Их было четыре. Четыре маленькие девочки. Они жили почти в одно время, и носили этот милый, изящный и хрупкий титул – инфанта. Строгий, безумно элегантный, роскошно выверенный стиль Ренессанса и маньеризма уже шел, и четыре ребенка носили костюм, на котором каленым железом можно было выжечь тяжелое слово барокко. У каждой из них была своя семья и каждая прожила жизнь, не похожую на другую. Каждая оставила легкий, почти неуловимый след в истории и в искусстве, но каждая из них подарила миру частичку своего светлого детства, предстающую перед нами в «парадных» детских портретах.
Самую известную из них – инфанту Маргариту обессмертил гений Веласкеса. Навряд ли найдется хоть кто-нибудь, кто не знает этого личика с большими печальными глазами. Уйдя из жизни в 22 года, она оставила после себя другую девочку – Марию-Антонию, но та уже носила титул эрцгерцогини.
[показать]
[показать]
[692x433]
[280x430]
АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ БЛОК И КСЕНИЯ МИХАЙЛОВНА САДОВСКАЯ:
«Синеокая тень у ледяного трона Поэзии
или грустная правда о жизни принца Кая».
1859 -1925 г.- Одесса?
(Точные даты жизни и смерти героини очерка – статьи неизвестны.)
От автора.
Об этой женщине доподлинно известно столь мало, что все рассказанное мною здесь многим из читателей покажется неопределенным, туманным, как некая выдумка, призрак, легкий и воздушный, сон, давний и отлетевший. Сон о первой любви поэта.
Сон слегка - непонятный, слегка - смешной. Быть может, и не заслуживающий пристального внимания. Сны вообще лучше - забыть, мало ли что навеет легкими крылами память, особенно безжалостная на склоне лет? Поэт и пытался – забыть, но почти перед смертью в 1918 году, снова и снова посвящал давно угасшему костру чувств и призрачно неясному облику первой возлюбленной, строки в дневнике и стихи… Ставшие бессмертными.
1.
Кому дано право говорить о первой любви? В каких красках, каких тонах, какими словами? Поэт когда - то сказал свое слово. Стихи стали классикой. Но и безжалостные критики - сказали тоже.
Они навечно и язвительно пригвоздили пылкие, неловкие мечтания юности к позорному столбу насмешки, уцелевшие письма объявили «беллетризированным образчиком искусственно выдуманных чувств». Метания же и мучительные сомнения стареющей, влюбленной женщины нарекли и вовсе – блажью, а конец ее пути обозначили лишь одною скупою датой: 1925 годом…
Словом, искусно создали свою версию, легенду биографии. Где, оказывается, вовсе не было мучительных поворотов Судьбы, не было абсолютно никаких метаний, сомнений, тоски, тщательно запрятанной, замаскированной душевной боли.
Не было в этой лакированной, всячески ретушированной маститыми литературными умами биографии, и сумасшедшей ревности с обеих сторон, и неизбежной для такого накала страстей обязательной тени другой Женщины. (Что всего трагичнее, обиднее, непонятнее, женщина та была – не женой, а….. матерью Поэта!)
Не было в благостной легенде и страстных писем, признаний, обжигающих пальцы и душу Поэта жаром поздней, последней любви.
Не было тайных, слегка навязанных, длинных свиданий в полутемной карете. Слез, упреков, страданий, обещаний и глухого, напряженного молчания.
Не было даже и обычной в таких случаях глухой ненависти к некогда обожаемому образу – статной, синеглазой женщине с глубоким, волшебным голосом. Не было отчаяния оттого, что ненависть эта - почти бесполезна, ибо не дает права ничего забыть!
В этой, длинно – заунывно написанной дотошными исследователями легенде - житии вообще не было ничего, хотя бы отдаленно похожего на трагически изломанную жизнь Александра Блока, до сих пор до конца непонятную многим, даже знающим наизусть его стихи и, казалось бы, каждый момент его жизни!
Я не претендую на роль истинного биографа. И в мыслях такого не было. Просто пишу привычный уже акварельный портрет. Легкими штрихами. Сквозь боль, медленно заползающую в сердце. Боль оттого, что еще одна биография – неполна, еще одна судьба - – не дописана точно и ясно, и вся земная прелесть подробностей человеческого бытия неотвратимо исчезает вместе со смертью.. Сколько еще раз буду я постигать эту истину, плакать над нею, и опровергать ее - начертанием очередного портрета, эскиза, очередной биографии? Не знаю. А пока, мой читатель, посмотри внимательно на него, портрет, задержи взгляд на страницах, повествующих о судьбе Женщины, любящей Поэта . Судьбе, странной, и горькой в страшной ее обычности.
Да, еще одно! Пожалуй, стоит вчитаться внимательнее и в строки стихов, ставших почти классикой. Почти. Строки, посвященные другой Прекрасной Даме Александра Блока более известны, конечно. Но у Вдохновения, стоявшего у
[500x492]
Аукционы русского искусства, проводимые по большей части за рубежом, хороши тем, что иногда являют миру совсем неожиданные для публики работы известных художников. Их как правило не демонстрируют на выставках и не издают в художественных альбомах, и оседают они в закрытых особняках частных коллекционеров. Вопрос о стоимости картин, всегда так интересующий зрителей, обсуждать не будем, они в любом случае бесценны. Интересно другое - это и изображаемые персонажи, и манера письма. Часто ранние работы живописцев совсем не похожи на те, которые мы привыкли видеть в академических изданиях. Ценны также этюды, зарисовки и наброски, сделанные или в студиях, или же просто в минуты отдыха.
Суриков В.И. Портрет Ильи Ефимовича Репина 1882
Этот маленький пост посвящен картинам-портретам мэтра русской живописи Ильи Ефимовича Репина, которые выставлялись в качестве лотов на аукционе Кристи (Christie's). Плюс акварель с изображением самого художника Репина кисти Василия Ивановича Сурикова. Больше всего уникальны две работы - это портрет юного Федора Шаляпина и политика Александра Федоровича Керенского. Лично мне еще не разу не приходилось видеть этих рисунков ни в одном из изданий о Репине или же о Шаляпине и Керенском.
[604x700]
[700x520]
[700x508]
[показать]
[показать]Бульвары, улицы, дворы, старые церкви; осень, зима, лето, весна - все это соединил в своем творчестве московский художник Виктор Евгеньевич Лукьянов. Одна из его любимых тем - это старая Москва, та Москва, которую мы уже почти потеряли. И действительно на некоторых полотнах художника изображены уголки столицы, которые сейчас выглядят несколько иначе (и не только из-за уродливой рекламы, но и из-за того, что просто что-то безвозвратно исчезло из архитектурного убранства).
Лукьянов В.Е. Яузский бульвар в Москве 1992
Виктор Евгеньевич Лукьянов родился 19 августа 1957 года в Москве, получил вполне заслуженное признание и среди коллег, и среди зрителей. Он почетный член Российской Академии художеств, член Союза художников России, Ассоциации русских художников в Париже. В выставочном багаже - порядка семидесяти экспозиций. Он часто путешествует, поэтому в его творчестве много работ посвященных Франции, Германии, Финляндии. Но он также любит Россию и от того так хороши и его русские пейзажи, и зарисовки старых русских городов. И конечно же Москвы...
Итак, 10 талисманов-финалистов, претендующих на право представлять Зимнюю Олимпиаду в Сочи 2014 года. Истории ну очень смешные... ))))))
1. Дед Мороз
Быстро пролетели новогодние празднования, однако Дедушка Мороз продолжает усердно трудиться в течении всего года. Ведь следующей зимой он снова организует веселье для детворы и взрослых, будет воплощать заветные желания в действительность и демонстрировать свои чудесные способности. Ежедневно Дедушка Мороз получает послания от детей, подбирает им желаемые подарочки, готовится к странствию через всю страну. К каждому ребенку надо прибыть вовремя, а еще не забывать поддерживать порядок в лесном царстве.
Выполнять свою сложную работу Дедушке Морозу помогают занятия спортом. Он не только пользуется санками, лыжами и коньками для путешествий, но и укрепляет с их помощью свое здоровье, улучшает самочувствие. Поэтому кто, как не Дедушка Мороз, знаком с разнообразными зимними спортивными играми.