларацией насчет создания в Палестине еврейского национального дома). К сожалению, в печатных источниках мы не смогли обнаружить полный текст этого рапорта (достигшего места своего назначения только в январе 1919 года — !!), хранящегося в архивах Форин Офиса. Но мы приведем здесь все, что удалось найти.

Отчет начинается с того, что автор определяет исчезновение Государя как «singular mystery». Далее приводится (цитируется) мнение судьи И.А. Сергеева, согласно которому «три шанса из четырех, что Его Величество действительно был убит». Затем, после описания условий, в которых содержалась Царская Семья в заключении, сэр Чарльз дает подробнейшее описание комнаты в нижнем этаже дома Ипатьева, где, предположительно, и произошло Цареубийство. (Подчеркнуто везде нами, курсив везде — Составителя отчета).

>It was quite empty; ... On the wall opposite the door and on the floor were the marks of seventeen bul­lets or, to be more accurate, marks showing where pieces of the wall and floor had been cut out in order to remove the bullet holes, the officials charged with the investigation having thought fit to take them away for examination elsewhere. ([Комната] была совсем пуста;... На противоположной от двери стене были следы семнадцати пуль, или же, если точнее, на стене были помечены участки, где фрагменты стены и пола были вырезаны, чтобы изъять собственно пулевые отверстия, которые уполномоченные проводить расследование лица посчитали пригоднями для проведения экспертизы, предполагая провести ее где-то в другом месте.)

Читателям рекомендуется обратить внимание, во-первых, на число пулевых отверстий, сравнив его с прочими известными документами, а во-вторых, — на причины, по которым эта стена так зловеще

Прозвища «Сфинкс» сэр Чарльз удостоился за свое нерушимое молчание, в котором он обыкновенно пребывал, покуда дела не призывали его к той или иной, но лишь совершенно обязательной беседе. Назначение его Верховным Комиссаром в Сибирь состоялось в августе все того же 1918 года. К этому времени 56-летний дипломат по важнейшим делам вышел было в отставку и возвратился к любимой им академической деятельности, приняв пост вице-канцлера в университете Гонконга. Но предложение вернуться к активной работе в России он принял охотно: свою дипломатическую карьеру он начал именно в С.-Петербурге. В те же годы им было совершено долгое путешествие по неисследованным областям нашего Отечества, на дальних подступах границы с Китаем. Дополнительной, т.с., специальностью Комиссара Элиота были языки. Ко времени окончания Оксфорда он свободно владел русским, китайским (мандарин и др.), турецким, финским, не считая всех прочих общеупотребительных европейских языков. Как мы сейчас увидим, сэр Чарльз достаточно хорошо знал и кое-какие не столь употребительные языки. 

Собственно, ему было поручено общее наблюдение за интервенцией сил Антанты в России на стороне, условно говоря, «белых». Но в конце сентября 1918 года он отправился в Екатеринбург, куда прибыл вагоном первого класса, который и стал его канцелярией и жильем. В британское консульство он лишь наведался. Визит был краток. Уже упомянутый нами сэр Томас Престон, тот самый, что не удосужился ни разу побывать в доме Ипатьева, в 1971 году в ходе телевизионного интервью, определил своего гостя «как наиболее эрудированного человека», которого он, Престон, когда-либо встречал. Это вполне возможно.

Комиссар Элиот проводил долгие часы в беседах с судьей И.А. Сергеевым, который в те дни вел расследование «Царского Дела», еще не будучи отстранен от него Михаилом Константиновичем. В самом скором времени по прибытии Комиссар посетил Дом Особого Назначения — и осмотрел его с известной всему дипломатически-разведочному сообществу внимательностью. Так, среди прочих надписей на стенах комнат, по большей части — похабных, имелась одна, на «языке восточноевропейского еврейства», то бишь, на жаргоне «идиш». Содержание надписи оставалось недоступным для всех, — даже для судьи Сергеева, отец которого, как мы знаем, происходил из иудеев. Иван Александрович обратил внимание Комиссара Элиота на эту надпись, — и немедленно получил ее устный перевод на русский. К сожалению, мы так и не смогли доискаться, что же хотело в ней сообщить восточноевропейское еврейство.

Продолжение cледует

После официального, т.е. большевистского, объявления о казни бывшего Самодержца, с 18-19 июля 1918 года Букингемский дворец находился в трауре. При этом английская разведывательная служба, казалось бы, хорошо представленная в Екатеринбурге, если можно так выразиться, забуксовала. Первая агентурная сводка (если судить по увидевшим свет документам) достигла Лондона только 29 августа 1918 года, когда некий капитан Войткевич, «польский военный представитель при главном штабе чехословаков», переодевшись в гражданские рубища, перешел линию фронта и добрался до союзных сил в Архангельске. Рутинные обязанности капитана Войткевича заключались в предоставлении информации о военном положении консулам Великобритании, Франции и Северо-Американских Соединенных Штатов, находящимся в Екатеринбурге (уральской, не забудем, столице). Вместе с группой следователя А.П. Наметкина (см. протокол допроса капитана Гвардии Малиновского) он побывал в урочище Четырех Братьев, — и, вместе с прочими участниками этого первичного осмотра-расследования, полагал, что увиденное — есть результат фабрикации.

В его донесении говорится: "It was believed that the empress and her children are at V[erkoturye], north of Ye [Ekaterinburg] in which region Bolsheviks were still supreme." ("Считалось, что Императрица и Ее дети находятся в В[ерхотурье], к северу от Е[катеринбурга], где большевики пока еще преобладали")

Перед нами заключение профессионала, работавшего непосредственно на месте событий. Однако, нет никаких следов того, что на него обратили хоть сколько-нибудь внимания.

 

	florentioslg 2008-07-24 10:38 am UTC  (ссылка) Выбрать
	Остановит ли таких — возглашайте на кровлех? Если государь свидетельствовал неудобное — то надо было хотя скрыть его свидетельство. (Ответить)

Само существование Помазанника Божия и Его Августейшей Семьи было тем самым неудобным свидетельством, о котором говорит читатель.

Поистине, не будь Янкеля Хаимовича с Шаей Исаевичем, их надо было бы выдумать—©. Но они своевременно нашлись, иначе и быть не могло. А покуда они нашлись, за дело чуть было не пришлось взяться совсем другим людям.

В книге “Крушение Империи” М.В. Родзянко рассказывает нам о завтраке у Вел. Княгини Марии Павловны, матери будущего претендента на Российский Престол Вел. Кн. Кирилла Владимировича. М.В. Родзянко явился туда только после особенных настояний хозяйки. “Как-то поздно вечером [в первых числах января 1917 г.] около часа ночи” Великая Княгиня вызвала рассказчика по телефону и попросила его срочно приехать. “Такая настойчивость меня озадачила, и я просил разрешения ответить через четверть часа. Слишком подозрительной могла показаться поездка председателя Думы к великой княгине в час ночи: это было похоже на заговор”. В конце концов, договорились о дневном свидании. “Наконец, когда все перешли в кабинет, Кирилл Владимирович обратился к матери и сказал: “Что же вы не говорите?”

В ходе беседы выяснилось, что Великая Княгиня предлагает Михаилу Владимировичу (за отсутствием Янкеля Хаимовича, которого только еще предстояло продвинуть и наделить властными полномочиями) принять участие в устранении Императрицы Александры Феодоровны.

— То есть, как устранить? — изумился председатель Думы.
— Надо что-нибудь предпринять, придумать… Вы сами понимаете… Дума должна что-нибудь сделать… Надо ее уничтожить…
— Кого?
— Императрицу.
— Ваше Высочество, — с достоинством произнес М.В. Родзянко, — позвольте мне считать

[показать]
Герой с кынжалом

  [показать]
Герой с саблей

[показать]
Герой с картузом. Можно посмотреть в увеличении.

Продолжаем публикацию обзора, подготовленного нашей Редакцией Исторических Изысканий.

* * *

Знаменитая фраза, будто бы произнесенная раздраженным Робертом Вильтоном в горячей перепалке с французским представителем Ласье (Lasier), каковая перепалка состоялась 18 мая 1919 года на екатеринбургском железнодорожном вокзале, могла бы стать эпиграфом ко всему тому, что является предметом нашего обзора. Напомним ее в английском условном оригинале (впрочем, скорее всего, Вильтон и Жозеф Ласье спорили по-французски). Но так или иначе, доведенный до белого каления своим собеседником, который упорно сомневался в правдоподобии и убедительности доказательств в пользу одновременной гибели всей Царской Семьи, Вильтон воскликнул: «Commandant Lasies, even if the tsar and the imperial family are alive, it is necessary to say they are dead!» («Даже если Царь и Императорская Фамилия живы, надо говорить, что ни мертвы!»)

Одинокий, всеми покинутый, отставленный со своей более чем значительной должности в Times, Роберт Арчибальд Вильтон скончался в 1925 году в Париже, ненадолго пережив своего друга и сотаинника — столь же одинокого и заброшенного, Николая Алексеевича Соколова.

В 1974 году английские журналисты Саммерс и Мэнгольд, авторы до сих пор не переведенной у нас книги «Досье на Царя» (The File on the Tsar), отыскали в Лос-Анджелесе престарелого колчаковского офицера Григория Птицына. По своей должности в контрразведке он должен был постоянно пребывать в связи с главным управлением Верховного Правителя России в Омске. Памятливый ветеран рассказал исследователям, как закончилась его попытка представить «наверх» агентурную сводку, смысл которой сводился к сомнительности доводов в пользу все той же классической версии Цареубийства. "I reported what I had learned to the commanding admiral, who said we were all to assume that the tsar had been killed, and hoped that would stop all the jerks searching for him. We were told to tell everyone he was dead, and that's what we continued to do." («Я доложил ставшее мне известным Адмиралу, который сказал: "Мы все должны считать, что Царь был убит", и он надеется, что это остановит всех сопляков [нахалов, ничтожеств, психов, мерзавцев, всякую дрянь, онанистов — выбирайте на свое усмотрение. — Составитель], которые Его разыскивают. Нам было велено говорить каждому, что Он — мертв, и так мы и поступали»).

Что заставило адм. Колчака (человека несколько другой складки, нежели склонный к лоуренсовскому, или лучше — в духе образов Киплинга, мiроощущению, смертельно влюбленный в созданную его воображением Россию, британский корреспондент в Петрограде) так вспылить на глазах у подчиненного?

Поневоле приходится допустить существование некоей мастерски организованной, никак документально не оформленной общности конечного подхода к «Делу о Царе». Эта общность интересов (равно прагматических и, т.с., романтических) объединила Якова Михайловича (Янкеля Мовшевича) Свердлова и Николая Алексеевича Соколова, Его Королевское Величество Георга V и Григория Зиновьевича Беседовского, Александра Васильевича Колчака, Пинхуса Лазаревича Войкова и В.К. Кирилла Владимировича.

Даже если Он жив, Он должен быть мертв. Все Они непременно и безповоротно, без малейшей возможности Их выручить, обязаны быть мертвы. Для Их же собственной пользы, для дела Их прикровенного перемещения на некий спасительный таинственный остров, для полной Их нейтрализации с точки зрения династической, политической и стратегической, по явной неуместности Их пребывания среди живых. У всех были свои серьезнейшие резоны не допустить никакого иного истолкования великой исторической трагедии. Во имя этой хитро навязанной им договоренности, они действовали практически «скопом», возможно, даже не подозревая об этом.

[показать]

Захваченный чехо-словаками на Московской улице в Пензе 28 мая 1918 года бронеавтомобиль Гарфорд — "Грозный". Был установлен на платформу эшелона 4-го стрелкового полка и служил в качестве импровизированного бронепоезда. Рассеяв отряд тамошнего совдепа, экипаж этого "бронепоезда" захватил г. Сердобск.

[показать]

Экипаж "бронепоезда"

Více než pět tisíc legionářů za naši vlast položilo svůj život. Vděčíme jim za náš stát, za možnost rozvíjení naší kultury a v konečném důsledku za to, že jako suverénní národ se můžeme stavět sebevědomě ostatním národům světa po bok. Tento dluh, který my další, budoucí generace vůči těmto padlým máme, můžeme splácet alespoň tím minimálním - tím, že na ně nezapomeneme! Máme přitom na paměti i slova prvního československého prezidenta T. G. Masaryka - "Bez Sokola by nebylo legií, bez legií by nebylo Československa!".

Более пяти тысяч легионеров отдали Родине свою жизнь. Им мы благодарны им за наше государство, за возможность развивать нашу культуру и, в итоге, за то, что как суверенная нация мы можем с уверенностью в себе быть на равных с другими народами мiра. Этот долг, наш и наших будущих поколений, перед погибшими легионерами, мы можем, по крайней мере, отдавать тем, что будем чтить память о павших в боях! При этом мы также храним в памяти слова первого чехословацкого президента Т.Г. Масарика — "Без Сокола не было бы легионов, без легионов не было бы Чехословакии!"

__________________

Э-э... Про "Сокола" — не совсем ясно, но в целом понятно. А из упомянутых "более пяти тысяч" — в России за ихнюю чехо-словацкую родину padlo 4112 českých legionářů. Туда им и дорога.

Есть место им в полях России
Среди нечуждых им гробов

Модели памятников на могилах павшим чехам. Остались моделями. А и то, пусть развивают свою культуру, чтоб встать вровень со всеми прочими, как-нибудь сами, у себя.

[507x211]

[699x328]

На rusrepublic.ru еще много такого.

[382x528]
Союзник, как же.

Существует на свете справедливость. Правда, ее торжество наступает обычно через много лет. Как в случае с союзниками этого гада ― немцами. Сейчас пол-Турции в Германию переехало, немцев учат толерантности.

[597x640]

"C Форума сайта выпускников Тобольской духовной семинарии" (орфография сохранена).

Что посеешь, то и пожнешь.

Господи, благослови.

Я грешный иеромонах Антоний (Шляхов), промыслом Господа попал в самое пекло грандиозного спектакля, который разыгрывают жиды и ФСБ России. Очень хорошо понимаю, что меня ждет после публикации этого письма, но как служитель Господа, молчать не имею права. Все началось 1,5 года тому назад, как появилось обращение владыки Диомида.

Итак, в мае месяце в Пензе произошло столкновение между чехами и большевиками. Это выступление чехов дало толчок к формированию на Волге целого ряда мелких офицерских отрядов, к которым начали примыкать студенты и гимназисты, а в некоторых местах и рабочие.

Так было на Иващенковских артиллерийских заводах в 40 верстах от Самары, а затем на Воткинском и Ижевском оружейных заводах. Это выступление рабочих принесло огромную пользу белым отрядам. Вывезенными с заводов материалами и порохом снабжались в течение целого полугода "белые" отряды и чехи.

Начавшись с горсти людей из подпольных офицерских организаций, упомянутые отряды уже к августу насчитывали в своем составе около 8000 бойцов, к которым были присоединены 22 тысячи мобилизованных по распоряжению организовавшегося на Волге правительства из бывших членов Учредительного собрания. Правительство это приняло наименование Комитета членов Учредительного собрания (в сокращении Комуч) и объявило себя носителем верховной власти всей России. Подчинившиеся ему добровольные формирования составили вместе с мобилизованными Народную армию. Она-то и стала зародышем, т.с., будущей Сибирской армии адм. А.В.Колчака, доведенной численно до 800 000 человек. 7 августа Народная армия совместно с чехами взяла Казань, а с нею вместе и находившийся там золотой запас в 657 миллионов золотых рублей. Это был, конечно, колоссальный успех как для армии, так и для престижа власти Комуча, но развить этот успех было нечем, чехи стали "сдуваться".

С момента первого выступления чехов большевиков начали свергать на всем протяжении от Волги до Байкала, причем везде организованные эсерами в подполье офицерские формирования действовали совместно с чехами, с которыми создалось единение, выгодное для обеих сторон.

Численность чешских войск на участке Транссибирской магистрали от Пензы до Иркутска длиной около 4800 километров составляла всего лишь 40 тысяч, и они не смогли бы добиться столь поразительных успехов без помощи местных "контрреволюционных" сил. Ободренные действиями чехов, эти силы появлялись повсюду,