Для каждого человека определение любви свое. Кто-то познает ее через страданье, кто-то через боль, кто-то через нежность, а кто-то умеет делать из всего этого волшебный коктейль из чувств и ощущений. Есть люди, которые любят для того, чтобы ревновать. Для того, чтобы испытывать острые ощущения, а не любить. Таких людей я не понимаю. По-моему, они лишь портят столь прекрасное и светлое чувство своим эгоизмом или наоборот альтруизмом. Я никогда не мог понять ни тех, ни других.
Слава Господу, у меня любовь совсем другая. Наша любовь основана в первую очередь на взаимопонимании и на наших чувствах. Мы всегда чувствуем настроения друг друга, ведь мы родные братья, в нас течет одна кровь. И как будто этого было мало… Судьба нас наградила не только братской любовью. Нам была подарена настоящая любовь, любовь искренняя. Как между мужчиной и женщиной. Но наша любовь даже в чем-то лучше. Хотя и наверняка имеет не мало минусов. Только мы их не видим.
Почему-то когда он рядом, я всегда думаю о любви. И вот сейчас Билл лежит на мне, отдавая мне все свое тепло без остатка, совсем не оставляя ничего себе. Он такой горячий, прямо как маленький котенок…
- Ты не споешь мне, Билли? – прошептал я и аккуратно пощекотал его тонкую шейку. – Не промурлычешь, как мой маленький темненький котенок? [/more]
Он слегка приподнял голову, и я заглянул в его темные бездонные глаза. Я почему-то всегда боялся, что могу в них утонуть, утонуть и никогда не выплыть. Они были как самое глубокое море, и, казалось, что цвет им подарила сама матушка земля и ее сестрица ночь.
Я всегда пытался отыскать в Билле только положительные стороны. Даже в его недостатках я всегда находил что-то хорошее, даже если это нравилось только мне и никому другому. Такой была наша любовь. Наше счастье. Только для двоих. Остальным здесь места не было.
- Komm und rette mich… dich und mich, - начинает он, и я невольно фыркаю.
- Сколько раз ты уже повторял эти слова, котенок? – спрашиваю я, осторожно перебирая в руках его мягкие волосы.
Мне так нравится, когда они не уложены… Они сразу становятся шелковистыми и непослушными. И этим очень напоминают Билла. Со мной он очень мягок, но всегда гнет свою линию, идет только по своему пути. Но это ведь правильно, он же котенок, а кошки всегда гуляют сами по себе. Правда, потом всегда возвращаются к хозяевам, которые могут налить им чашку теплого молока и почесать животик.
- Много раз. Много раз и только для тебя, - ответил Билл и снова уткнулся носом в мое плечо.
Я оторопел. Никогда он не говорил, что поет эту чертову песню для меня. Никогда он не говорил, что посвящает ее мне. Раньше он вкладывал в эту песню не больше, чем во все остальные, лишь придумывал какую-то ничего не значащую ерунду для журналистов. А правда, оказывается, была такой… Я не ожидал. Такого никак не ожидал. И не давал повода. Никогда ведь я не покидал его. Бывало, мы ругались, но наши ссоры были так же не продолжительны, как и зима в Германии. Никогда не мог на него долго сердиться, как собственно и он на меня. Слишком сильно любили. Слишком хорошо понимали, что не сможем прожить друг без друга. Но никогда я ему не позволял извиняться за слова, сказанные в запале злости, никогда не позволял унижаться… И все потому же. Или точнее из-за того же. Из-за любви.
- Помнишь… помнишь ты серьезно заболел? Воспаление легких или что-то вроде этого, – прошептал он, слегка приподняв голову. – Я тогда очень испугался. Испугался, что ты умрешь и покинешь меня… Было очень страшно. Поэтому и написал. Потому что хотел, чтобы ты никогда меня не покидал.
Я тихо рассмеялся и щелкнул его по аккуратненькому остренькому носику. Он недовольно поморщился и сполз с меня на соседний диван.
Мне стало холодно. А это означает, что мне снова станет грустно.
* * *
В тот вечер мне было так же холодно. У нас выдался короткий отдых между гастролями, и мы решили провести его дома. А на улице как назло выпал снег. Я очень не люблю зиму. Слишком темно, слишком холодно там, и внутри, у меня на душе.
Я сидел на окне и смотрел, как пушистые хлопья снега неторопливо сыплются на землю. Создавалось впечатление, что само время замедлилось и теперь никогда не примет прежний темп. В наушниках играло что-то теплое и родное. Что-то, что никогда не уходит безвозвратно, что не покидает душу, а еще долго остается в сердце, не желая покидать единственный теплый уголок во мне. Я так и не смог потом вспомнить, что тогда играло, лишь ощущения навсегда отпечатались в моей душе.
Та музыка на удивление хорошо подходила к тому, что творилось у меня на душе. У меня там давно было темно, темно и очень одиноко. Прямо как этой ночью; лишь хлопья снега пока не просочились в мою душу и не заняли в ней место. Тогда бы я совсем замерз.
Я даже вздрогнул от неожиданности, когда чья-то горячая рука легла мне на плечо. Я уже хотел повернуться, как уловил этот до боли знакомый запах. Значит, это Билли вернулся от друзей… Только от него так пахнет. Очень приятно - как что-то знакомое, что-то любимое. Я
Читать далее...