Шаг.
Длинная узкая стопа, покрытая коротким серебристым мехом, неслышно ступает на тёмно-серый камень.
Ещё шаг.
Слева, за зубчатыми руинами Башен, построенных Большими Людьми, догорает закат.
Шаг.
Шорох. Девушка идёт абсолютно бесшумно, так что уверена, что этот звук произвела не она. Скорее рефлекторно, чем с испугу, она ловко ныряет за старый труп железного зверя, некогда принадлежавшего одному из Больших Людей.
Девушка едва дышит, чтобы не выдать себя. Чем темнее становится, тем лучше начинают видеть большие чуть раскосые глаза. Ей не страшно. Она уже много раз выходила на поверхность, её тело крепко, чувства остры, и, как будто этого не достаточно, длинные и тонкие, но очень жилистые руки отягощает Громовой Жезл.
Мастера племени уже дано научились изготавливать нечто подобное, но их поделки не могли сравниться с оружием Больших Людей.
С минуту девушка держит улицу на прицеле. Звук не повторяется, и она осторожно выпрямляется.
***
Шаг.
Длинная узкая стопа, покрытая коротким серебристым мехом, неслышно ступает на тёмно-серый камень.
Ещё шаг.
Слева, за зубчатыми руинами Башен, построенных Большими Людьми, догорает закат.
Шаг.
Шорох. Девушка идёт абсолютно бесшумно, так что уверена, что этот звук произвела не она. Скорее рефлекторно, чем с испугу, она ловко ныряет за старый труп железного зверя, некогда принадлежавшего одному из Больших Людей.
Девушка едва дышит, чтобы не выдать себя. Чем темнее становится, тем лучше начинают видеть большие чуть раскосые глаза. Ей не страшно. Она уже много раз выходила на поверхность, её тело крепко, чувства остры, и, как будто этого не достаточно, длинные и тонкие, но очень жилистые руки отягощает Громовой Жезл.
Мастера племени уже дано научились изготавливать нечто подобное, но их поделки не могли сравниться с оружием Больших Людей.
С минуту девушка держит улицу на прицеле. Звук не повторяется, и она осторожно выпрямляется.
***
Шаг.
Длинная узкая стопа, покрытая коротким серебристым мехом, неслышно ступает на тёмно-серый камень.
Ещё шаг.
Слева, за зубчатыми руинами Башен, построенных Большими Людьми, догорает закат.
Шаг.
Шорох. Девушка идёт абсолютно бесшумно, так что уверена, что этот звук произвела не она. Скорее рефлекторно, чем с испугу, она ловко ныряет за старый труп железного зверя, некогда принадлежавшего одному из Больших Людей.
Девушка едва дышит, чтобы не выдать себя. Чем темнее становится, тем лучше начинают видеть большие чуть раскосые глаза. Ей не страшно. Она уже много раз выходила на поверхность, её тело крепко, чувства остры, и, как будто этого не достаточно, длинные и тонкие, но очень жилистые руки отягощает Громовой Жезл.
Мастера племени уже дано научились изготавливать нечто подобное, но их поделки не могли сравниться с оружием Больших Людей.
С минуту девушка держит улицу на прицеле. Звук не повторяется, и она осторожно выпрямляется.
***
- Я-а-а вижу зде-е-есь что-то на букву Пэ. - протянул мальчик.
Как выяснилось, мы сделали остановку в небольшом селении, но вновь забывшись, я всё пропустил. Сейчас уже стоял относительно прохладный безветренный вечер.
- Тупая игра. - ответила девочка.
Кроме Песка, Печали, нескольких Поселений и, вероятно, Пиздеца, на сотни километров вокруг не было больше ничего на букву П. Моя новая компания состояла из Абдула Скворцова, Зульфии Скворцовой, их двух детей, каракета по кличке Машка, нескольких угрюмых наёмников и десятка верблюдов.
- А во что ещё тут играть? - парировал мальчик.
- Очко.
Услышав новый женский голос, я обернулся. Двое замыкающих строй каравана наёмников ухитрялись вести своих верблюдов так, чтобы между ними помещалась небольшая столешница.
- Да ну тя в задницу... - ответил её соперник, бросая карты на стол.
Караван шёл на юг. Под ногами верблюдов в тёмно-охряном море песка изредка проскальзывали тёмно-серые островки асфальта. Счётчик Гейгера молчал. Люди, обменявшись несколькими репликами, снова надолго замолкали.
- Я-а-а вижу зде-е-есь что-то на букву Пэ. - протянул мальчик.
Как выяснилось, мы сделали остановку в небольшом селении, но вновь забывшись, я всё пропустил. Сейчас уже стоял относительно прохладный безветренный вечер.
- Тупая игра. - ответила девочка.
Кроме Песка, Печали, нескольких Поселений и, вероятно, Пиздеца, на сотни километров вокруг не было больше ничего на букву П. Моя новая компания состояла из Абдула Скворцова, Зульфии Скворцовой, их двух детей, каракета по кличке Машка, нескольких угрюмых наёмников и десятка верблюдов.
- А во что ещё тут играть? - парировал мальчик.
- Очко.
Услышав новый женский голос, я обернулся. Двое замыкающих строй каравана наёмников ухитрялись вести своих верблюдов так, чтобы между ними помещалась небольшая столешница.
- Да ну тя в задницу... - ответил её соперник, бросая карты на стол.
Караван шёл на юг. Под ногами верблюдов в тёмно-охряном море песка изредка проскальзывали тёмно-серые островки асфальта. Счётчик Гейгера молчал. Люди, обменявшись несколькими репликами, снова надолго замолкали.
- Я-а-а вижу зде-е-есь что-то на букву Пэ. - протянул мальчик.
Как выяснилось, мы сделали остановку в небольшом селении, но вновь забывшись, я всё пропустил. Сейчас уже стоял относительно прохладный безветренный вечер.
- Тупая игра. - ответила девочка.
Кроме Песка, Печали, нескольких Поселений и, вероятно, Пиздеца, на сотни километров вокруг не было больше ничего на букву П. Моя новая компания состояла из Абдула Скворцова, Зульфии Скворцовой, их двух детей, каракета по кличке Машка, нескольких угрюмых наёмников и десятка верблюдов.
- А во что ещё тут играть? - парировал мальчик.
- Очко.
Услышав новый женский голос, я обернулся. Двое замыкающих строй каравана наёмников ухитрялись вести своих верблюдов так, чтобы между ними помещалась небольшая столешница.
- Да ну тя в задницу... - ответил её соперник, бросая карты на стол.
Караван шёл на юг. Под ногами верблюдов в тёмно-охряном море песка изредка проскальзывали тёмно-серые островки асфальта. Счётчик Гейгера молчал. Люди, обменявшись несколькими репликами, снова надолго замолкали.
- Я-а-а вижу зде-е-есь что-то на букву Пэ. - протянул мальчик.
Как выяснилось, мы сделали остановку в небольшом селении, но вновь забывшись, я всё пропустил. Сейчас уже стоял относительно прохладный безветренный вечер.
- Тупая игра. - ответила девочка.
Кроме Песка, Печали, нескольких Поселений и, вероятно, Пиздеца, на сотни километров вокруг не было больше ничего на букву П. Моя новая компания состояла из Абдула Скворцова, Зульфии Скворцовой, их двух детей, каракета по кличке Машка, нескольких угрюмых наёмников и десятка верблюдов.
- А во что ещё тут играть? - парировал мальчик.
- Очко.
Услышав новый женский голос, я обернулся. Двое замыкающих строй каравана наёмников ухитрялись вести своих верблюдов так, чтобы между ними помещалась небольшая столешница.
- Да ну тя в задницу... - ответил её соперник, бросая карты на стол.
Караван шёл на юг. Под ногами верблюдов в тёмно-охряном море песка изредка проскальзывали тёмно-серые островки асфальта. Счётчик Гейгера молчал. Люди, обменявшись несколькими репликами, снова надолго замолкали.
Шаг.
Человек идёт медленно, неуверенно.
Ещё.
Его след отмечен красными каплями.
И ещё.
Ноги в поношенной самодельной обуви тяжело ступают на раскалённый песок.
Шаг.
Небо над его головой - бледно-бежевое, пыльное, как экран старого телевизора. Только на самом верху этот неопределённый цвет наконец переходит в более-менее голубой. И в этот просвет голубизны нещадно бьют лучи ненавидящего солнца.
Шаг.
Человек идёт слегка в гору. У подножья бархана за его спиной виднеется красное пятно и несколько кусков мяса, некогда бывших его последним преследователем.
Шаг.
За спиной этот человек оставил много. Всего и не упомнишь, и не обдумаешь, а пока - надо идти вперёд.
Шаг.
А впереди виден белый блеск: ослепляющий, хищный - такой же, как и это солнце.
Человек останавливается, подносит руку к глазам. На местности, гладкой, как гладильная доска, глазомер может и обмануть.
Впереди сияет громада Белого Храма или Храма Инанны или просто Храма - у здания много имён. Впереди нестерпимо сияет хорошо забытый старый, новой город Урук.
Шаг.
Шаг.
Человек идёт медленно, неуверенно.
Ещё.
Его след отмечен красными каплями.
И ещё.
Ноги в поношенной самодельной обуви тяжело ступают на раскалённый песок.
Шаг.
Небо над его головой - бледно-бежевое, пыльное, как экран старого телевизора. Только на самом верху этот неопределённый цвет наконец переходит в более-менее голубой. И в этот просвет голубизны нещадно бьют лучи ненавидящего солнца.
Шаг.
Человек идёт слегка в гору. У подножья бархана за его спиной виднеется красное пятно и несколько кусков мяса, некогда бывших его последним преследователем.
Шаг.
За спиной этот человек оставил много. Всего и не упомнишь, и не обдумаешь, а пока - надо идти вперёд.
Шаг.
А впереди виден белый блеск: ослепляющий, хищный - такой же, как и это солнце.
Человек останавливается, подносит руку к глазам. На местности, гладкой, как гладильная доска, глазомер может и обмануть.
Впереди сияет громада Белого Храма или Храма Инанны или просто Храма - у здания много имён. Впереди нестерпимо сияет хорошо забытый старый, новой город Урук.
Шаг.
Шаг.
Человек идёт медленно, неуверенно.
Ещё.
Его след отмечен красными каплями.
И ещё.
Ноги в поношенной самодельной обуви тяжело ступают на раскалённый песок.
Шаг.
Небо над его головой - бледно-бежевое, пыльное, как экран старого телевизора. Только на самом верху этот неопределённый цвет наконец переходит в более-менее голубой. И в этот просвет голубизны нещадно бьют лучи ненавидящего солнца.
Шаг.
Человек идёт слегка в гору. У подножья бархана за его спиной виднеется красное пятно и несколько кусков мяса, некогда бывших его последним преследователем.
Шаг.
За спиной этот человек оставил много. Всего и не упомнишь, и не обдумаешь, а пока - надо идти вперёд.
Шаг.
А впереди виден белый блеск: ослепляющий, хищный - такой же, как и это солнце.
Человек останавливается, подносит руку к глазам. На местности, гладкой, как гладильная доска, глазомер может и обмануть.
Впереди сияет громада Белого Храма или Храма Инанны или просто Храма - у здания много имён. Впереди нестерпимо сияет хорошо забытый старый, новой город Урук.
Шаг.
Александровск, улица Михайловская, база отдельного разведбата Южного фронта
- Ты чего, Штакеншнейдер, несёшься как оглашённый? Видать, даму сердца в узле связи завёл? - старший сержант Филимонов, состоявший сейчас дневальным штаба, любил подкалывать этого немца, уважавшего во всём порядок и последовательность. - Да, как ты там материализуешься, да при таком параде, шансы младшего офицерского состава равны нулю, - встрепанный, вымокший Макс Штакеншнейдер годился сейчас лучше всего в качестве статиста к фильму - катаклизму про конец света, которые так любили снимать островитяне. Любили настолько, что сами локальный конец света и создали ...
- Хватит острить, Коля! Поднимай батальон, щас объявят тревогу. Я с такона не звонил, чтоб за задницу не взяли.
- Никак конец света, герр унтер-офицер? А что я объявлю старшему начальствующему составу?
- Хватит, говорю! Они уже скоро узнают. У Енакиево, 30 км к юго-востоку, обстреляли борт Чичагова.
Побледневший Филимонов цапнул из тумбочки подсумок с обоймами и бросился к кнопке.
...
Александровск, улица Михайловская, база отдельного разведбата Южного фронта
- Ты чего, Штакеншнейдер, несёшься как оглашённый? Видать, даму сердца в узле связи завёл? - старший сержант Филимонов, состоявший сейчас дневальным штаба, любил подкалывать этого немца, уважавшего во всём порядок и последовательность. - Да, как ты там материализуешься, да при таком параде, шансы младшего офицерского состава равны нулю, - встрепанный, вымокший Макс Штакеншнейдер годился сейчас лучше всего в качестве статиста к фильму - катаклизму про конец света, которые так любили снимать островитяне. Любили настолько, что сами локальный конец света и создали ...
- Хватит острить, Коля! Поднимай батальон, щас объявят тревогу. Я с такона не звонил, чтоб за задницу не взяли.
- Никак конец света, герр унтер-офицер? А что я объявлю старшему начальствующему составу?
- Хватит, говорю! Они уже скоро узнают. У Енакиево, 30 км к юго-востоку, обстреляли борт Чичагова.
Побледневший Филимонов цапнул из тумбочки подсумок с обоймами и бросился к кнопке.
...
АТАКА ЗОМБИ
Лис вылез из палатки и пошёл у грузовику сменить дозорного, который сидел в кузове. Надо сказать что все дозорные посты располагались на грузовиках, которые стояли по всему периметру лагеря в пятнадцати метрах от заграждения из колючей проволоки. Лис подошёл к борту, схватился за край, подтянулся и залез в кузов. Там, кроме дозорного ещё находился астроном со своей трубой на треноге.
- Давай Шрам калаш, моя смена. - Лис взял автомат у сменщика и устроился на его месте. Шрам стрельнув у него сигарету спрыгнул с кузова и пошёл в лагерь.
- Похоже дождь будет. - сказал Лис прикуривая и поглядывая на тёмное небо, где на севере у горизонта виднелась чёрная полоса туч.
- Похоже. - ответил Абрам Соломонович посмотрев вверх. - Витя, я сегодня не буду наблюдать за звёздами. Погода ухудшается, так что на смене ты один. Советую перебраться в кабину, не дай Бог простынешь, тогда прямиком к Александру Петровичу лечиться.
в режиме редактирования
АТАКА ЗОМБИ
Лис вылез из палатки и пошёл у грузовику сменить дозорного, который сидел в кузове. Надо сказать что все дозорные посты располагались на грузовиках, которые стояли по всему периметру лагеря в пятнадцати метрах от заграждения из колючей проволоки. Лис подошёл к борту, схватился за край, подтянулся и залез в кузов. Там, кроме дозорного ещё находился астроном со своей трубой на треноге.
- Давай Шрам калаш, моя смена. - Лис взял автомат у сменщика и устроился на его месте. Шрам стрельнув у него сигарету спрыгнул с кузова и пошёл в лагерь.
- Похоже дождь будет. - сказал Лис прикуривая и поглядывая на тёмное небо, где на севере у горизонта виднелась чёрная полоса туч.
- Похоже. - ответил Абрам Соломонович посмотрев вверх. - Витя, я сегодня не буду наблюдать за звёздами. Погода ухудшается, так что на смене ты один. Советую перебраться в кабину, не дай Бог простынешь, тогда прямиком к Александру Петровичу лечиться.
в режиме редактирования
ГИБЕЛЬ МОБЛАБА
По прибытию в научный центр Дмитрия Анатольевича ошарашили тем, что вторая мобильная лаборатория прекратила своё существование. Он тут же собрал экстренное совещание, на котором сообщил, что в штабе решили проводить военную операцию по уничтожению бешеных и что всему научному центру в течении двух суток нужно эвакуироваться на Большую Землю. Все работники радостно встретили эту новость, даже захлопали в ладоши. Дмитрий так же поручил помощникам собрать всю документацию по работе второй мобильной лаборатории. После заседания он позвал в свой кабинет Виктора.
- Витя, мне надо составить по возможности полный отчёт о гибели второй лаборатории. Что можешь посоветовать? - спросил он усаживаясь за компьютер.
- Дядь Дим, давайте с Селезнёвой из первой свяжемся. - предложил Виктор.
Они подключились к первой лаборатории. После приветствий Дмитрий Анатольевич напрямую задал вопрос.
- Наташа, что случилось со вторым моблабом?
в режиме редактирования
БАНДИТЫ
После встречи с китайцами, где решались в основном вопросы о том как доставить в тела зомби препарат Белерофонт, Дмитрия пригласили на совет где присутствовали командиры военных и полицейских подразделений, а так же начальники полевых лабораторий и госпиталей.
- На повестке дня два вопроса. - начал начальник штаба карантина Геннадий Юрьевич. - Первый, система доставки антидота в зомби и второй военная операция против скоплений. Кто выступит первым?
Из-за стола встал грузный генерал.
18.
Взрывом Зума отбросило к стене помещения серверной. Он как тряпичная кукла осел на пол и затих. Катя в центре зала кричала что-то, прижав Никину голову к груди одной рукой, тщетно пытаясь остановить кровотечение из пулевого отверстия другой. Хронос обвёл всех присутствующих в зале равнодушным взглядом, с отстраненной улыбкой на лице сказал:
- Ну, мне пора. А это вам чтобы не скучали. – Парень сбросил рюкзак с плеч, подобрал лежащее на полу оружие и спокойным шагом вышел из помещения.
Мария едва дождалась когда он скроется из виду, тут же вбежала в серверную с большущей сумкой на перевес.
- Катя! – Крикнула она еще с порога. - Вот медикаменты. Бинты, дефибриллятор, даже донорская кровь есть. Открывай сумку, что ты сидишь? -
Катя не верящими глазами посмотрела на большую, плотно набитую разнообразными средствами оказания первой помощи, медицинскую сумку. Потом опомнилась и тут же вытряхнула все содержимое себе под ноги. Тут было все! От жгутов для остановки крови, до хирургического набора инструментов для проведения экстренных операций в полевых условиях.
18.
Взрывом Зума отбросило к стене помещения серверной. Он как тряпичная кукла осел на пол и затих. Катя в центре зала кричала что-то, прижав Никину голову к груди одной рукой, тщетно пытаясь остановить кровотечение из пулевого отверстия другой. Хронос обвёл всех присутствующих в зале равнодушным взглядом, с отстраненной улыбкой на лице сказал:
- Ну, мне пора. А это вам чтобы не скучали. – Парень сбросил рюкзак с плеч, подобрал лежащее на полу оружие и спокойным шагом вышел из помещения.
Мария едва дождалась когда он скроется из виду, тут же вбежала в серверную с большущей сумкой на перевес.
- Катя! – Крикнула она еще с порога. - Вот медикаменты. Бинты, дефибриллятор, даже донорская кровь есть. Открывай сумку, что ты сидишь? -
Катя не верящими глазами посмотрела на большую, плотно набитую разнообразными средствами оказания первой помощи, медицинскую сумку. Потом опомнилась и тут же вытряхнула все содержимое себе под ноги. Тут было все! От жгутов для остановки крови, до хирургического набора инструментов для проведения экстренных операций в полевых условиях.
Портал.
В тот же вечер, в назначенное время, все собрались на очередной сеанс общей связи. Начальник штаба выслушал доклады и поблагодарил о проделанной работе. Потом продолжил.