Я боюсь смерти.
Мне подумалось, что стоит оставить эти слова так, без комментариев, иначе комментарии будут выглядеть оправданиями. Но...
Я не верю тем, кто утверждает, что им не страшно умирать. Смерти не боится лишь тот, кто уже умер. Можно убедить разум, что если она неизбежна, то страх перед ней - глупость. Можно заглушить доводами рассудка чувства, неистребимый ужас перед темнотой небытия. Хотя и это очень сложно, этот страх заложен в каждом человеке. Но куда, в конце-концов, деть биологию? Самое простое бывает одновременно самым устойчивым, я - человек, обладающий инстинктом самосохранения. Мне становится страшно, когда я представляю, что этого тела не будет, омертвеют пальцы, которыми сейчас я набираю этот текст, остановится дыхания, прекратит сокращаться сердце, обратится в прах каждая моя клетка.
Я боюсь смерти. И не считаю нужным отрицать это.

Удивляют люди, которым в этом безумном и жестоком мире удалось сохранить веру в Бога. А я вот чувствую, что теряю ее капля за каплей. Находятся сотни вопросов, вопросов без ответов, которые рождают сомнения. Если Бог есть, почему люди убивают друг друга под этим небом, почему причиняют страдания и боль, отчего несчастны они сами? Это наказание за какие-то грехи? Но не Бог ли говорил о всепрощении и любви?
А ведь остались еще те, кто верит не задавая вопросов и ничего не прося взамен. Может показаться, что так легче жить. Легче ли? А как прийти к такому миропониманию, и не только прийти, но и сохранить Бога в своем сердце? Как всем сердце любить своих ближних, прощать все обиды?
Я запуталась. Одновременно так хочется верить, но и сомнения в душе не оставляют меня.
Наверное, все дети верят в Бога чисто и искренне , любят его, не какой-то возвышенно-отстраненной любовью, а самой простой и обычной: мама, папа, я и Бог. Верят до того момента, пока не познают боль, обиду, жестокость, а светлые ангелы не появляются, чтобы их утешить, Господь не наказывает "плохого человека".
Где и когда я читала, что не стоит желать возвращения детской веры, что человек должен прийти к Богу, познав этот мир и то, каким он может быть?
Наверное, так и есть, но как же это сложно...

А вам удалось сохранит веру? Верите, что кто-то есть над нами?

Это цитата сообщения cat-walking-alone Оригинальное сообщение

Удар

Когда тебя в пятый раз за один вечер бросают лицом вниз в грязную лужу, в голове остается только одно желание: не подниматься. Прижаться щекой к размокшей от дождя и твоей собственной крови земле, закрыть глаза и позволить делать с тобой все, что угодно. Все, насколько им хватит фантазии. Это не болевой шок, не имеет значения, сколько там всего внутри сломано; каждое ребро – это всего лишь ребро. Важно нечто другое, что ломается под ударами чужих сапог, то, что заставляет многих закрыть глаза и уйти под воду за последние сто метров от берега. Это не правда, что на последний рывок нет сил. Они всегда есть. Всегда.
Ощущения от каждого нового удара – это что-то между уже и еще не больно: в данную секунду времени ты их почти не чувствуешь, настоящая боль – до темноты в глазах – придет чуть позже. Где-нибудь в безопасности, на диване, дома, там, где можно залезть под одеяло и упоенно жалеть себя. Пока что еще в горле не успел поселиться плотный комок ненависти к себе и осознания, какое же ты дерьмо и какой же ты трус. Пока что ты просто радуешься тому, что удалось выжить. Пока что попытка замереть и притвориться мертвым под чужими ударами кажется тебе чуть ли не наивысшей смелостью.
Много разных мыслей проносится у тебя в голове, когда в носу кровь смешивается с грязной водой… Ты медленно поднимаешь голову. Медленно и осторожно приподнимаешься на вытянутых руках. Медленно становишься на колени. Медленно встаешь на с трудом удерживающие тебя ноги.
Это не важно, на сколько ударов тебя хватит. Эти последние сто метров никогда не давались легко.
Ты смеешься каким-то совершенно сумасшедшим и бесшабашным смехом. Секундное замешательство на их лицах – твой шанс успеть ударить еще раз. Но даже это не важно. Они даже не представляют, насколько ты устал чувствовать себя дерьмом.

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех забывших радость свою.
Так пел её голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайне, плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.

Настроение сейчас - осеннее

Я шел по опустевшему осеннему лесу...А следом за мной неслышно ступала моя смерть. Я знал, что она уже не отпустит меня, и что я найду покой под одним из деревьев-великанов, а серые волки растащат и до белизны обгложут мои кости. Осень вступала в свои права, и ей нужна была жертва... Горячая человеческая кровь...

Все теснее сжимается круг
Безразличных дубов – великанов.
Воздух пахнет осенним дурманом,
Воздух холоден, горек и сух.

Я иду по чуть видной тропе,
Что теряется в ворохе листьев,
Только ветер печально присвистнет,
Да в пожухлой осенней траве,

Промелькнет и исчезнет безмолвно,
Еле виданная, смутная тень,
И темнее покажется день,
И дорога совсем незнакомой…

Пред моими глазами встает,
Образ твой, и зовет и тревожит,
И ласкает морозцем по коже…
Снова тень за спиною мелькнет.

И в испуге укроется солнце
Непроглядной вуалью тревоги,
Небеса так печальны и строги,
Словно мрак в пересохшем колодце.

И за тенью пойду я во след,
Пусть заманит меня и погубит,
На мои побледневшие губы
Слезы горькие небо прольет.

И засветит пускай средь ветвей
Ягод горьких багровые грозди,
Ну а волки забытые кости
Посчитают добычей своей…

[700x525]

Все же метро – не обычное средство передвижения, как не пытайся все к этому свести. Может быть, все дело в том, что эти станции, сверкающие мрамором и гранитом, расположены под землей, и не можешь не ощущать, как давит на тебя грунт, хотя и не физически? Или все дело в монотонном движении электричек, ослепленных вечными всполохами света в темных тоннелях? Или в чем-то ином. Может быть, в том, как метро меняет людей, стоит спуститься сюда с поверхности. Превращает в толпу, стирает лица и спутывает черты, отличающие людей друг от друга? Не знаю, как у вас, а у меня при виде толпы в метро возникает смешанное ощущение страха, отвращения и интереса. Хочется найти-таки в этих смазанных, как на некачественной черно-белой фотографии, лицах следы каких-либо эмоций, кроме отчужденности и механической усталости. А еще – недавно поймала себя на этом желании – хочется пойти против течения толпы, пойти в другую сторону от общего потока. И одновременно – эта обезличенность проникает в тебя, движения становятся механическими, глаза – пустыми, ты становиться одним из…
Что это – расстроенные нервы жителя огромного города? Или нет? Не испытываете ли вы чего-то подобного?

[удалено автором]

stihi-rus.ru/1/Gippius/

Две нити вместе свиты,
Концы обнажены.
То "да" и "нет" не слиты,
Не слиты - сплетены.
Их темное сплетенье
И тесно, и мертво,
Но ждет их воскресенье,
И ждут они его.
Концов концы коснутся -
Другие "да" и "нет"
И "да" и "нет" проснутся,
Сплетенные сольются,
И смерть их будет - Свет.

(ЭЛЕКТРИЧЕСТВО)

Настроение сейчас - хорошее

Последнее время часто задумывалась, какой общественный и государственный уклад был бы идеальным…Конечно, все подобные рассуждения приводят лишь к созданию в собственном воображении утопичного мира, приложение которого к реальности невозможно. Но, тем не менее…
Любая власть существует только ради власти.

«Все равно, какая власть,
Власть всегда пила чужую кровь» (Ария, «Дух Войны»)

Никакая власть и никакие властители не ставят своей целью благо народное или хотя бы благо государственное, надеяться на это – наивность…
Поэтому сам собой напрашивается вывод, что наилучший вариант – анархия…С установкой высшей ценностью свободы человека, когда над ним нет того, кто будет диктовать человеку свои законы и ограничения…Но встает как раз вопрос этих ограничений и законов. Свободу следует отделить от вседозволенности. Свободе давали(и будут давать) различные определения, но сейчас важно одно: «Твоя свобода ограничивается свободой другого человека». Его свободой жить, а не быть убитым завтра в темной подворотне, свободой не бояться за свою безопасность…В общем, анархия в данном случае должна совмещаться с самоограничением человека в отношении его собственной свободы…
Что само по себе утопия, или, по-крайней мере, далеко не ближайшее наше будущее. Необходимо наличие нравственных установок в самом человеке, и тогда отпадет необходимость рукописных законов и возможность власти прикрывать свое существование охраной порядка и безопасности.

Зинаида Гиппиус, "Там".

Я в лодке Харона, с гребцом безучастным.
Как олово, густы тяжелые воды.
Туманная сырость над Стиксом безгласным.
Из темного камня небесные своды.
Вот Лета. Не слышу я лепета Леты.
Беззвучны удары раскидистых весел.
На камень небесный багровые светы
Фонарь наш неяркий и трепетный бросил.
Вода непрозрачна и скована ленью...
Разбужены светом, испуганы тенью,
Преследуют лодку в бесшумной тревоге
Тупая сова, две летучие мыши,
Упырь тонкокрылый, седой и безногий...
Но лодка скользит не быстрей и не тише.
Упырь меня тронул крылом своим влажным...
Бездумно слежу я за стаей послушной,
И все мне здесь кажется странно-неважным,
И сердце, как там, на земле,- равнодушно.
Я помню, конца мы искали порою,
И ждали, и верили смертной надежде...
Но смерть оказалась такой же пустою,
И так же мне скучно, как было и прежде.
Ни боли, ни счастья, ни страха, ни мира,
Нет даже забвения в ропоте Леты...
Над Стиксом безгласным туманно и сыро,
И алые бродят по камням отсветы.

Для тех, кому интересно http://www.stihi-rus.ru/1/Gippius/

[удалено автором]

Мы пленники своей отравленной свободы,
Она по нашим венам протекает, словно ртуть,
И не остановиться, не проникнуть в суть
Ее желанной, но обманчивой природы…
Предать себя – немалая цена,
Мы души дьяволу отдали за гроши,
За иллюзорную свободу, согрешив,
Очиститься, испив священного вина.
За иллюзорную свободу не любить,
Когда любовь и преданность – для слабых,
Когда в глазах, потухших и усталых,
Вопрос один застыл: "Как дальше жить?"

© Copyright: Идущая За Закатом, 2007
Свидетельство о публикации №1712243675

[удалено автором]

[удалено автором: псевдооптимистический бред]

Это цитата сообщения _-_Phoenix_-_ Оригинальное сообщение

антимолитва

темно-синий, холодный и такой равнодушный
неба цвет за окном. Ты послушай, послушай!
Я прошу, не оставь мою душу без тела
И врагам бы своим таких мук не хотела.


Знаешь, окна порой - это двери в другое
Измерение, где каждый станет героем
Где фанфары звучат в твою честь и отныне
Тебя будут любить и свои, и чужие…

Ну чего ты молчишь? Сквозь небесную призму
Ты взираешь на то, как уходят из жизни
Те, кто верил в тебя, кто дышал твоим словом
А теперь наверху ты встречаешь их снова.

Пусть расскажут тебе, ты их молча послушай
Погаси ты уже это цвет равнодушный
Темно-синий, холодный, божественный. Больно
На него мне смотреть. Умоляю, довольно!

И зажги ты огонь, и пусть в нем полыхают
Те, кто верил в тебя…
Умолкаю…

Это цитата сообщения cat-walking-alone Оригинальное сообщение

Без заголовка

Кровь повсюду, и пальцы сломаны,
Я продал свою душу Дьяволу.
В мое небо швырялись бомбами,
Мое небо меня оставило.

Я летал в самолетах-призраках,
Расквитавшись за все с пилотами.
В мое небо швырялись списками
Всех погибших, еще кого-то там.

Мои нервы давно разорваны,
Их не склеить, и выпить нечего.
В мое небо швырялись стонами
И молчанием искалеченных.

В мое небо швыряли новости,
Мое небо залито лужами,
Смесью крови, бензина, копоти…
Мое небо кричит от ужаса.

Я послал к черту верных ангелов
И продал свою душу Дьяволу.
Мое небо упало замертво
И меня навсегда оставило…

Это цитата сообщения karmelita Оригинальное сообщение

Первый снег

Я тебя разлюблю с первым снегом,

Босиком пробегая по крышам,

Когда солнце поднимется выше

И согреет меня своим светом.


Я тебя разлюблю с первым снегом,

Даже если растает он утром.

Все равно его помнить я буду,

Буду образ хранить в своем сердце.


Я тебя разлюблю с первым снегом,

Грустно ночью шагая по лужам.

Я уверена - больше не нужен,

И не буду жалеть я об этом.

Я снова этой ночью не могу заснуть,
Когда осенняя прохлада рвется в окна,
По звёздам, словно выцветшим и блеклым,
Луна печальная свой пролагает путь…
Когда отчаянье навеяно тоской,
И дождь, и мертвый холод хлещет в душу,
Я твой покой не потревожу, не нарушу,
Не напишу внезапно дрогнувшей рукой,
Что я любил, и ты меня любила,
Что было время, и смеялось лето,
Как будто рай из Ветхого завета,
Ну а сейчас я вопрошаю: было ль?
А может, нет, а может, просто сон?
Обманка, небыль, иллюзорность счастья?
И одиночеством исчерчены запястья,
Глухой и хриплый, тишину пронзает стон.
И сигаретный дым все выжимает слезы,
И душит горьковато-сладким вкусом,
И ночь, как инквизитор, как палач искусный,
Все те же мне опять задаст вопросы…

Осень, что же ты делаешь со мной, осень? Я так ждала твоего прихода, предчувствовала твой запах, едва уловимый, чуть горьковатый, но пьянящий своей свежестью… «В багрец и золото одетые леса», - знакомая с детства строчка…Что же ты делаешь, осень? Куда дела все иные цвета, кроме рыжей ржавчины и безысходной серости? Отчего давишь, прижимаешь к земле тяжелым, низко повисшим, нахмуренным небом? Зачем топчешь мою душу, как безликие прохожие втаптывают в грязь опавшие листья? Что случилось, отчего ты плачешь и плачешь, роняя холодные дожди и мешая их со слезами на чьих-то запрокинутых, бледных лицах?
А в небе, на западе, горит закат…Розовые и фиолетовые полосы исчертили потемневшее небо, кое-где расцвеченное тревожными желтыми всполохами…Холодно, пугающе…и так красиво…Красота осени немножечко иллюзорна, она сродни красоте смерти…Ведь осень и есть не что иное, как смерть…Зима гораздо честнее, она не пытается спрятать увядание в надуманной роскоши золота, у зимы есть только два цвета: черный и белый…
Зима…станет ли легче зимой, заметет ли снег все раны, обиды, горести исцеляющей белизной снега? Быть может…

А пока – осень…