За окном хозяйничала метель, бросая в затянутые морозным узором окна целые пригоршни снега. В комнате же было тепло и уютно. Возле камина сидел глубокий старик с удивительно ясными и умными глазами. На его коленях покоился шерстяной клетчатый плед с ярким узором.
У него в ногах прямо на расстеленной медвежьей шкуре с визгом и смехом резвились трое правнуков: двое мальчишек-близнецов лет семи и хорошенькая девочка с русыми косичками, постарше.
- Дедушка, а дедушка, почему наша гостиница называется «Хмурый угол»? Вроде у нас всё хорошо. Чисто, уютно и никто не ругается.
Маленькая негодница всегда сознательно игнорировала приставку «пра» и называла патриарха семейства просто - «дедушка».
- Ну, это длинная история и вряд ли вы до неё доросли, - улыбнувшись тонкими губами, произнёс старик.
- Доросли, доросли! Мы никуда не торопимся. Ты расскажи, а мы внимательно послушаем.
Грозно глянув на гогочущих близнецов, она показала им маленький острый кулачок.
Глава 3.
Мир теней и машин агрессивных,
Рассвет Мертвых и диких зверей,
И людей совсем глупых, наивных,
Снизошедших до стрел и камней.
Мир, безумия полный и страха,
Мир упадка, отсталости, тьмы,
Человек человеку тут плаха,
И смерть скорая возле стены.
Голиафы мыслительной силы,
Что создали божественный дом,
Остальных чумою скосили,
На костях теперь выстроен сон…
***
Антон сломался. Он не чувствовал себя таким беспомощным с того момента, когда его жалкого, мокрого и без сил, но наполненного знаниями предшественников, извлекли из камеры ускоренного роста. Биоин был испуган и дезориентирован. Не смотря на ясное понимание происходящего, – репликам еще в капсуле роста внедряли информационную матрицу предшественников, – он не мог говорить и самостоятельно двигаться. Абсолютно все мышцы приходилось тренировать заново. Тогда еще молодого, двадцатилетнего и только что рожденного Власова поместили в изолированную «детскую» и возились с ним не меньше месяца, пока молодой человек учился управлять мышцами и говорить, применять весь объем знаний и опыта, который впихнули в голову новоиспеченному Шестьсот Первому. С проекции на стене с Власовым постоянно разговаривал молодой человек, учил правильно произносить буквы, складывать в слова, пока лицевые мышцы не усвоили весь набор движений. Далее начались силовые тренировки. Антон заново учился управлять мышцами: ходить, бегать, плавать, координировать движения. И постепенно юноша обрел, наконец, власть над телом. Странно оказалось осознавать, что он все это знает и умеет, но почему-то ничего не получается. Так же и с электронным интерфейсом. Ни с первого, ни со второго раза ничего не вышло. Даже когда биоина начали вводить в курс его непосредственной работы – знакомые схемы и модели ДНК никак не связывались воедино. Целостность информации оставалась за гранью понимания, пока он сам не вник в суть вещей. И лишь когда новоиспеченный молодой человек был подготовлен полностью, Антона выпустили в общий мир. Но и тогда асоциальный образ жизни ввел его в глубокую депрессию. К встрече с обществом он готов не был. И затворился внутри себя на долгое время. Дом-комната – работа, и ничего больше. Только со временем чувство одиночества развеялось, знакомство с сотрудниками позволило обрести немногочисленных знакомых, и Власов начал постигать окружающий мир с его развлечениями.
Когда-то давно я где-то читал, что некоторые религии считают человеческую жизнь всего лишь своеобразным переходом из одного состояния в другое. Причём бытие наше является для адептов этой веры скучнейшим ожиданием скорого поезда на перроне. Ты вынужден мешкать, так как у тебя просто нет выбора. Жди и надейся, что за гранью известной тебе реальности последует нечто, не поддающееся описанию и осмыслению. А, что если наша жизнь это бесконечное приключение, а мир наш не вокзальный перрон, а всего лишь раздевалка боксёра перед очередным боем?
Тогда мы думали, что всё кончено.
Захватчики из космоса смяли и уничтожили большинство крупных государств. Всё произошло не так как в голливудских блокбастерах и армии гуманоидов не маршировали по нашим улицам и не превращали землян в послушных зомби.
Тогда мы думали, что всё кончено.
Захватчики из космоса смяли и уничтожили большинство крупных государств. Всё произошло не так как в голливудских блокбастерах и армии гуманоидов не маршировали по нашим улицам и не превращали землян в послушных зомби.
Тогда мы думали, что всё кончено.
Захватчики из космоса смяли и уничтожили большинство крупных государств. Всё произошло не так как в голливудских блокбастерах и армии гуманоидов не маршировали по нашим улицам и не превращали землян в послушных зомби.
Сейчас спустя годы я вспоминаю обо всём произошедшим со мной с лёгкой грустью и через призму времени оцениваю события совершенно иначе, чем испуганная, отчаявшаяся восемнадцатилетняя девчонка, находящаяся на зыбкой грани между жизнью и смертью.
Окончание школы было омрачено смертью единственного дорогого и близкого для меня человека. Так уж сложилось, что родители мои погибли, когда мне было десять месяцев и я их совсем не помню. Для меня они не более чем лица на чёрно-белой фотографии, а печалиться о том чего ты не знаешь, глупо. Воспитанием моим занималась моя бабушка Евдокия Николаевна, и именно она стала для меня мамой и папой в одном лице. Уткнувшись ей в плечо, я пролила реки слёз, и не было такого секрета, который бы я не раскрыла своей бабуле. Она была для меня всем. Я всегда удивлялась, как великолепно у неё выходило совмещать роль строгого учителя и лучшей подруги.
Сейчас спустя годы я вспоминаю обо всём произошедшим со мной с лёгкой грустью и через призму времени оцениваю события совершенно иначе, чем испуганная, отчаявшаяся восемнадцатилетняя девчонка, находящаяся на зыбкой грани между жизнью и смертью.
Окончание школы было омрачено смертью единственного дорогого и близкого для меня человека. Так уж сложилось, что родители мои погибли, когда мне было десять месяцев и я их совсем не помню. Для меня они не более чем лица на чёрно-белой фотографии, а печалиться о том чего ты не знаешь, глупо. Воспитанием моим занималась моя бабушка Евдокия Николаевна, и именно она стала для меня мамой и папой в одном лице. Уткнувшись ей в плечо, я пролила реки слёз, и не было такого секрета, который бы я не раскрыла своей бабуле. Она была для меня всем. Я всегда удивлялась, как великолепно у неё выходило совмещать роль строгого учителя и лучшей подруги.
Сейчас спустя годы я вспоминаю обо всём произошедшим со мной с лёгкой грустью и через призму времени оцениваю события совершенно иначе, чем испуганная, отчаявшаяся восемнадцатилетняя девчонка, находящаяся на зыбкой грани между жизнью и смертью.
Окончание школы было омрачено смертью единственного дорогого и близкого для меня человека. Так уж сложилось, что родители мои погибли, когда мне было десять месяцев и я их совсем не помню. Для меня они не более чем лица на чёрно-белой фотографии, а печалиться о том чего ты не знаешь, глупо. Воспитанием моим занималась моя бабушка Евдокия Николаевна, и именно она стала для меня мамой и папой в одном лице. Уткнувшись ей в плечо, я пролила реки слёз, и не было такого секрета, который бы я не раскрыла своей бабуле. Она была для меня всем. Я всегда удивлялась, как великолепно у неё выходило совмещать роль строгого учителя и лучшей подруги.
... грехам оным невольно время и посвящаю, аки Сократ, от учеников игом общественным отлучённый, - продолжал отец Георгий. Что с Вами, Екатерина Михайловна?
- Я ... сейчас достану эту книгу ...
Буммм! Такон Кати звонко грохнул по ложному экранному полу зала, за ним последовали подсумок с канцелярской укладкой и сама Катя, не удержавшаяся за спинку поворотного кресла поста. Голова её кружилась - пробыв в нервном напряжении и беготне, и, самое главное, без воды и пищи, больше 10 часов, бешено растущий молодой организм, что называется, сорвался. Вцепившись в край операторского столика с консолем, она, наконец, не без помощи отца Георгия, встала на ноги.
- Товарищ унтер-офицер Сухтелен! Луиза Петровна! Хватит офицерской кают-компании рябчиков нажаривать и об астрономии языком трепать, тут командующего группой дочь, курсант в голодный обморок грохнулась! - гавкнул на весь зал, как самый натуральный "полкан", старший дежурный полковник, не прибегая к конференц-связи, поскольку дверь в зал общей столовой находилась как раз за его левым плечом.
в режиме редактирования
ПЕРВЫЙ БОЙ
В пять утра всех военных подняли по тревоге. Батальоны были построены по своим секторам перед линией заграждения сделанной из сетки-рабицы. Командиры частей собрались в штабе обороны разместившимся в местной школе в спортивном зале. Речь держал командир воинских соединений линии заграждения карантина западного сектора генерал-майор Деревянко. Весь нервный и дёрганный генерал ходил туда-сюда перед собравшимися офицерами. Наконец он остановился, уставился в окно, посмотрел на собравшихся и глубоко вдохнув истерично, срывающимся голосом громко начал говорить.
Глава 2
2837 год от Рождества Христова
Бывшая территория России,
а ныне единого континента
Объединённой Территории Света (ОТС)
Забираться на второй этаж Рите было сложно. Ираклий пораскинул мозгами и давным-давно сделал для неё пандусы, которые вели круто вверх над ветхими полуразрушенными ступенями жилища. В стенах имелись поручни, благодаря которым подъём наверх стал гораздо проще. Лифтом запрещено было пользоваться уже несколько лет, а Рита всё любила делать самостоятельно.
Трудности её не просто не пугали. Она их, честно говоря, любила. Любила преодолевать себя, чтобы доказать (себе же в первую очередь) какая она сильная, стойкая и выносливая. Именно так отзывалась бабушка Инга о её давно погибших родителях. И не забывала рассказывать перед сном о их подвигах, плотнее закутывая внучку в старое шерстяное одеяло.
Глава 2
2837 год от Рождества Христова
Бывшая территория России,
а ныне единого континента
Объединённой Территории Света (ОТС)
Забираться на второй этаж Рите было сложно. Ираклий пораскинул мозгами и давным-давно сделал для неё пандусы, которые вели круто вверх над ветхими полуразрушенными ступенями жилища. В стенах имелись поручни, благодаря которым подъём наверх стал гораздо проще. Лифтом запрещено было пользоваться уже несколько лет, а Рита всё любила делать самостоятельно.
Трудности её не просто не пугали. Она их, честно говоря, любила. Любила преодолевать себя, чтобы доказать (себе же в первую очередь) какая она сильная, стойкая и выносливая. Именно так отзывалась бабушка Инга о её давно погибших родителях. И не забывала рассказывать перед сном о их подвигах, плотнее закутывая внучку в старое шерстяное одеяло.
Глава 2
2837 год от Рождества Христова
Бывшая территория России,
а ныне единого континента
Объединённой Территории Света (ОТС)
Забираться на второй этаж Рите было сложно. Ираклий пораскинул мозгами и давным-давно сделал для неё пандусы, которые вели круто вверх над ветхими полуразрушенными ступенями жилища. В стенах имелись поручни, благодаря которым подъём наверх стал гораздо проще. Лифтом запрещено было пользоваться уже несколько лет, а Рита всё любила делать самостоятельно.
Трудности её не просто не пугали. Она их, честно говоря, любила. Любила преодолевать себя, чтобы доказать (себе же в первую очередь) какая она сильная, стойкая и выносливая. Именно так отзывалась бабушка Инга о её давно погибших родителях. И не забывала рассказывать перед сном о их подвигах, плотнее закутывая внучку в старое шерстяное одеяло.
Глава 2
2837 год от Рождества Христова
Бывшая территория России,
а ныне единого континента
Объединённой Территории Света (ОТС)
Забираться на второй этаж Рите было сложно. Ираклий пораскинул мозгами и давным-давно сделал для неё пандусы, которые вели круто вверх над ветхими полуразрушенными ступенями жилища. В стенах имелись поручни, благодаря которым подъём наверх стал гораздо проще. Лифтом запрещено было пользоваться уже несколько лет, а Рита всё любила делать самостоятельно.
Трудности её не просто не пугали. Она их, честно говоря, любила. Любила преодолевать себя, чтобы доказать (себе же в первую очередь) какая она сильная, стойкая и выносливая. Именно так отзывалась бабушка Инга о её давно погибших родителях. И не забывала рассказывать перед сном о их подвигах, плотнее закутывая внучку в старое шерстяное одеяло.
Наконец-то было темно. И гораздо тише, хоть гомон наверху не смолкал. Я укрылась под землёй, в просторных тоннелях, как те, что у нас: но и там было людно, так что приходилось осторожничать. Здесь внизу большие люди жили теснее и беднее, чем на поверхности. Мне удалось подобраться поближе и стащить пару облезлых кур.
Всё тело ужасно ныло - особенно спина: длинная рана от хлыста напоминала о себе при малейшем движении. Глаза до сих пор чесались от полуденного солнца. Но теперь я хотя бы была сыта.
Духи, чего я только не навидалась за эти несколько дней!
Сначала в Багдад пришли ещё большие люди. Человек пятнадцать. У них был огромный двухглавый змей, который вертел своими узкими ушами и с их помощью летал над землёй, как птица - на нём они и прилетели. Они поймали меня и посадили ему в пасть.
Третий ангел вострубил, и пала с неба большая звезда, горящая, как светильник, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя звезде сей - полынь, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.
Поздравляю всех вас, выживальщики и мародёры, людоеды и нагибатели пустошей с Новым 2017 годом!
