4 ноября 1864

Главный врач объявил, что мне будет предоставлена возможность заняться очень запутанным и тяжелым случаем. Сомнительная честь! Пациентку зовут Алиса, а прогнозы относительно ее состояния неутешительны. Просмотрев историю болезни, я поразилась, что девочка до сих пор жива: она провела в коме около года.

[Взялась бы я лечить ее, если бы знала то, что знаю теперь? – 3.10.73]

11 ноября 1864

Безмолвная, с перевязанной головой, Алиса лежит на носилках и, кажется, едва цепляется за жизнь. Ее ожоги зажили за год, прошедший после пожара, но она по-прежнему пребывает в каком-то трансе. Такое впечатление, что огонь обжег не только ее тело, но и разум. Слепая, глухая и немая, она вполне соответствует интерьеру своей палаты.
Странный случай: какой-то кот (бешенный, что ли?) бросился на Алису, когда ее вносили в больничный корпус. Вздрогнув от неожиданности, санитары уронили несчастную девочку на землю. Удивительно: кот встал на груди Алисы, словно заявляя свои права на территорию или добычу. Только когда санитар пригрозил ему палкой, зверюга удрал в кусты и припал к земле, не сводя с Алисы пристальнейшего взгляда.

[За кошками нужен глаз да глаз – уж этому прожитые годы меня научили – 21.10.73]

14 ноября 1864

Все имущество Алисы, оставшееся от ее прежней жизни, – это одноглазый плюшевый кролик, перепачканый сажей.

[Кролик еще тогда мог послужить ценным инструментом для шоковой терапии. Мне следовало бы догадаться раньше… – 21.10.73]

8 декабря 1864

Когда я поднесла лампу к ее глазам, в глубине пустых зрачков не проявилось ни малейшего намека на реакцию. Я ударила кирпичом о кирпич у самого ее уха. Ничего. Повреждений органов зрения и слуха у девочки нет; и всё же она ничего не воспринимает. Многие (в том числе преподобный Мотл) говорят, что она не ощущает вообще ничего – ни боли, ни страха, ни иных страданий; но это и неправдоподобно, и бесчеловечно. Просто она где-то очень, очень далеко…

10 декабря 1864

Хотя девочка кажется слабой, на самом деле у нее очень крепкий организм – иначе бы она просто не выжила. Жар не спадает, дыхание временами становится тяжелым, а обширные ожоги даже спустя год лечения не могут не причинять боли. Наверное, даже хорошо, что она лежит безжизненная, как мумия в Британском музее. Тем не менее, я собираюсь разбудить ее во что бы то ни стало.
С завтрашнего дня я начну лечить ее холодными компрессами и кровопусканием. Кроме того, у меня есть новый электрошоковый аппарат, который нужно опробовать в деле. Интересно, какова будет ее реакция…

6 января 1865

Ночью умерла еще одна пациентка. Я давала ей то самое лекарство, которым собиралась лечить Алису. Возможно, смесь оказалась слишком крепкой… Придется еще немного поэкспериментировать, прежде чем я дам этот препарат Алисе.

[Будь опия поменьше, а камфары побольше, она бы, скорее всего, не умерла. – 13.12.73]

23 февраля 1865

Из окон лаборатории мне видна часть сада. Медсестра Д. как раз ведет группу детей на прогулку. Я слушаю шорох шагов по гравию и думаю – будет ли Алиса когда-нибудь ходить по земле, как и другие люди? Придет ли в сознание? Или до конца дней своих останется заточенной в этих серых стенах? Если судить по течению ее болезни, надежды на выздоровление почти нет.

[Я и представить себе не могла, по каким немыслимым лесам и садам блуждал ее ум! – 27.01.74]

23 марта 1865

Похоже, Алису невозможно расшевелить. Я перепробовала все методы, связанные с ограничением свободы: наручники, колодки, смирительную рубашку, полную изоляцию… С другой стороны, я давала ей возможность ощутить вкус свободы, на многие часы оставляя ее в саду без сопровождения. Никакой реакции. У меня в запасе есть еще не мало методик, но я начинаю сомневаться, можно ли вообще изменить состояние этой девочки.

1