Это цитата сообщения Rosa-mimosa Оригинальное сообщение
Валерий Леонтьев и моя любимая "Ягодка "
[466x700]Это цитата сообщения Моряк_ВЛ Оригинальное сообщение
Сегодня исполнилось уже 16 лет балету "Опасные связи". Вот уже 16 лет они в большом тандеме с Валерием Леонтьевым радуют зрителей, дарят им невероятный задор и страсть. Мне довелось увидеть "Опасных" - это неугомонные (в хорошем смысле) ребята:) Так держать! Желаю, чтобы ваша энергия никогда не угасала и чтобы вы своей энергией еще долго заряжали не только зрителей, но и Артиста!
[показать]P.S. Интересно, а связано ли как-то их название с известным романом Шодерло де Лакло?..:)
|
Это цитата сообщения Elena_33480 Оригинальное сообщение
Черным по белому.
Валерий ЛЕОНТЬЕВ: «Как последний эстрадный артист, еще не превращенный папарацци в живое пиар-чучело, я останусь матерым волком, который красиво обходит ловушки, считает красные флажки обычными тряпками, не вызывающими ничего, кроме презрения, и умело защищает свое логово от немилосердных врагов и бездарного человеческого любопытства»
Вышла в свет новая книга Дмитрия Гордона «Без утайки», одно из предисловий к которой написал суперстар российской эстрады
[537x700]Валерий Леонтьев и Дмитрий Гордон.
Идеал — это реальный объект, живущий в мечтах: реальный, потому что имеет конкретные характеристики. Идеал можно представить ярко, описать подробно, и его, такой явный, родной, близкий тебе и понятный, можно искать всю жизнь: кажется, вот-вот... — и никогда не встретить, потому что перешагнуть границу между призрачным миром и явью живущее в мечтах не в силах.
Идеал разный бывает. Можно мечтать об идеальном обществе и даже строить свой Город Солнца, можно всю жизнь искать идеального спутника... Бывают и более прозаичные цели — обрести совершенный дом или найти самую лучшую на свете работу — выбор идеала связан, наверное, с тем, чего больше всего не хватает.
Людей, стремящихся к совершенству, называют идеалистами, а хорошо быть таким или плохо? Судить не берусь, но лично я — идеалист, и мне свойствен перфекционизм во всем, будь то творчество или личные отношения, и, как правило, в большинстве случаев мои усилия в доведении чего-либо до идеала увенчиваются успехом.
Есть, правда, одна область, навязанная мне профессией, где все старания мои (какой уж там идеал — пусть хотя бы некое подобие его) пропадают даром. Не знаю, то ли я неумелый мастер, то ли камни фальшивые, но огранка алмазов и превращение их в бриллианты заканчиваются, увы, прахом, вернее, алмазной пылью, рассеянной как придется.
Речь о моих отношениях со СМИ: сегодняшние журналисты, музыкальные критики и папарацци для одних артистов — акулы, а для других — золотые рыбки.
Приходится слышать, что я просто «готовить» их не умею и оттого так с ними не везет, но я не люблю охоту с последующим приготовлением добычи во всех ее видах, включая охоту на акул (пусть живут своей жизнью большие, белые, глупые, вечно голодные рыбы), правда, и аквариум с искусственно выведенными из серебряного карася золотыми уродками дома я не держу. Проще говоря, я бы обошелся без журналистов вообще: по отношению к ним никаких желаний нет у меня, но... Все дело в том, что в той, так сказать, пищевой цепочке, которая в сегодняшнем обществе выстроена, я ниже журналистов стою, то есть я — их еда, причем не фастфуд, а настоящая, трофейная, отменного вкуса и качества.
У нынешних папарацци, мне кажется, тоже представления об идеале свои, в том числе и о столь деликатесном блюде, которое называется «Валерий Леонтьев», и, думается, хотели бы они видеть меня постоянным героем острых любовных интриг — то до дрожи желанным, то самым жестоким образом брошенным, и желательно, чтобы при этом я имел проблемы с законом, грозящие большими сроками заключения, чтобы на меня покушались, постоянно обворовывали и чтобы я проигрывал в карты (а лучше даже более примитивно — в рулетку) целые состояния.
Между всеми этими событиями было бы неплохо, чтобы я бесконечно путешествовал по местам, где ранее не ступала нога человека, общался то с людоедами, то с монахами-буддистами, то и дело менял гражданство и вероисповедание (при этом моральных принципов не имел бы вовсе), а главное, обо всем об этом охотно рассказывал бы всякий раз людям с телекамерой наперевес или диктофоном наизготовку и неизменно сообщал бы им что-нибудь абсолютно новенькое и чертовски интересное, то есть «свежака» давал бы.
При этом я мог бы даже не петь — главное, чтобы слава моя каким-то, видимо, чудодейственным образом (потому что какая же это слава, если основой своей она не имеет творчество и любовь к нему зрителей?) не угасала, а с каждым днем разгоралась бы все сильнее и сильнее.
Могу ли я быть таким «блюдом»?
Да могу, могу!
Но не хочу.
Не секрет, что сегодня очень важное, даже трепетное значение приобрело в обществе понятие «медийное лицо» — люди, мало что представляющие собой в творческом плане, именно благодаря хорошо продуманной пиар-политике бывают, случается, нарасхват. Я, кстати, тоже сочинять неплохо умею, и мне, литературными способностями не обделенному, не составило бы никакого труда написать для журналистов фантастически захватывающий, полный любовной драматургии и невероятных приключений роман-экшн о своей звездной жизни.
Впрочем, делать это не буду, ибо считаю, что у меня другая профессия, и хочу войти в историю не как поющий поп-фантаст, а как артист эстрады —
Это цитата сообщения Elena_33480 Оригинальное сообщение
Звездный долгожитель отечественной эстрады Валерий Леонтьев отмечает свое 65-летие серией концертов в Петербурге, аншлаговым сольником в столичном Кремлевском дворце и релизом нового альбома «Любовь-капкан». Певец получил очередную государственную награду – орден Дружбы, оценил посвященные ему программы на главных федеральных телеканалах и теперь двинулся в марафонский юбилейный гастрольный тур от Читы до Хайфы. Перед странствием Леонтьев пообщался с музыкальным критиком Михаилом Марголисом.
[250x198]Валерий Леонтьев.
– Скажи мне искренне, Валерий, эстрадного артиста смущает собственный почтенный возраст?
– Кого-то, вероятно, да. А я и в свои 15 лет догадывался, что когда-то мне исполнится 65. Правда, не ожидал, что все случится так скоро. Годы пронеслись в чудовищном вихре: вокзалы, аэропорты, отели, огни, букеты, победы, разочарования…
– Ты сегодня можешь вдохновляться примерами успешного долголетия западных коллег-музыкантов: Мика Джаггера, Игги Попа, Роберта Планта…
– Согласен. Те, кого ты назвал, по сей день генерируют фантастическую энергию. И мне хочется так же. Мне это нужно. Тем более что сейчас, кажется, я звучу лучше, чем 40 или 20 лет назад. Мой тембр стал интереснее, он не стерся. Другой вопрос, что в отличие от рокеров у поп-артистов век зачастую короче. Нас выпихивают на пенсию раньше. Ты востребован, пока сохраняешь некоторую легкость.
– А меняться ты не рискуешь? Если откажешься от привычных пестрых шоу, танцев с кордебалетом и просто сядешь в центре сцены на высокий табурет и споешь свой репертуар под аккомпанемент пары гитаристов, твои поклонники такое не воспримут?
– Думаю, воспримут. У меня есть подобный опыт. Я как-то делал на ТВ акустические версии хитов «Дельтаплан» и «Исчезли солнечные дни», и показалось, что это интересно не только мне, но и тем, кто присутствовал на съемках. Во всяком случае, я получил немало положительных отзывов. Не стоит бояться таких экспериментов. Однако не скажу, что вношу изменения в свою стилистику регулярно. Чаще все-таки приходится идти «на поводу у публики». Но вот заглавная композиция моего нового альбома «Любовь-капкан» звучит не «по-леонтьевски», в ней есть жесткие интонации и в аранжировке, и в вокале. Это не легкая песенка, не чик-чирик, тем не менее она тоже имеет успех у зрителей.
– К твоему юбилею появилась пластинка «Маргарита» – сборник песен Юрия Чернавского из твоего репертуара. Сотрудничество с этим композитором, давно живущим в Америке, едва ли не самые успешные страницы твоей карьеры. Не хочешь возобновить сей альянс?
– Меня эта мысль никогда не покидает. Работать с Юрой необычайно интересно и очень трудно. По окончании каждого нашего проекта или даже записи одной композиции я клялся себе, что это в последний раз. Чернавский – колоссальный тиран в студии. Он добивается от меня такого звукоизвлечения, которое слышит в глубине своего сознания. При этом никогда не показывает заранее свой музыкальный материал. Обычно, как начинаешь работать с автором, кто-то демоверсию песни дает, кто-то хотя бы одним пальцем на клавишах простучит мелодию. А тут – не дождешься. Прошу: «Юра, пришли мне мотивчик. Я приду в студию подготовленным». – «Нет, – отвечает он, – ты заучишь какие-то свои интонации и принесешь на запись свое отношение к песне. А звук нужно “рулить” в студии и мелодию там же». Это очень сложно. Да еще у нас всегда дефицит времени. Альбом «По дороге в Голливуд» мы, помнится, сделали с ним за восемь дней. Хотя когда я приехал в студию, то не знал ни слова, ни ноты из новых песен. Следующий – «Санта-Барбара» – также за семь-восемь дней.
А сейчас Юра пишет мне на электронную почту: «Старичок, я все же не оставляю мысль сделать с тобой новый альбом. Чтобы ты поработал в стиле Брайана Ферри, Барри Уайта. Дал наконец такого солидного мэна, искушенного жизнью». А я отвечаю: «Юра, если я на такое и подпишусь, то сначала все же выбью из тебя мотивчики».
Вот Раймонд Паулс все отдавал на откуп мне. Показывал заранее мелодии, представлял тексты, на которые они написаны. Когда в 1984 году я приехал в Ригу делать с ним наш первый альбом «Диалог», он сказал: «Ну ты тут все знаешь, с материалом знаком – пишись, а я поеду по делам». К концу студийного дня он ко мне заглядывал, а иногда появлялся вообще на следующее утро.
[320x250]Валерий Леонтьев.
– Что-то совсем забавно-демократичное ты мне когда-то рассказывал о методах Владимира Шаинского?
– Ага. Я прихожу к нему домой и вижу турник. Он говорит: «Ну-ка подтянись! Я так певцов проверяю». Сколько-то раз я подтянулся, и Шаинский решил, что я неплохой солист. Через несколько дней он мне по телефону наиграл мелодию песни «Живи, Земля!». Нужно было ее подготовить для какого-то
Это цитата сообщения марина_жукова Оригинальное сообщение
или ВАЛЕРИЙ ЛЕОНТЬЕВ О КНИГЕ ВЧЕРАШНЕГО ДРУГА
[550x391]
Валерий ЛЕОНТЬЕВ: «Как последний эстрадный артист, еще не превращенный папарацци в живое пиар-чучело, я останусь матерым волком, который красиво обходит ловушки, считает красные флажки обычными тряпками, не вызывающими ничего, кроме презрения, и умело защищает свое логово от немилосердных врагов и бездарного человеческого любопытства»
Вышла в свет новая книга Дмитрия Гордона «Без утайки», одно из предисловий к которой написал суперстар российской эстрады.
Идеал — это реальный объект, живущий в мечтах: реальный, потому что имеет конкретные характеристики. Идеал можно представить ярко, описать подробно, и его, такой явный, родной, близкий тебе и понятный, можно искать всю жизнь: кажется, вот-вот... — и никогда не встретить, потому что перешагнуть границу между призрачным миром и явью живущее в мечтах не в силах.
Идеал разный бывает. Можно мечтать об идеальном обществе и даже строить свой Город Солнца, можно всю жизнь искать идеального спутника... Бывают и более прозаичные цели — обрести совершенный дом или найти самую лучшую на свете работу — выбор идеала связан, наверное, с тем, чего больше всего не хватает.
Людей, стремящихся к совершенству, называют идеалистами, а хорошо быть таким или плохо? Судить не берусь, но лично я — идеалист, и мне свойствен перфекционизм во всем, будь то творчество или личные отношения, и, как правило, в большинстве случаев мои усилия в доведении чего-либо до идеала увенчиваются успехом.
Есть, правда, одна область, навязанная мне профессией, где все старания мои (какой уж там идеал — пусть хотя бы некое подобие его) пропадают даром. Не знаю, то ли я неумелый мастер, то ли камни фальшивые, но огранка алмазов и превращение их в бриллианты заканчиваются, увы, прахом, вернее, алмазной пылью, рассеянной как придется.
Речь о моих отношениях со СМИ: сегодняшние журналисты, музыкальные критики и папарацци для одних артистов — акулы, а для других — золотые рыбки. Приходится слышать, что я просто «готовить» их не умею и оттого так с ними не везет, но я не люблю охоту с последующим приготовлением добычи во всех ее видах, включая охоту на акул (пусть живут своей жизнью большие, белые, глупые, вечно голодные рыбы), правда, и аквариум с искусственно выведенными из серебряного карася золотыми уродками дома я не держу. Проще говоря, я бы обошелся без журналистов вообще: по отношению к ним никаких желаний нет у меня, но... Все дело в том, что в той, так сказать, пищевой цепочке, которая в сегодняшнем обществе выстроена, я ниже журналистов стою, то есть я — их еда, причем не фастфуд, а настоящая, трофейная, отменного вкуса и качества.
У нынешних папарацци, мне кажется, тоже представления об идеале свои, в том числе и о столь деликатесном блюде, которое называется «Валерий Леонтьев», и, думается, хотели бы они видеть меня постоянным героем острых любовных интриг — то до дрожи желанным, то самым жестоким образом брошенным, и желательно, чтобы при этом я имел проблемы с законом, грозящие большими сроками заключения, чтобы на меня покушались, постоянно обворовывали и чтобы я проигрывал в карты (а лучше даже более примитивно — в рулетку) целые состояния.
Между всеми этими событиями было бы неплохо, чтобы я бесконечно путешествовал по местам, где ранее не ступала нога человека, общался то с людоедами, то с монахами-буддистами, то и дело менял гражданство и вероисповедание (при этом моральных принципов не имел бы вовсе), а главное, обо всем об этом охотно рассказывал бы всякий раз людям с телекамерой наперевес или диктофоном наизготовку и неизменно сообщал бы им что-нибудь абсолютно новенькое и чертовски интересное, то есть «свежака» давал бы.
При этом я мог бы даже не петь — главное, чтобы слава моя каким-то, видимо, чудодейственным образом (потому что какая же это слава, если основой своей она не имеет творчество и любовь к нему зрителей?) не угасала, а с каждым днем разгоралась бы все сильнее и сильнее.
Могу ли я быть таким «блюдом»? Да могу, могу! Но не хочу.
Не секрет, что сегодня очень важное, даже трепетное значение приобрело в обществе понятие «медийное лицо» — люди, мало что представляющие собой в творческом плане, именно благодаря хорошо продуманной пиар-политике бывают, случается, нарасхват. Я, кстати, тоже сочинять неплохо умею, и мне, литературными способностями не обделенному, не составило бы никакого труда написать для журналистов фантастически захватывающий, полный любовной драматургии и невероятных приключений роман-экшн о своей звездной жизни.
Впрочем, делать это не буду, ибо считаю, что у меня другая профессия, и хочу войти в историю не как поющий поп-фантаст, а как артист эстрады — может, последний представитель вымирающего ныне жанра, который добивают своими каблуками и додавливают
Это цитата сообщения Rosa-mimosa Оригинальное сообщение
Место встречи. Валерий Леонтьев. Дельтаплан
[400x400]