Приснилось мне,
Наверно, это было,
Нельзя шальную память обмануть.
В далеком сне
Безудержно любила
Меня весна, но все ж не в этом суть.

Я вынул сердце,
Положил на гальку,
На чисто вымытый морской водой песок.
И в грудь вливались
Вкрадчиво и мягко
И голос моря, и твой звонкий голосок.

Подруга - эхо
Повторит стократно,
Мой пережитый сон, умножит враз.
Так жить охота
Чисто и прекрасно,
Пока не открываешь с ночи глаз.

Карьера, деньги - пыль, химеры,
В них пользы меньше, чем вреда.
Отведена нам роль курьеров
Везущих в скорых поездах

Скрижали памятных событий,
Восторгов, заповедных дум,
Самостоятельных открытий,
И путеводную звезду...

Зачем-то, "Моцарт и Сальери"
Мне вспомнить вздумалось теперь:
Талантлив Моцарт - гений "very",
Сальери откровенно сер...

Не разглядеть сквозь мутный растр
Неразберихи - "who is who".
Поэт Безродный тоже - мастер,
Но впал в зелёную тоску...

Вода не растолчётся в ступе,
Выдумывать систему мер,
Весов и баллов – блажь и глупость.
Важнее знать, чей ты курьер!

Одиночество на жизни
Ставит свой огромный след;
Одиночество на завтрак,
Одиночество в обед,
Одиночество - не праздник,
А привычка уже.
Одиночество по жизни,
Одиночество в душе.

Однажды мне станет легче.
Однажды я буду горд.
Я вынесу этот вечер.
Я выдержу этот год.
Пусть, даже - десятилетья!
Что время? Простая вода...
Однажды мне станет легче.
Однажды и навсегда.

Как странно - внезапно настала пора,
Когда, мы уже не сидим до утра,
Не спорим, так жарко, как раньше могли,
Как жалко костер, как безмолвны угли.

Как странно, нелепо, неправильно как -
Мы словно ослепли! Пускай, я - дурак,
Но только послушай - гремит тишина!,
Она же, нас душит! Она же, страшна...

Как странно, как пусто, как грустно, теперь...
Не ломятся чувства, в открытую дверь.
Заброшенно все на чердак, в полумрак.
Как странно, как рвано, как рано, все так.

Нимфетка юная семнадцати годков,
Меня пленить пыталась взглядом милым.
И рухнул мир, и мерк рассудка свет,
И превращался я в самца гориллы.

Мне бил по рёбрам бес безумно хохоча,
А я пускал от вожделенья слюни.
И всё забыв, рванулся с горяча,
Знакомиться с прелестницею юной.

Она ж остановившись у дверей,
С улыбкой, невзначай махнула ручкой.
И я как зомби следом шёл за ней,
Как под гипнозом, как кобель за сучкой.

Но вдруг включилось в глубине мозгов,
Рассудка аварийное питанье,
Меня, освобождая от оков,
Безумного животного желанья.

Я сразу вспомнил про свою семью,
Про дочку, про статью в УК России.
Недобрым словом вспомнил Сатану,
А добрым словом вспомнил о Мессии.

Я горд был тем, что всё же устоял,
И тем, что искушенью не поддался.
Но часто этот случай вспоминал,
И почему-то глупо улыбался.

Ну что, любимая, безмолвствуешь опять?
Да, я не трезв, подумаешь беда.
Тебе на мою трезвость наплевать,
Меня ты не любила никогда.

Ты думаешь, я этого не знал?
Я это знал, а что мне оставалось?
Я за любовь надежду принимал,
А снисхожденье принимал за жалость.

Ты пользовалась мной, а я терпел.
Я понимал, что я такой не первый,
Но верить, почему- то не хотел,
В то, что ты вечно будешь такой стервой.

Я без остатка всё тебе отдал,
Всю жизнь свою, надежды и мечтанья,
И уж поверь мне, я не ожидал,
То, что наградой будут мне страданья.

Что тебе жизнь моя - простой пятак.
Любовь моя - полтинник, не дороже.
Но от любви до ненависти шаг.
Я это шаг прошёл уже, похоже.

Голова-монитор, руки-мыши.
Имена маскируем в ник.
Я боюсь, что ни кто не услышит,
Мой последний о помощи крик.

И на ·Клаву тупо уставясь,
Набираю прощальный текст.
Мне в ·Инете след не оставить,
Я всего лишь один из ·некст.

Я до одури глажу ·Мышку,
Но не чувствую ни чего.
Мне дыхания не услышать,
Собеседника своего.

Не услышать сердцебиенья,
Не увидеться нам с тобой.
Виртуальные ПРИВИДЕНИЯ,
В виртуальности неживой.

Чем бы скуку эту взорвать,
Ну до коле терпеть, до коле?
На груди рубаху порвать,
И на волю, да в чисто поле.

Может в драку лихую влезть,
Может морду кому набить,
Отстоять, может, чью то честь,
И героем потом ходить.

Иль как в молодости моей,
С ненаглядной в подъезд шмыгнуть,
И у тёпленьких батарей,
Целовать её, гладить грудь.

"Мне -бы", "Я - бы" всё блажь и дурь,
Видно кровь уже холодна,
А на память от прошлых бурь,
Рядом с лысиной седина.

Неважно где такое было,
В какой стране, в каком краю,
Однажды козочка решила -
Пора устроить жизнь свою.

Животных много в этом мире.
Но как найти себе под стать?
Так, чтоб машина и квартира,
И чтоб в любви не прогадать.

И рассудив сначала верно,
В супруги выбрала козла,
Но шёл от друга запах скверный,
Коза к баранчику ушла.

Затем был пёс, верблюд и ящер,
А напоследок - крокодил,
Он был мужчина настоящий
И жирный шанс не упустил.

Чего ей бедной не хватало?
То нос кривой, то плоть мала...

Мораль. Коль выбрала козла,
Коза, не шастай с кем попало!

Двуликий Янус, время - вдох и выдох,
Одна из точек крученых времён.
Он знает прошлое и видит то, что скрыто,
И наш вопрос, что в будущем решён.

Но он молчит, работая диодом,
Впуская наши души в мир иной,
Устал и он, нелёгкая работа -
Быть вечно в маске, даже золотой.

О любви много сказано слов
Благовонных, как запах пачули.
В скрытых линиях острых углов
Доброта превращается в пули.

Их не видно в прикрытых глазах,
Закипающих яростно страстью.
Их не слышно в красивых словах
Пожелания блага и счастья.

Незаметно, в сиянии дня
И в жужжании ночи неслышно
Ранят пули, лирично звеня...
Думал лучше, а что оно вышло?

Честный враг по прошествии дней
Станет другом прямым и надёжным,
Он лишь зеркало жизни твоей,
В нём себя обнаружить не сложно.

Лучший друг ожидает, любя,
Лишь момента, толкнуть тебя в спину,
И потом, о потере трубя,
Сочинит небылицу - причину.

Как приятно жалеть и любить,
Быть внимательно добрым повсюду,
Невзначай человека разбить,
Уронив, как пустую посуду.

Ах, не думал, не знал, не учёл -
Это нечисть во всём виновата...
Я, поверьте, совсем ни при чём...
Авель мёртв. - Возлюби его брата!

Достаточно! Подробностей не надо!
Последняя надежда и отрада -
с консервами тушеная фасоль.
Я есть хочу. Я в(о)залкал десерта,
кастрюльного ударного концерта.
А паруса оставлю для Асоль.

И берег пенный. И соленый ветер.
И камешек, торчащий из воды.
И на шестах натянутые сети.
И облако, на ледниках гряды.

Оставьте мне лишь уголок потише.
Окно в стене. Над головою крышу.
И право жить по собственным часам.
Все остальное выдумаю сам.

Попытка пусть была непринужденной.
Вопрос в ночи стоял, как прокурор,
слепой на цвет, на звуки обделенный
и перевел ход следствий под надзор.

Сюжет в ответ был безупречно темный,
как и всегда внес околесиц хор,
суть обокрал, исполнил приговор,
заметил мысль, но отказал в приеме.

Тот рикошет прошел сквозь ночь, как вор,
сквозь тьму прошел, как эхо на изломе,
лавиной слов обрушил разговор
и омертвел, застыв в дверном проеме.

Есть следствие. Причину не суди;
забвение стирает факт пути.

Зачем, что было, ворошить,
словами воздух потрясая?
Оборвана меж нами нить;
тебе я чужд, ты мне чужая.

Зачем, что было, ворошить,
в прошедшем дне искать виновных,
перебирать обиды снова,
упреком сердце вновь крушить?

Словами воздух потрясая,
здесь не исправишь ничего:
остыл очаг любви давно,
и комната твоя пустая.

Оборвана меж нами нить.
Была ты гордой, я упрямым.
Что на душе остались раны,
теперь уж некого винить.

Тебе я чужд, ты мне чужая.
Тогда зачем я вновь и вновь
шепчу, былое воскрешая:
"Где ты, где ты, моя любовь?"

Что будет, если наяву
Меня судьбой отметит небо
И я её тогда найду
То станет явью жизни небыль

Быть может не сойдут снега
На полюсах не взреют пальмы
Но вместе будем навсегда
И будет взгляд не так печальный

Да, время не ускорит бег
Титаник не вернётся к людям
Но будет мне дороже всех
Никто в любви нас не осудит

Увижу, взвею, упаду
Окончу поиски и вздохи
Что будет, как её найду
Сольются, может в счастье строки

Но только вот в каком году
В какой из жизней или смерти
Её одну на век найду
В спешащей мыслью круговерти

Как назвать тебя? Может ты тайна?
Но не тайна наш нежный союз
Может ласточка? Нет, ведь случайно
Я вспугнуть тебя, вдруг побоюсь

Назову тебя ангелом,... может?
Дам на счастья два белых крыла
Ты на ангела, правда,... похожа
Только ночью - ты бесом была

Лучше солнышком, с ясной улыбкой
Засияешь, прогнав серость туч
Хочешь заинькой, или же рыбкой
Может перчиком, чей привкус жгуч

Можно просто звать, самой хорошей?
Самой доброй, прекрасным цветком
Что б беречь, когда вьюга с порошей
Нагнетают мороз за окном

А позволишь, так самой красивой...
Назову. Ты иных мне милей
Самой нежной, и самой любимой
Ненаглядной малышкой моей

Не надо, не кажись серьёзной
Не делай неприступный вид
Ведь ты мечтаешь ночью звёздной
Когда... твоя душа скулит

Во снах, волшебным бродишь садом
Ища логическую нить...
Ты знаешь, кто-то ходит рядом
Но кто? И некого спросить

Вот пред тобою, у дороги
Портрет мужской, он весь в пыли
И душу холодят тревоги
Но кто там движется вдали?

Тропа ведёт уже по чащи
Роняет тени страшный лес
Вот сердце застучало чаще...
Душе, так хочется чудес

Уж пройден лес, поляна, травы
Вот он,... красив и деловит...
Но кончен сон! Долой забавы!
Ты неприступная на вид

Привык уже давным-давно
Сам выставлять себе оценки,
Последним величать "гавном",
И ставить самолично к стенке
Своё не творческое "я",
Но и лелеять непомерно
В себе зачатки соловья,
И сердце вольное от скверны…

Не в страх - указы на порог,
Посылы к "разъядрёной фене"…,
Когда душой владеет Бог,
Перед которым на колени
С мольбою на пол упаду,
Склонившись головою сивой…
Перекрещусь, и встав, пойду
Достойно, правильно, красиво...

Прости, но я не твой герой
А слёзы к песням неуместны
И не зови впредь - дорогой
Чужие мы... и бесполезны
Друг другу, в этой пустоте
Всё в прошлом, мы, увы, не судьи
Как птицы, где-то в высоте
Ветрами стали наши судьбы

Избрали сами глухоту
Чужих сердец, а нынче плачем
Души, изведав пустоту
Забыли - быть должно иначе
Совсем не так. Но уж итог
На белом глянце жирным текстом
Всего на пару кратких строк
Для судеб грешных, манифестом

Не надо, не иди на риск...
Потух огонь, и сердце - камень
И даже солнца яркий диск
Не разожжёт потухший пламень...
Былой любви. Глаза закрой
Забудь всё то, что не забыла
Прости, но я - не твой герой
Прошло всё то, что раньше было