Смотрю как у краешка фильтра догорает день, моя гармоничная печаль. На пепле крошечные буквы balanced blue, в самую точку. Упаковка угрожает мне импотенцией, а я от нечего делать пытаюсь содрать с нее полиэтиленовую спесь.
Сегодня я рисовала глаза с крыльями и лапками, теперь они смотрят на меня отовсюду. Может быть, если погасить свет и зажечь ванильную свечку, они слетятся на огонь со всех углов, словно бабочки. А потом обязательно подожгут свои перья-ресницы и станут плакать воском… И может быть завтра я нарисую новую стайку глаз, только с плавниками и жабрами прямо на зрачке, и попытаюсь утопить их в мятном чае. Только мне не будет видно, как они плачут, да и зачем им это. Зачем мне это…
Сегодня я в голубом сарафане, курю синее море more balanced blue, слушаю блюз и изображаю Сальвадора.

Моя ночь раздроблена по суткам, барабанной дробью бьющихся об пол резиновых креветок. Сны готовят мне ядовитые блюда, а явь готовит меня, всмятку. На завтрак кофеин в таблетках и сухие вафли. На обед гротескные пакеты с картонным кафелем внутри. На ужин запах эвкалипта из сине-зеленой воды. Я сыта. По горло.
Будни раскрашены цветами кислых мин, а жизнь целиком всё больше походит на рвоту. Меня закружило в уродливой карусели, в сумбуре лиц, голосов и утративших смысл слов. Остановите кто-нибудь этот безумный аттракцион, я сойду. с ума.

Я просыпаюсь, нахожу утро прекрасным, нахожу тебя рядом, но не нахожу себя. Вместо меня руины. Сто пятьдесят человек разобрали меня по кусочкам, превратили мой тихий монастырь в бордель, варвары. А ведь я сама поначалу думала, что это хорошая идея - люди на всякий несчастный случай. Выкуриваю остатки себя твоей дешевой сигаретой.
Пытаюсь найти доказательство меня в облезшем лаке на ногтях, в мягких волосах с запахом ягод, в неживых черных глазах, но ничего из этого не внушает доверия. Это не я. Это какая-то самозванка.
Она пропускает мягкие знаки в глаголах даже мысленно. Она плачет от того, что ты ей такая родная. Она хочет покоя и тихо разговаривает. Как можно было перепутать ее со мной, как можно было подумать, что она способна заменить меня?
Я же осталась в ярком утреннем небе, в свежем воздухе полной грудью, где-то за решеткой дождей. Тут меня больше нет.