То ли встреча, то ли проводы

[259x329]

[362x480]
ПОСТ ГАЙАВАТЫ ( Часть 2 )

И вскричал он: «Гайавата!
Храбро ты со мной боролся,
Трижды стойко ты боролся,
И пошлет Владыка Жизни
Надо мной тебе победу!»

А потом сказал с улыбкой:
«Завтра кончится твой искус —
И борьба и пост тяжелый;
Завтра ты меня поборешь;
Приготовь тогда мне ложе
Так, чтоб мог весенний дождик
Освежать меня, а солнце —
Согревать до самой ночи.
Мой наряд зелено-желтый,
Головной убор из перьев
Оборви с меня ты смело,
Схорони меня и землю
Разровняй и сделай мягкой.

Стереги мой сон глубокий,
Чтоб никто меня не трогал,
Чтобы плевелы и травы
Надо мной не зарастали,
Чтобы Кагаги, Царь-Ворон,
Не летал к моей могиле.
Стереги мой сон глубокий
До поры, когда проснусь я,
К солнцу светлому воспряну!»
И, сказав, исчез Мондамин.

Мирным сном спал Гайавата;
Слышал он, как пел уныло
Полуночник, Вавонэйса,
Над вигвамом одиноким;
Слышал он, как, убегая,
Сибовиша говорливый
Вел беседы с темным лесом;
Слышал шорох — вздохи веток,
Что склонялись, подымались,
С ветерком ночным качаясь.
Слышал все, но все сливалось
В дальний ропот, сонный шепот:
Мирным сном спал Гайавата.

На заре пришла Нокомис,
На седьмое утро пищи
Принесла для Гайаваты.
Со слезами говорила,
Что его погубит голод,
Если пищи он не примет.

Ничего он не отведал,
Ни к чему не прикоснулся,
Лишь промолвил ей: «Нокомис!
Подожди со мной заката,
Подожди, пока стемнеет
И Шух-шух-га громким криком
Возвестит, что день окончен!»

Плача, шла домой Нокомис,
Все тоскуя, опасаясь,
Что его погубит голод.
Он же стал, томясь тоскою,
Ждать Мондамина. И тени
Потянулись от заката
По лесам и по долинам;
Опустилось тихо солнце
С неба в Западные Воды,
Как спускается зарею
В воду красный лист осенний
И в воде, краснея, тонет.

Глядь — уж тут Мондамин юный,
У дверей стоит с приветом!
Голова его — в блестящих,
Развевающихся перьях,
Кудри — мягки, золотисты,
А наряд — зелено-желтый.

Как во сне к нему навстречу,
Встал, измученный и бледный,
Гайавата, но бесстрашно
Вышел — и бороться начал.

И слились земля и небо,
Замелькали пред глазами!
Как осетр в сетях трепещет,
Бьется бешено, чтоб сети
Разорвать и прыгнуть в воду,
Так в груди у Гайаваты
Сердце сильное стучало;
Словно огненные кольца,
Горизонт сверкал кровавый
И кружился с Гайаватой;
Сотни солнцев, разгораясь,
На борьбу его глядели.
Вдруг один среди поляны
Очутился Гайавата.

Он стоял, ошеломленный
Этой дикою борьбою,
И дрожал от напряженья;
А пред ним, в измятых перьях
И в изорванных одеждах,
Бездыханный, неподвижный,
На траве лежал Мондамин,
Мертвый, в зареве заката.

Победитель Гайавата
Сделал так, как приказал он:
Снял с Мондамина одежды,
Снял изломанные перья,
Схоронил его и землю
Разровнял и сделал мягкой.
И среди болот печальных
Цапля сизая, Шух-шух-га,
Издала свой крик тоскливый,
Вопль и жалобы и скорби.

В отчий дом, в вигвам Нокомис
Возвратился Гайавата,
И семь суток испытанья
В этот вечер завершились.
Но запомнил Гайавата
Те места, где он боролся,
Не покинул без призора
Ту могилу, где Мондамин
Почивал, в земле зарытый,
Под дождем и ярким солнцем.

День за днем над той могилой
Сторожил мой Гайавата,
Чтобы холм ее был мягким,
Не зарос травою сорной,
Прогоняя свистом, криком
Кагаги с его народом.

Наконец зеленый стебель
Показался над могилой,
А за ним — другой и третий,
И не кончилося лето,
Как в своем уборе пышном,
В золотистых, мягких косах,
Встал высокий, стройный маис*
И воскликнул Гайавата
В восхищении: «Мондамин!
Это друг людей, Мондамин!»

Тотчас кликнул он Нокомис,
Кликнул Ягу, рассказал им
О своем виденье дивном,
О своей борьбе, победе,
Показал зеленый маис —
Дар небесный всем народам,
Что для них быть должен пищей.

А поздней, когда, под осень,
Пожелтел созревший маис,
Пожелтели, стали тверды
Зерна маиса, как жемчуг,
Он собрал его початки,
Сняв с него листву сухую,
Как с Мондамина когда-то
Снял одежды, — и впервые
«Пир Мондамина» устроил,
Показал всему народу
Новый дар Владыки Жизни.

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

[317x480]
ПОСТ ГАЙАВАТЫ ( Часть 1 )

Вы услышите сказанье,
Как в лесной глуши постился
И молился Гайавата:
Не о ловкости в охоте,
Не о славе и победах,
Но о счастии, о благе
Всех племен и всех народов.

Пред постом он приготовил
Для себя в лесу жилище, —
Над блестящим Гитчи-Гюми,
В дни весеннего расцвета,
В светлый, теплый Месяц Листьев
Он вигвам себе построил
И, в виденьях, в дивных грезах,
Семь ночей и дней постился.

В первый день поста бродил он
По зеленым тихим рощам;
Видел кролика он в норке,
В чаще выпугнул оленя,
Слышал, как фазан кудахтал,
Как в дупле возилась белка,
Видел, как под тенью сосен
Вьет гнездо Омими, голубь,
Как стада гусей летели
С заунывным криком, с шумом
К диким северным болотам.
«Гитчи Манито! — вскричал он,
Полный скорби безнадежной. —
Неужели наше счастье,
Наша жизнь от них зависит?»

На другой день над рекою,
Вдоль по Мускодэ, бродил он,
Видел там он Маномони
И Минагу, голубику,
И Одамин, землянику,
Куст крыжовника, Шабомин,
И Бимагут, виноградник,
Что зеленою гирляндой,
Разливая сладкий запах,
По ольховым сучьям вьется.
«Гитчи Манито! — вскричал он,
Полный скорби безнадежной. —
Неужели наше счастье,
Наша жизнь от них зависит?»

В третий день сидел он долго,
Погруженный в размышленья,
Возле озера, над тихой,
Над прозрачною водою.
Видел он, как прыгал Нама,
Сыпля брызги, словно жемчуг;
Как резвился окунь, Сава,
Словно солнца луч сияя,
Видел щуку, Маскенозу,
Сельдь речную, Окагавис,
Шогаши, морского рака.
«Гитчи Манито! — вскричал он,
Полный скорби безнадежной. —
Неужели наше счастье,
Наша жизнь от них зависит?»

На четвертый день до ночи
Он лежал в изнеможенье
На листве в своем вигваме.
В полусне над ним роились
Грезы, смутные виденья;
Вдалеке вода сверкала
Зыбким золотом, и плавно
Все кружилось и горело
В пышном зареве заката.

И увидел он: подходит
В полусумраке пурпурном,
В пышном зареве заката,
Стройный юноша к вигваму.
Голова его — в блестящих,
Развевающихся перьях,
Кудри — мягки, золотисты,
А наряд — зелено-желтый.

У дверей остановившись,
Долго с жалостью, с участьем
Он смотрел на Гайавату,
На лицо его худое,
И, как вздохи Шавондази
В чаще леса — прозвучала

Речь его: «О Гайавата!
Голос твой услышан в небе,
Потому что ты молился
Не о ловкости в охоте,
Не о славе и победах,
Но о счастии, о благе
Всех племен и всех народов.

Для тебя Владыкой Жизни
Послан друг людей — Мондамин;
Послан он тебе поведать,
Что в борьбе, в труде, в терпенье
Ты получишь все, что просишь.
Встань с ветвей, с зеленых листьев,
Встань с Мондамином бороться!»

Изнурен был Гайавата,
Слаб от голода, но быстро
Встал с ветвей, с зеленых листьев.
Из стемневшего вигвама
Вышел он на свет заката,
Вышел с юношей бороться —
И едва его коснулся,
Вновь почувствовал отвагу,
Ощутил в груди усталой
Бодрость, силу и надежду.

На лугу они кружились
В пышном зареве заката,
И все крепче, все сильнее
Гайавата становился.
Но спустились тени ночи,
И Шух-шух-га на болоте
Издала свой крик тоскливый,
Вопль и голода и скорби.

«Кончим! — вымолвил Мондамин,
Улыбаясь Гайавате, —
Завтра снова приготовься
На закате к испытанью».
И, сказав, исчез Мондамин.
Опустился ли он тучкой,
Иль поднялся, как туманы, —
Гайавата не заметил;
Видел только, что исчез он,
Истомив его борьбою,
Что внизу, в ночном тумане,
Смутно озеро белеет,
А вверху мерцают звезды.

Так два вечера — лишь только
Опускалось тихо солнце
С неба в западные воды,
Погружалось в них, краснея,
Словно уголь, раскаленный
В очаге Владыки Жизни, —
Приходил к нему Мондамин.
Молчаливо появлялся,
Как роса на землю сходит,
Принимающая форму
Лишь тогда, когда коснется
До травы или деревьев,
Но невидимая смертным
В час прихода и ухода.

На лугу они кружились
В пышном зареве заката;
Но спустились тени ночи,
Прокричала на болоте
Громко, жалобно Шух-шух-га,
И задумался Мондамин;
Стройный станом и прекрасный,
Он стоял в своем наряде;
В головном его уборе
Перья веяли, качались,
На челе его сверкали
Капли пота, как росинки.

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

[240x180]
Мультфильм "Спирит , душа прерий" - необыкновенно красивый и романтичный анимационный фильм , в котором дикий и необузданный мустанг путешествует по бескрайним просторам прерий и переживает множество опасных приключений . Добираясь до родных прерий Спирит встречает друга - индейского воина по имени Ручеек , вместе с которым умудряется перехитрить безжалостный эскадрон солдат . Находит первую любовь - прекрасную пятнистую кобылицу Дождь . Это незабываемая , захватывающая дух история о сказочных просторах американского запада и ее героях не оставит никого равнодушными !

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[500x418]
Многие индейские племена индейских равнин , в особенности сиу , создали своеобразную перьевую геральдику , в которой каждое перо обозначало какой-то подвиг . Эти перья "военных успехов" , как их называли , можно сравнить с орденами и медалями у бледнолицых , и о подвигах воина можно было судить по его перьям . Так возник знакомый нам индейский головной убор из перьев , называемый также солнечным .
В давние дни племенной закон разрешал носить головной убор только прославленным воинам , которые совершали много подвигов . Некоторые старые воины столько раз отличались за свою жизнь , что к их головному убору добавлялась одинарная или двойная лента из перьев , свишавшая вдоль вдоль всей спины .
Другой тип головного убора представлял собой шапку с парой прикрепленных к ней рогов и ленту с одним рядом перьев , свисающую от короны в виде длинного хвоста . Шапка была покрыта шкурками горностая . Одно время этот тип головного убора был очень распостранен .
Для головных уборов индейцы использовали перья орла , благороднейшей и сильнейшей птицы . Для ловли орлов использовали ямы в земле , прикрывавшиеся сверху хворостом . Приманкой служило мясо . Когда орел сверху садился на добычу , индеец , сидевший в ловушке хватал его снизу за ноги и втягивал в яму .
Некоторые племена, в основном черноногие для указания воинских отличий украшали свои головные уборы шкурками белых горностаев . Они предпочитали головной убор со стоящими перьями вместо склонявшегося назад широкого ореола из перьев .
Перо , опущенное концом вниз говорило , что воин был ранен во время битвы , но все же нанес удар врагу . Если он был ранен , не успев нанести удара край пера подрезался . Если конец пера окрашен в красный цвет , значит воин убил своего врага . Если на пере есть зарубка , с окрашенными в красный цвет краями значит воин завоевал скальп . Если индейцу удалось завести коня , на пере рисовалась подкова .
В наши дни многие американские индейцы во время праздников надевают боевой головной убор из перьев , ставший стал элементом национального костюма .

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[331x480]
Черноногие или блэкфут , названые так по цвету мокасин - это могущественная группа из трех воинственных племен , обитавших на равнинах южного Альберта в Канаде и в северной Монтане в США . Группа состояла из пиеган , кайнах и сиксика ( что означает "черноногие" ) . Все три племени говорили на одном языке и имели одинаковые обычаи . Они были типичными индейцами равнин - кочевниками . живущими охотой на бизонов . В небольшом количестве выращивали табак . По преданию, черноногие возглавили миграцию алгонкинов из долины реки Ред-Ривер к подножию Скалистых гор. В конце XVIII века они достигли реки Южный Саскачеван, в XIX веке — кочевали от реки Северный Саскачеван до верховьев Миссури. В XVIII-XIX веке они составили конфедерацию, куда, кроме них, вошли пиеганы и кайнахи.
С запада их страна была защищена Скалистыми горами , но на востоке жили враждебные племена ассинибойнов и кри , а на юге традиционные враги черноногих - кроу и шошоны . В начале XIX века черноногие были втянуты в меховую торговлю с европейцами. В противоположность другим индейским племенам черноногие никогда формально не были в состоянии войны с белыми людьми . В 1830-1840 годах черноногие достигли наивысшего могущества , но от внезапно вспыхнувшей эпидемии оспы в племени погиб каждый второй ... Последующие эпидемии , истребление бизонов и оттеснение черноногих с охотничьих угодий , совершенно подорвало силы племени , и они попали под контроль правительства . Сегодня черноногие живут в резервациях , расположенных на земле их предков в Альберте и Монтане . Численность черноногих в начале 21 века составляет около 32 тыс. человек .

В этом видео представлены десять различных танцев Пау-Вау , как мужских так и женских . Некоторые из вас может быть увидят эти танцы впервые . Пожалуйста , напишите о своих впечатлениях в комментариях ! Я думаю красочные самобытные костюмы , фольклорная музыка и необычные подлинные движения танца не оставят никого равнодушным !

[351x480]
Племена северных равнин использовали можно сказать реликтовое оружие - каменные палицы . Камень , по форме напоминающий заостренное с обеих сторон яйцо , весом 2 кг крепился петлей из кожи к деревянной рукоятке , также обтянутой сыромятной кожей . Длина дубинки была около 60-90 см . Иногда вместо камня применялись рога бизона . Нередко палицы богато отделывались - ручку обматывали бисером , шкуркой горностая , конским волосом . перьями . Украшенная палица становилась непременным атрибутом военных танцев . Сиу почти всегда носили с собой это оружие , считавшееся знаком этого племени . То же относится к ассинибойнам , шайенам , кроу , манданам , шошонам , черноногим , команчам и другим племенам .
Другая разновидность каменной палицы скорее напоминала кистень . Шарообразный камень целиком обтягивался кожей , она же покрывала рукоятку , причем так , чтобы камень висел свободно . Эти палицы были распространены преимущественно на южных равнинах . Существовал вариант , когда деревянная рукоятка отсутствовала , а кожа , обтягивающая камень , переходила как бы в ремень и заканчивалась петлей для руки .

Слушать этот музыкальный файл

В записи альбома "Medicine Power" принимали участие представители более десятка индейских племен : апачи , ирокезы , черноногие , навахо ...

[показать]

[показать] [показать] [показать] [показать] [показать]

[362x480]
Верховный вождь оглала-сиу . Родился на реке Платт в Небраске . Благодаря своей храбрости стал вождем общины оглала , называвшейся итешича , или Злые Лица .
В начале 1860-х годов Джон Бозмен нашел новый путь на золотые прииски Монтаны , лежащий через земли сиу , по которому двинулись поселенцы и золотоискатели . Затем правительство начало строить дорогу вдоль реки Паудер . Индейцы были встревожены и разгневаны : караваны фургонов , число которых росло день ото дня , пересекали их охотничьи угодья . Все это привело к столкновениям с сиу и шайенами в 1865 году . В июне 1866 года в форте Ларами вожди племен встретились с представителями американских властей , чтобы подписать мирный договор . Красное Облако настаивал , чтобы на границах территории сиу не было ни одного военного поста , но армейские чины категорически отказались , и вождь уехал готовиться к войне . В течении двух последующих лет произошло несколько крупных сражений , и в ноябре 1868 года был подписан новый договор , по которому правительство согласилось убрать армию со спорных земель и основать Великую резервацию сиу .
В 1870 году делегация сиу Красного Облака и Пятнистого Хвоста посетила Вашингтон , где встречалась с президентом США Улиссом Грантом . Оба вождя выступали за мир с белыми людьми и не участвовали в последующих войнах . После победы индейцев на реке Литтл - Бигхорн в 1876 году в которой участвовал его сын Джек , правительство обвинило Красное Облако в тайной помощи враждебным соплеменникам . В том же году Красное Облако и его соплеменники переселились в Пайн-Ридж в 1878 году .
В 1890 году во время Восстания Пляски Духов вождь выступал за мир с белыми людьми ... В последние годы жизни здоровье Красного Облака было подорвано , и он совсем ослеп . Умер он в 1909 году в доме , который был построен для него правительством . Прославленный воин , храбрец и выдающаяся личность - именно таким был Красное Облако , человек , который в течении десяти лет возглавлял отчаянную борьбу против наступающих белых .

[333x480]
ГАЙАВАТА И МЭДЖЕКИВИС ( Часть 2 )

Помолчал одну минуту
Осторожный Гайавата,
Помолчал, как бы в сомненье,
Помолчал, как бы в раздумье,
И сказал: «Ничто на свете.
Лишь один тростник, Эпоква,
Лишь вон тот камыш высокий!»
И как только Мэджекивис,
Встав, простер к Эпокве руку,
Гайавата в страхе крикнул,
В лицемерном страхе крикнул:
«Каго, каго! — Не касайся!»
«Полно! — молвил Мэджекивис, —
Успокойся, — я не трону».

И опять они беседу
Продолжали; говорили
И о Вебоне прекрасном,
И о тучном Шавондази,
И о злом Кабибонокке;
Говорили о Веноне,
О ее рожденье дивном,
О ее кончине грустной, —
Обо всем, что рассказала
Внуку старая Нокомис.

И воскликнул Гайавата:
«О коварный Мэджекивис!
Это ты убил Венону,
Ты сорвал цветок весенний,
Растоптал его ногами!
Признавайся! Признавайся!»
И могучий Мэджекивис
Тихо голову седую
Опустил в тоске глубокой,
В знак безмолвного согласья.

Быстро встал тогда, сверкая
Грозным взором, Гайавата,
На утес занес он руку
В рукавице, Минджикэвон,
Разломил его вершину,
Раздробил его в осколки,
Стал в отца швырять свирепо:
Словно уголь, разгорелось
Гневом сердце Гайаваты.

Но могучий Мэджекивис
Камни гнал назад дыханьем,
Бурей гневного дыханья
Гнал назад, на Гайавату,
Он схватил рукой Эпокву,
Вырвал с мочками, с корнями, —
Над рекой из вязкой тины
Вырвал бешено Эпокву
Он под хохот Гайаваты.

И начался бой смертельный
Меж Скалистыми Горами!
Сам Орел Войны могучий
На гнезде поднялся с криком,
С резким криком сел на скалы,
Хлопал крыльями над ними.
Словно дерево под бурей,
Рассекал Эпоква воздух,
Словно град, летели камни
С треском с Вавбика, утеса,
И земля окрест дрожала,
И на тяжкий грохот боя
По горам гремело эхо,
Отзывалося: «Бэм-Вава!»

Отступать стал Мэджекивис,
Устремился он на запад,
По горам на дальний запад,
Отступал три дня, сражаясь,
Убегал, гонимый сыном,
До преддверия Заката,
До границ своих владений,
До конца земли, где солнце
В красном блеске утопает
На ночлег в воздушной бездне,
Опускаясь, как фламинго
Опускается зарею
На печальное болото.

«Удержись, о Гайавата! —
Наконец вскричал он громко. —
Ты убить меня не в силах,
Для бессмертного нет смерти.
Испытать тебя хотел я,
Испытать твою отвагу,
И награду заслужил ты!

Возвратись в родную землю,
К своему вернись народу,
С ним живи и с ним работай.
Ты расчистить должен реки,
Сделать землю плодоносной,
Умертвить чудовищ злобных,
Змей, Кинэбик, и гигантов,
Как убил я Мише-Мокву,
Исполина Мише-Мокву.

А когда твой час настанет
И заблещут над тобою
Очи Потока из мрака, —
Разделю с тобой я царство,
И владыкою ты будешь
Над Кивайдином вовеки!»

Вот какая разыгралась
Битва в грозные дни Ша-ша,
В дни далекого былого,
В царстве Западного Ветра.
Но следы той славной битвы
И теперь охотник видит
По холмам и по долинам:
Видит шпажник исполинский
На прудах и вдоль потоков,
Видит Вавбика осколки
По холмам и по долинам.

На восток, в родную землю,
Гайавата путь направил.
Позабыл он горечь гнева,
Позабыл о мщенье думы,
И вокруг него отрадой
И весельем все дышало.

Только раз он путь замедлил
Только раз остановился,
Чтоб купить в стране Дакотов
Наконечников на стрелы.
Там, в долине, где смеялись,
Где блистали, низвергаясь
Меж зелеными дубами,
Водопады Миннегаги,
Жил старик, дакот суровый.
Делал он головки к стрелам,
Острия из халцедона,
Из кремня и крепкой яшмы,
Отшлифованные гладко,
Заостренные, как иглы.

Там жила с ним дочь-невеста,
Быстроногая, как речка,
Своенравная, как брызги
Водопадов Миннегаги.
В блеске черных глаз играли
У нее и свет и тени, —
Свет улыбки, тени гнева;
Смех ее звучал, как песня,
Как поток, струились косы,
И Смеющейся Водою
В честь реки ее назвал он,
В честь веселых водопадов
Дал ей имя — Миннегага.

Так ужели Гайавата
Заходил в страну Дакотов,
Чтоб купить головок к стрелам,
Наконечников из яшмы,
Из кремня и халцедона?
Не затем ли, чтоб украдкой
Посмотреть на Миннегагу,
Встретить взор ее пугливый,
Услыхать одежды шорох
За дверною занавеской,
Как глядят на Миннегагу,
Что горит сквозь ветви леса,
Как внимают водопаду
За зеленой чащей леса?

Кто расскажет, что таится
В молодом и пылком сердце?
Как узнать, о чем в дороге
Сладко грезил Гайавата?
Все Нокомис рассказал он,
Возвратясь домой под вечер,
О борьбе и о беседе
С Мэджекивисом могучим,
Но о девушке, о стрелах
Не обмолвился ни словом!

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

[330x480]
ГАЙАВАТА И МЭДЖЕКИВИС ( Часть 1 )

Миновали годы детства,
Возмужал мой Гайавата;
Игры юности беспечной,
Стариков житейский опыт,
Труд, охотничьи сноровки —
Все постиг он, все изведал.

Резвы ноги Гайаваты!
Запустив стрелу из лука,
Он бежал за ней так быстро,
Что стрелу опережал он.
Мощны руки Гайаваты!
Десять раз, не отдыхая,
Мог согнуть он лук упругий
Так легко, что догоняли
На лету друг друга стрелы.

Рукавицы Гайаваты,
Рукавицы, Минджикэвон,
Из оленьей мягкой шкуры,
Обладали дивной силой:
Сокрушать он мог в них скалы,
Раздроблять в песчинки камни.
Мокасины Гайаваты
Из оленьей мягкой шкуры
Волшебство в себе таили:
Привязавши их к лодыжкам,
Прикрепив к ногам ремнями,
С каждым шагом Гайавата
Мог по целой миле делать.

Об отце своем нередко
Он расспрашивал Нокомис,
И поведала Нокомис
Внуку тайну роковую:
Рассказала, как прекрасна,
Как нежна была Венона,
Как сгубил ее изменой
Вероломный Мэджекивис,
И, как уголь, разгорелось
Гневом сердце Гайаваты.

Он сказал Нокомис старой:
«Я иду к отцу, Нокомис,
Я хочу его проведать
В царстве Западного Ветра,
У преддверия Заката».

Из вигвама выходил он,
Снарядившись в путь далекий,
В рукавицах, Минджикэвон,
И волшебных мокасинах.
Весь наряд его богатый
Из оленьей мягкой шкуры
Зернью вампума украшен
И щетиной дикобраза.
Голова его — в орлиных
Развевающихся перьях,
За плечом его, в колчане —
Из дубовых веток стрелы,
Оперенные искусно
И оправленные в яшму.
А в руках его — упругий
Лук из ясеня, согнутый
Тетивой из жил оленя.

Осторожная Нокомис
Говорила Гайавате:
«Не ходи, о Гайавата,
В царство Западного Ветра:
Он убьет тебя коварством,
Волшебством своим погубит».

Но отважный Гайавата
Не внимал ее советам,
Уходил он от вигвама,
С каждым шагом делал милю.
Мрачным лес ему казался,
Мрачным — свод небес над лесом,
Воздух — душным и горячим,
Полным дыма, полным гари,
Как в пожар лесов и прерий:
Словно уголь, разгоралось
Гневом сердце Гайаваты.

Так держал он путь далекий
Все на запад и на запад
Легче быстрого оленя,
Легче лани и бизона,
Переплыл он Эсконабо,
Переплыл он Миссисипи,
Миновал Степные Горы,
Миновал степные страны
И Лисиц и Черноногих,
И пришел к Горам Скалистым,
В царство Западного Ветра,
В царство бурь, где на вершинах
Восседал Владыка Ветров,
Престарелый Мэджекивис.

С тайным страхом Гайавата
Пред отцом остановился:
Дико в воздухе клубились,
Облаками развевались
Волоса его седые,
Словно снег, они блестели,
Словно пламенные косы
Ишкуды, они сверкали.

С тайной радостью увидел
Мэджекивис Гайавату:
Это молодости годы
Перед ним воскресли к жизни,
Это встала из могилы
Красота Веноны нежной.

«Будь здоров, о Гайавата! —
Так промолвил Мэджекивис. —
Долго ждал тебя я в гости
В царство Западного Ветра!
Годы старости — печальны,
Годы юности — отрадны.
Ты напомнил мне былое,
Юность пылкую напомнил
И прекрасную Венону!»

Много дней прошло в беседе,
Долго мощный Мэджекивис
Похвалялся Гайавате
Прежней доблестью своею,
Приключеньями былыми,
Непреклонною отвагой;
Говорил, что дивной силой
Он от смерти заколдован.

Молча слушал Гайавата,
Как хвалился Мэджекивис,
Терпеливо и с улыбкой
Он сидел и молча слушал.
Ни угрозой, ни укором,
Ни одним суровым взглядом
Он не выказал досады,
Но, как уголь, разгоралось
Гневом сердце Гайаваты.

И сказал он: «Мэджекивис!
Неужель ничто на свете
Погубить тебя не может?»
И могучий Мэджекивис
Величаво, благосклонно
Отвечал: «Ничто на свете,
Кроме вон того утеса,
Кроме Вавбика, утеса!»
И, взглянув на Гайавату
Взором мудрости спокойной,
По-отечески любуясь
Красотой его и мощью,
Он сказал: «О Гайавата!
Неужель ничто на свете
Погубить тебя не может?»

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

[240x190]
Когда индейская семья путешествовала , ее пожитки перевозились на волокушах , известных под названием травоа . Травоа представлял собой простую конструкцию из длинных шестов от типи , тонкие концы которых скрещивались и служили оглоблями для лошади , а толстые волочились сзади .К шестам привязывались поперечины , а переплетение ремней из сыромятной кожи образовывало род платформы , на которую грузили тяжелые предметы , такие , как покрытие типи и лагерную экипировку . Маленькие дети , больные и старики также могли в случае необходимости ехать на травоа . Младенцев матери несли на спине , где они были в безопасности .
Личные вещи , одежду и пищу индейцы перевозили в парфлечах - мягких контейнерах разных типов из сыромятной кожи . Некоторые парфлечи клали на травоа , другие вешали попарно по бокам лошади . Очень распространенным типом был парфлеч , сложенный из куска сыромятной кожи наподобие конверта и скрепленный ремнями . Другой тип парфлеча был цилиндрическим . Он использовался в основном для ритуальных предметов . Гладкая поверхность сыромятной кожи парфлеча была украшена четким геометрическим орнаментом .
Когда у индейцев еще не было лошадей , в качестве тягловых животных они использовали собак . Их запрягали в маленький травоа , сходный с тем , в который впоследствии запрягали лошадей . Индейцы называли лошадей "священными собаками" и очень ценили своих новых домашних животных .

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[240x196]
Типичным жилищем индейцев равнин была коническая кожаная палатка - типи . Типи были сделаны из шкур бизонов , сшитых вместе и поддерживаемых караксом из шестов . Для кочевого народа , постоянно находящегося в движении , такие жилища были и практичны , и удобны . Размеры их варьировались . В зависимости от величины типи для его изготовления требовалось от 10 до 40 шкур . Средний размер жилища для одной семьи был около 5 метров в диаметре . Типи для совета или для лечения были значительно больше . Один путешественник в 1832 году описал типи более 12 метров в поперечнике .
На верхушке типи находились клапаны . Ими можно было пользоваться для регулировки вентиляции , изменяя восходящий поток воздуха , уносивший дым через верхнее отверстие . Для создания дополнительного комфорта к шестам изнутри была привязана подкладка , известная как "ткань росы" , высотой чуть больше метра . Она предназначалась для того , чтобы на уровне земли не пропускать сквозняки и , что еще более важно , предотвращать сток воды с шестов внутрь в дождливую погоду .
Небольшой огонь разводился в центре типи на земляном полу . Вокруг стен были полости , в которых индейцы спали ночью . Кухонная посуда , контейнеры из сыромятной кожи и другая утварь завершали обстановку . Типи был украшен символичными изображениями , имеющими особый смысл для его владельца .

Ирокезская конфедерация стала для Томаса Джефферсона и Бенджамина Франклина прообразом американской демократии.
Помните роман Фенимора Купера «Зверобой, или Первая тропа войны»? Это о них – ирокезах, объединенных в могучую и грозную Ирокезскую лигу.
Некогда они держали в страхе все индейские племена Северной Америки. Были и ожерелья из человеческих голов и боевая раскраска, наводящая ужас на другие индейские племена. Но было и другое.