Одиночество возвращается -
на засов запираю дверь:
не хочу ни нудеть, ни маяться.
Пой, душа: ты одна теперь.

Всё равно - где бы, с кем бы - кончится
чувство вынужденной любви,
и придется впадать в бессонницу
бесконечно пустые дни,

Где ни ветра, ни даже шороха
мыслей в срубленной голове, -
лишь чернильных пожаров сполохи
на измятом рукой листе.

Где ты? Снова за шторой прячешься,
через форточку в дом войдя?
Выходи...если мне понравишься,
не отдам никому тебя.

Да, нет тут наций, стран и городов,
Название планеты только - отчеством,
Но в многолюдном самом из миров
Так просто оказаться в одиночестве.

Нет крепостей, заборов вкруг дворцов,
Порхает птахой вольной всюду творчество,
Но в сонме стаи истинных творцов
Свобода - только имя одиночества...

Ты вроде рядом, трогаю рукой
Твои слова, читая в них пророчества,...
Что нам в реальном времени с тобой
Грозит реально только одиночество...

Ты... Нет тебя... Меня там тоже нет...
В аллее тополиной ночь..., листва
Шуршит шагов, но пылью лунный свет
След заметает вслед за одиночеством...

Как дьявол в грешника, в меня вцепилась страсть
Но легче грешнику – помолится и снова
Снисходит благодать Где взять святого
Чтоб исцелил любовную напасть?

Глумись, проклятая, терзай меня, губи
Разделавшись сперва с душою хлипкой
Гляди с философической улыбкой
Как сердце извивается в груди

Неужто, милая, ты с нею заодно
И речи нежные, и вспыхнувшие взгляды
Рассчитаны как выстрел из засады
Яд всыпан в поднесённое вино?

Прости мне, девочка, таков закон людской:
Во всех грехах невинность обвиняю
И глупости, безбожник, сочиняю
Измученный любовью и тоской

Какая ты железная
С глазищами - графитами
Со свежими надеждами
С годами непрожитыми

А я уже потрёпанный
Мои надежды бедные
Спешил, менял на трёшницы
Червонцы заповедные

Какая ты красивая
Какая ты умелая
Где требуется сильная
Где ожидают смелая

Но что-то недосчитано
Печальная и строгая
Ты тоже беззащитная
Пред дальнею дорогою

Я одинок, и в этом каюсь,
Плесните встречу мне в лицо!
От благ мирских в глуши спасаясь
Придавлен святости свинцом.

Как мне спастись? Я сквозь сомненья
В молитвах Бога вопрошал,
Прошли года, как наважденье,
Я постарел. Но Он молчал.

И вот теперь, на склоне века,
Хочу, как волк, с тоски завыть,
А чтобы встретить человека,
Готов уже и согрешить.

Что случилось вдруг со мной?
Стал я бабочкой ночной.
Некогда презренный ящик,
Стал мне другом настоящим.

Позабыл, когда я спал,
Сон почти обузой стал,
Еженощно, до шести,
Растворяюсь я в сети.

Предо мною вся планета,
Чаты с чаточадцами.
Стал рабом я интернета,
Некуда деваться мне.

Был не прав Козьма Прутков,
(тут - о необъятном),
Мне со всех материков,
Письма шлют... Приятно.

Стал компьютер, как музей
Творческого слова.
Множество подруг, друзей,
Повстречал я новых.

Мне уже не нужно стало,
Пива, водки и вина.
Волноваться перестала,
Успокоилась жена.

Воспою Инету славу,
Кнопку «мыши» теребя.
Тут нашёл душе забаву,
Ну а главное, …себя.

Дежурные фразы, дежурные жесты -
Попутчики жизни, событий канва.
Не золото в них, а подобие жести -
Пакуются чувства в консервы-слова.

Забыты значенья, пустые глазницы
У мертвых давно, маринованных слов.
И, слыша их шелест, не вздрогнут ресницы,
И не возвратится отрада из снов.

По графику жизни - случайные встречи,
С дежурным набором предметов и поз, -
Заглушат печаль, но вконец искалечат
Остатки души... и столкнут под откос.

Дежурные рифмы, дежурные звуки -
Всё лучше, чем тяжесть пустой тишины...
Так движемся мы от разлуки к разлуке,
В смятении не сознавая вины.

Так бывает, что порою
Улыбаюсь иногда
В час, когда в глазах с душою,
Вновь гуляет пустота

Нелегко всё время верить
В то, что может быть и нет,
Продолжать, всё сердцем мерить,
Зная правильный ответ

Зная то, что невозможно,
Всё ж случается порой
И любить так осторожно,
Что даровано судьбой

Так бывает, и порою
Замечаешь, не всегда
То, что сердце за душою
Горько плачет иногда.

Потревожу вечерком Музу на диване,
Отдохнет она потом, когда я в нирване.
А сейчас мне нужен текст - не простой, серьезный.
Да такой, что б замер дух, словно я влюбленный.

Муза, милая, спаси раненую душу,
Не могу ни спать, ни пить, не могу я кушать.
Нужно выпустить мне пар и спустить пружину,
Что б убить в душе моей черную тужину.

Расплачься, Шут, пока никто не видит,
Не стоит слезы лить перед толпой,
Как на убогих быть нельзя в обиде -
На людях быть нельзя самим собой.

Потом накрась поярче свёклой шёки,
Надень колпак двуцветный набекрень.
И каблучками радостно пощелкай,
Как делаешь ты это каждый день.

Перед толпой, охочею до зрелищ,
Примерь опять личину Дурака,
Я знаю, Шут, ты сможешь, ты сумеешь
Под маской слезы скрыть наверняка.

Досужая толпа от счастья взвоет,
Ей не понять, что этот Дурачок,
Оставшись вновь наедине с собою,
Слезами будет грим смывать со щёк.

Там, за пределами дверного косяка,
Уж не сыскать наверно птиц удачи,
Лишь филин состраданьем свысока
Протяжно ухнет..., иволга заплачет....
Простора даль уж больше не зовет,
Не манит в путь загадочность и тайна,
Безлико краток дерзких дум полет,
И радость в сердце призрачно случайна.
Здесь, на исходе тысяч долгих лет,
У мысленной черты преодоленья,
Разумной поступи оборван четкий след
В безликости чумном столпотворенье.
На перекрестке будней и мечты
Низвергнут проведеньем в стан изгоев,
Лишь тень твоя, но..., далеко - не ты,
Еще дрожит в стенах земных покоев,
Она влачит жестокий свой удел
По безрассудству праздности и тлена,
Чтоб пустотой ненужных слов и дел
В кострище лет обычным стать поленом.

Медкомиссия. В кабинет хирурга входит парень. Доктор велит ему спустить брюки, ну и, соответственно, трусы. Начинает проводить осмотр. В этот момент, в кабинет заходит молоденькая сексапильная медсестра с подносом, на котором лежат какие-то медицинские приспособления. Виляя бёдрами она проходит мимо доктора с пациентом и, наклонившись, начинает выкладывать инструменты на полочку шкафа, делая вид, что ничего не замечает. Пациент её, разумеется, заметил. В результате, у него произошёл несанкционированный рефлекс, который медики называют "эрекцией". Увидев это, врач произнёс: "Вот, ч-чёрт!" Обернулся к медсестре, и строго сказал ей: "Слушай, уйди отсюда!" Хихикнув, медсестра выпорхнула из кабинета. Но, не смотря на её уход, осматриваемый участок тела пациента продолжал оставаться в неизменном состоянии... Так сказать, в поднятом настроении :). Подождав минуты три, доктор, тяжело вздохнув, указал пациенту на столик возле кушетки: "Иди. Там стоит стакан с холодной водой". Пациент послушно отправился туда. Через некоторое время он вернулся. Врач в этот момент заполнял какие-то бумаги. Отложив их в сторону, он вновь начал осматривать пациента. Как ни странно, состояние того продолжало оставаться неизменным. Поднятым :). "-Ну ты чё?!" -Возмущённо воскликнул доктор: "Я же тебе сказал, там стакан с водой..."
-"ВЫПИЛ. НЕ ПОМОГЛО". -Грустно ответил пациент.

Однажды я ехал в троллейбусе.
На остановке вошла девушка, и
увидев знакомую молодую женщину
с младенцем на руках, воскликнула:
« Да, ты уже заматерела!!!»

Однажды я ехал в троллейбусе, а он, как обычно по утрам переполнен.
В это время в основном едут те, кто спешит на работу... Но в троллейбусе есть и молодежь. Так было и на этот раз: у самой двери стояли школьницы, две девчушки лет по четырнадцать-пятнадцать. Одна из них рассказывала, как с подружками ходила на дискотеку. Или оттого, что в троллейбусе все молчали, или оттого, что эта девчушка хотела рассказать о своих похождениях не только подружке, но и окружающим - ее слышал весь троллейбус. Но рассказ ей не удался. Он прозвучал примерно так:
- Мы вчера, прикинь, с девчонками, блин, пошли на танцы, блин. Короче, блин, прикинь, пешком пошли - денег- то не было, блин. У мальчишек, прикинь, хотели стрельнуть, блин, сигарет, короче, у них не было, блин....
Этот рассказ длился в течение двадцати минут. Девчушки вышли. Наступила тишина, и кто-то заметил:
- Как ни старалась рассказать “короче”, “блин” не успела....

Однажды я зашел в троллейбус. Народу было много, и я остался стоять на ступеньках. Передо мной стояла симпатичная молодая женщина и с любопытством смотрела на меня. Я тоже смотрел и, улыбаясь, все силился понять: где я ее видел, в какой кампании мы с ней встречались.
Она поставила точки над I всего одним вопросом: “ И долго мы так будем улыбаться, а когда за проезд платить будем?..”.

Внизу стоящий, смотрит вверх,
И хочет в небе раствориться.
Там, наверху его успех,
И он желает быть, как птица.
А кто-то наверху стоит,
И смотрит вниз, глотая зависть,
Внизу совсем другая жизнь,
Хочешь, один, а хочешь, в стае.
А кто-то есть посередине,
Не знает вниз иль вверх хотеть,
Он думает, что дышат в спину,
Так прыгать, или же лететь?
И каждый что-то выбирает,
Иль до сих пор еще стоит.
Кто ползает, а кто летает,
И этим очень дорожит.
Но многие еще в движении,
Иначе говоря, нигде,
Ведут локальные сражения
На суше, в небе, на воде.
И там успех попеременный,
Кто на коне, кто под конем.
Не скучно все же во вселенной.
А где же я? Скажу потом.

Иногда не стоит даже спорить,
Надрывать до хрипа голоса,
Потому что каждый в жизни волен
Принимать на веру чудеса.
Разум здесь, поверьте, не помеха,
Вместо логики зияет пустота,
Просто для такого человека,
Трезвость заменяет красота.
Не помогут тысячи историй,
Ветер заглушает голоса,
Потому что каждый в жизни волен
Принимать на веру чудеса.

Сколько жить мне в мире тесном
Столько видно и страдать
Кто придумал интересно
Душу в тело пеленать?

Рвался в высь, не зная неба
Рвался в бой, боясь врагов...
Так нигде я, впрочем, не был
Хоть растратил кучу слов

Целовал чужие губы
Чьи-то плечи обнимал...
(легче нам, коль мы не любим...)
Да с похмелья помирал

Поворчу еще притворно
Что пора бы все менять...
Вы же знаете, как больно
Душу в тело пеленать

Жизнь не только розы и тюльпаны
Ветер и снег опустились на землю,
Счастье уносят от нас караваны
Вдруг оказалась любовь наша тенью.
Мы не умели ценить нашу радость
Видели солнце, дарили улыбки,
Кто же отнял желанную сладость
Снова нам холодно грустно и зыбко.
Может быть летом оттаем мы снова
Души обнимутся, сердце проснется
Может быть вспомним заветное слово
Счастье как прежде нам улыбнется.

Уж свыклась ты с прибоем городским
И не ласкает грудь вся тяжесть от слепого града,
Ты прячешься в неправде всем людским
И не находишь утешения в жестоких лапах ада.
Твое желание спер игривый кот,
Он не вернется - отпустили ели,
И только помнится как в тишине ночной
Твой милый запах унесли метели.