Редакция "Недели" переслала мне письмо пенсионерки Я.В.Путан и  просила
ответить ей.  В  этом письме Янина Викентьевна рассказала совершенно ужасную
историю.  Придя однажды в  гости к  своей приятельнице,  она  услышала,  как
внучка  этой  приятельницы Леночка  "употребляет слово  лопать"...  "На  мой
недоуменный вопрос о  происхождении этого слова в словаре Леночки ее бабушка
дала мне книгу Л.Пантелеева "Фенька".  В  ней я  прочла следующие выражения:
"Обжора ты этакая, утроба ты ненасытная! Ведь этак ты мне весь дом сожрешь".
"Некогда будет дурака-то  валять".  "Чудовище!  Да  как же это ты умудрилась
метелку слопать?".
     И  удрученная читательница просит  разъяснить ей:  можно  ли  писать  и
издавать такие книги?
     Воспользуюсь случаем и  попробую ответить не  одной Путан.  Без большой
радости должен признаться,  что за сорок с  лишним лет моей работы в детской
литературе таких и  похожих писем я  получил много.  То есть писем,  авторов
которых  задевает,   шокирует  "грубость"  писательского  языка.  Не  только
"Республика Шкид",  "Часы", "Пакет" и другие мои ранние, юношеские книги, но
буквально все,  что выходило когда-либо из-под моего пера, наряду с отзывами
добрыми и  дружественными,  вызывало хоть  один,  хоть  два,  но  непременно
вызывало  читательский  или   критический  окрик  и   тот   же   беспощадный
прокурорский вопрос: можно ли и нужно ли? Даже такая книга, как "Наша Маша",
родительский дневник,  в  который мы  с  женой в  течение пяти лет  заносили
наблюдения над нашей маленькой дочерью, даже эта безобидная книжица вместе с
очень  большим количеством сочувственных и  благодарственных писем  принесла
нам какое-то количество откликов гневных, осудительных.
     В  чем  же  нас  обвиняют сердитые читатели?  А  в  том  только,  что в
некоторых  случаях  мы  заглазно,  любя,  на  страницах  интимного домашнего
дневника называем нашу  дочь не  Маша,  а  Машка.  Чуть ли  не  первое такое
сердитое письмо я  получил от собственной тетушки.  И ей первой мне пришлось
разъяснять,  что "Машка" в  устах любящего отца -  это не бранное слово и не
"пережиток крепостнических отношений" (в чем меня пытались убедить некоторые
читатели),  а особый вид ласки,  нежности.  Той же родственнице я должен был
напомнить,  что  не  я  первый пользуюсь этой фамильярной формой обращения к
дочери. Например, некто А.С.Пушкин, человек светский, воспитанный, столбовой
дворянин, в письмах к жене не именовал своих детей иначе, как Сашка и Машка.
Недаром,  вероятно,  Пушкину,  не  меньше чем  нам  грешным,  доставалось от
тогдашней  критики  за  недостаток  благопристойности,   за  вульгарность  и
"простонародность" его языка.  Да,  представьте себе, уже и в те давние годы
гремел над головой пишущего грозный оклик: можно ли и нужно ли?..
     А в самом деле, Янина Викентьевна, можно ли?..
     Вот  попробуйте откройте наугад  какую-нибудь книгу  Пушкина,  хотя  бы
"Сказку о рыбаке и рыбке",  и дайте ее почитать Леночке. Не обнаружите ли

Ну очень люблю этот стих! :)) - И.Ш.

БАЛЛАДА О КОРОЛЕВСКОМ БУТЕРБРОДЕ

(Из Александра Алана Милна) [показать]

Король,
Его величество,
Просил ее величество,
Чтобы ее величество
Спросила у молочницы:
Нельзя ль доставить масла
На завтрак королю.

Придворная молочница
Сказала: "Разумеется,
Схожу,
Скажу
Корове,
Покуда я не сплю!"

Придворная молочница
Пошла к своей корове
И говорит корове,
Лежащей на полу:

"Велели их величества
Известное количество
Отборнейшего масла
Доставить к их столу!"

Ленивая корова
Ответила спросонья:
"Скажите их величествам,
Что нынче очень многие
Двуногие-безрогие
Предпочитают мармелад,
А также пастилу!"

Придворная молочница
Сказала: "Вы подумайте!"
И тут же королеве
Представила доклад:

"Сто раз прошу прощения
За это предложение,
Но если вы намажете
На тонкий ломтик хлеба
Фруктовый мармелад,
Король, его величество,
Наверно, будет рад!"

Тотчас же королева
Пошла к его величеству
И, будто между прочим,
Сказала невпопад:

"Ах да, мой друг, по поводу
Обещанного масла...
Хотите ли попробовать
На завтрак мармелад?"

Король ответил:
"Глупости!"
Король сказал:
"О Боже мой!"
Король вздохнул: "О Господи!" -
И снова лег в кровать.

"Еще никто,- сказал он,-
Никто меня на свете
Не называл капризным...
Просил я только масла
На завтрак мне подать!"

На это королева
Сказала: "Ну конечно!" -
И тут же приказала
Молочницу позвать.
Придворная молочница
Сказала: "Ну конечно!" -
И тут же побежала
В коровий хлев опять.

Придворная корова
Сказала: "В чем же дело?
Я ничего дурного
Сказать вам не хотела.
Возьмите простокваши,
И молока для каши,
И сливочного масла
Могу вам тоже дать!"

Придворная молочница
Сказала: "Благодарствуйте!"
И масло на подносе
Послала королю.
Король воскликнул: "Масло!
Отличнейшее масло!
Прекраснейшее масло!
Я так его люблю!

Никто, никто,- сказал он
И вылез из кровати.-
Никто, никто,- сказал он,
Спускаясь вниз в халате.-
Никто, никто,- сказал он,
Намылив руки мылом.-
Никто, никто,- сказал он,
Съезжая по перилам.-
Никто не скажет, будто я
Тиран и сумасброд,
За то, что к чаю я люблю
Хороший бутерброд!"