Пустая сцена. Постамент из нескольких разноуровневых ступенек, связки старых писем да скомканные листы неудавшихся ответов. Узкий фон небесного цвета и два софита. Зрители аплодируют в нетерпении и слегка нервничают. Неожиданно начинает играть джаз и появляется он. Мэтр. В пиджаке, джинсах, кроссовках и с маленьким магнитофончиком под мышкой. Его встречают шквалом аплодисментов. Он выходит, ставит магнитофончик на постамент и начинает говорить. Не играть роль, не быть главным героем театральной постановки, а говорить так, как будто мы с ним сидим за столиком кафе и он мне расказывает забавные истории из своей жизни. О своих друзьях, о своих успехах и провалах, о том, что он помнит больше всего из своей учебы и о чем жалеет до сих пор. О том, как Брассенс ждал всю их компанию за кулисами каждый вечер после спектакля, о том, как при первой же встрече вылил на Мадлен Рено бокал шампанского и о том, как весь вечер в ресторане утирался белоснежным шарфом Азнавура. А еще о том, как много понадобилось времени и зрительского смеха, чтобы принять себя и свои роли, чтобы стать тем поплавком, которого как ни швырни в воду, он все равно выплывет.
Это моноспектакль. Минимум декораций и минимум света. Минимум мишуры, которая только отвлекала бы от действа, мимики, движений, интонаций, настроений и полутонов, которыми полон спектакль. И вместе с тем у меня ни разу не возникло ощущение, что я сижу в зале и смотрю хорошо отрепетированную и тщательно выверенную постановку, где каждый жест и каждый взгляд - неспроста. Это было так... просто и так естественно, как не каждому удается держать себя в жизни, не говоря уже о сцене. Вот так просто он говорил о встреченных им людях и об упущенных возможностях, о возможности находить чудо в самых простых вещах и учиться смеяться над собой и позволять смеяться другим.И только изредка саксофонист заводил свою мелодию - что-то из Брассенса или Азнавура, или джаз, который Ришар так любил слушать со своим другом-композитором. И тогда он хватал кастрюльки и гремел ими как можно громче, или вытаскивал огромный-преогромный тромбон и издавал невероятные звуки, или просто шел за кулисы с целью придушить саксофониста, что незамедлительно и выполнял. Непотопляемый поплавок снова выныривал на поверхность из моря грусти и меланхолии.
За время спектакля Ришар успел напеть несколько песенок, почитать вслух выдержки из адресованных ему писем, ответить на них, побыть активистом-революционером, заняться подводным плаваньем, побывать у дантиста, сыграть Марка Аврелия (и как сыграть!), сломать стул, сыграть на тромбоне и поделиться крохотной частичкой себя. Своих воспоминаний, своих радостей и своей грусти, своей серьезности и своего небезразличия.
Неуклюжий человек с точно выверенными движениями, рассеяный чудак, у которого каждая мелочь занимает точно отведенное ей место, и самый серьезный комик, какого мне только доводилось встречать. Думаю, в этот вечер он покорил не одно сердце в добавок к тем тысячам, которые уже давно принадлежат ему. :-)
[показать]
[показать]
[показать]
Благодарю за содействие
театральное агенство "Премьера", PR-агенство "Дель Арте" и лично Ольгу и Владимира Стельмашевских.
Заметки на полях