И даже внутри что-то шевельнулось, а глаза остались сухими
Это была, наверное, не любовь, а что-то из области химии
Ты даже крики мои никогда не воспринимал всерьёз
У тебя внутри - завалявшееся давно старьё с
Полустёршейся этикеткой "Ду-ша"
И смотрел на меня, так, что датчики шкалили. Не дыша
И даже шёпотом меня никогда не звал
В сердце самба, в голове румба, в глазах вообще бразильский карнавал
Он уходил, я молчала, как он и просил
"Ты знаешь, у меня просто в сотый раз спорить с тобой не было сил..."
У него голубые глаза, голубая кровь и в комнаты голубые экраны
Мне он оставил только красный плед, красное вино и рваные раны
У меня теперь кофе, неоконченное письмо на подоконнике и на завтрак бланманже
Через пятнадцать секунд в истерике за фужером летит фужер
У него ещё почерк такой, я помню, направлением на северо-восток
Двойное эспрессо мне горло жжёт. Может ещё глоток?
Стрелял на поражение, играл на вылет, вылетел сам
Жёлто-чёрный, чёрно-жёлтый, жалишь и умираешь, словно оса
Это он меня влюбил, подсыпал мне что-то вечером в чай
Я потом за руку держал и на вопросы не отвечал
Ещё потом sms-ку оставил, короткое "Я навсегда ушёл"
Его больше никто не видел. И никто его не нашёл.
[600x398]
[700x471]
[700x525]
[600x387]
[489x700]Не будь такой глупой.
Не будь такой.
Вообще не будь.
"Я тебя никогда не предам."
Может быть я сошла с ума, но у меня два разных голоса, и, как это ни банально, это уже было, но я опять не знаю во что верить, кому верить, что говорить в нужных случаях. Беспомощна, разорвана на две сплошные, здесь негде развернуться. Кирпич над головой и три тысчи постовому за красивые глаза, непристёгнутый ремень и документы на машину. SOS, HELP, рисую пальцами на стекле, я хочу говорить по-английски, и уходить по-английски, а проблемы решать по-американски, как в кино. У них это хорошо получается.
Вот он уедет и мне больше никто не поможет.