автор: Василий Шукшин
В воскресенье, рано утром, к Ивану Дегтяреву явился тесть, Наум Кречетов, нестарый еще, расторопный мужик, хитрый и обаятельный. Иван не любил тестя; Наум, жалеючи дочь, терпел Ивана.
-- Спишь? -- живо заговорил Наум. -- Эхха!.. Эдак, Ванечка, можно все царство небесное проспать. Здравствуйте.
-- Я туда не сильно хотел. Не устремляюсь.
-- Зря. Вставай-ка... Поедем съездим за дровишками. Я у бригадира выпросил две подводы. Конечно, не за "здорово живешь", но черт с ним -- дров надо.
Иван полежал, подумал... И стал одеваться.
-- Вот ведь почему молодежь в город уходит? -- заговорил он. -- Да потому, что там отработал норму -- иди гуляй. Отдохнуть человеку дают. Здесь как проклятый: ни дня, ни ночи. Ни воскресенья.
-- Што же, без дров сидеть? -- спросила Нюра, жена Ивана. -- Ему же коня достали, и он же еще недовольный.
-- Я слыхал: в городе тоже работать надо, -- заметил тесть. -- Надо, Я бы счас с удовольствием лучше водопровод пошел рыть, траншеи: выложился раз, зато потом без горя -- и вода и отопление.
-- С одной стороны, конечно, хорошо -- водопровод, с другой -- беда: ты б тогда совсем заспался. Ну, хватит, поехали.
-- Завтракать будешь? -- спросила жена. Иван отказался -- не хотелось.
-- С похмелья? -- полюбопытствовал Наум, -- Так точно, ваше благородие! -- Да-а... Вот так. А ты говоришь -- водопровод... Ну, поехали.
День был солнечный, ясный. Снег ослепительно блестел. В лесу тишина и нездешний покой. Ехать надо было далеко, верст двадцать: ближе рубить не разрешалось, Наум ехал впереди и все возмущался:
-- Черт те чего!.. Из лесу в лес -- за дровами.
Иван дремал в санях. Мерная езда убаюкивала. Выехали на просеку, спустились в открытую логовину, стали подыматься в гору. Там, на горе, снова синей стеной вставал лес. Почти выехали в гору... И тут увидели, недалеко от дороги, -- пять штук. Вышли из леса, стоят, ждут. Волки. Наум остановил коня, негромко, нараспев заматерился:<>-- Твою в душеньку ма-ать... Голубочки сизые. Выставились.
Конь Ивана, молодой, трусливый, попятился, заступил оглоблю. Иван задергал вожжами, разворачивая его. Конь храпел, бил ногами -- не мог перешагнуть оглобину. Волки двинулись с горы, Наум уже развернулся, крикнул:
-- Ну, што ты?! Иван выскочил из саней, насилу втолкал коня в оглобли... Упал в сани. Конь сам развернулся и с места взял в мах. Наум был уже далеко.
-- Грабю-ут! -- заполошно орал он, нахлестывая коня. Волки серыми комками податливо катились с горы, наперерез подводам.
-- Грабю-ут! -- орал Наум. "Что он, с ума сходит? -- невольно подумал Иван. -- Кто кого грабит?"
Он испугался, но как-то странно: был и страх, и жгучее любопытство, и смех брал над тестем. Скоро, однако, любопытство прошло. И смешно тоже уже не было. Волки достигли дороги метрах в ста позади саней и, вытянувшись цепочкой, стали легко нагонять. Иван крепко вцепился в передок саней и смотрел на волков. Впереди отмахивал крупный, грудастый, с паленой мордой... Уже только метров пятнадцать -- двадцать отделяло его от саней. Ивана поразило несходство волка с овчаркой. Раньше он волков так близко не видел и считал, что это что-то вроде овчарки, только крупнее. Сейчас понял, что волк -- это волк, зверь. Самую лютую собаку еще может в последний миг что-то остановить: страх, ласка, неожиданный властный окрик человека. Этого, с паленой мордой, могла остановить только смерть. Он не рычал, не пугал... Он догонял жертву. И взгляд его круглых желтых глаз был прям и прост. Иван оглядел сани -- ничего, ни малого прутика. Оба топора в санях тестя. Только клок сена под боком да бич в руке.
-- Грабю-ут! -- кричал Наум. Ивана охватил настоящий страх.
Передний, очевидно вожак, стал обходить сани, примериваясь к лошади. Он был в каких-нибудь двух метрах... Иван привстал и, держась левой рукой за отводину саней, огрел вожака бичом. Тот не ждал этого, лязгнул зубами, прыгнул в сторону, сбился с маха... Сзади налетели другие. Вся стая крутнулась с разгона вокруг вожака. Тот присел на задние лапы, ударил клыками одного, другого... И снова, вырвавшись вперед, легко догнал сани. Иван привстал, ждал момента... Хотел еще раз достать вожака. Но тот стал обходить сани дальше. И еще один отвалил в сторону от своры и тоже начал обходить сани-с другой стороны. Иван стиснул зубы, сморщился... "Конец. Смерть". Глянул вперед. Наум нахлестывал коня. Оглянулся, увидел, как обходят зятя волки, и быстро отвернулся.
-- Грабю-ут!
-- Придержи малость, отец!.. Дай топор! Мы отобьемся!..
-- Грабю-ут!
-- Придержи, мы отобьемся!.. Придержи малость, гад такой! -- Кидай им чево-нибудь! -- крикнул Наум.
Вожак поравнялся с лошадью и выбирал момент, чтоб прыгнуть на нее. Волки, бежавшие сзади, были совсем близко: малейшая задержка, и они с ходу влетят в сани -- и конец. Иван кинул клочок сена; волки не обратили на это внимания.
-- Отец, сука, придержи, кинь топор! Наум обернулся:
-- Ванька!.. Гляди, кину!..
-- Ты придержи!
-- Гляди, кидаю! -- Наум бросил на обочину дороги
Читать далее...