Мимо разваленного с этой стороны собора... А вот такое фото и я могла сделать, но не сделала почему-то. А оно так, живописно, оказывается:
[600x450]
И ещё больше 500 кб
Читать далее...

Крепость.
Когда в Выборг ездили, меня больше распирало поделиться.
Ну, тогда меня вообще большераспирало :)

Ходила с рыдансами "ширика не хватает!" - в мыльницы к другим сотрудникам всё влезало гораздо лучше.
Ну, немножко всё же покажу. Но текст запомнила плохо гид рассказывал аж про три крепости, да ещё перескакивал по дороге с одной на другую.
Ну, и само Копорье, как его основали (во времена Александра Невского, сперва немцы, потом его сын), так его то рушили, то из рук в руки переходило, аж до Северной войны. Пока крепости не отменились - и она стала тихо разрушаться.
А сейчас её местами реставрируют.

Это не моё пока фото, моей начальницы, мне не удалось на нужное расстояние отойти - нет там размаха - что хотя бы так влезло.
Перед мостом - касса, там ещё билеты в соседний туалет продают, - сказал гид. Или просто ключик от него. Хотя через дорогу есть бесплатный.
Две башни, одна вот восстановлена частично.
[600x450]
и ещё 550 кб
Читать далее...

И о сувенирах

Ну это уже чисто занудство - заканчивать прошлогоднюю историю, когда уже случились прекрасные новые приключения.

Уже все намертво забыли, что год назад мы с Максом и Славой бродили по Горному Алтаю, видели водопады, озёра, почти взошли на Белуху и подверглись нападению плтоядных бабочек.
Кстати, забыла написать: те же бежевые бабочки были не только в лесу, но и на стоянке в кемпинге. В Тюнгуре. Практически в цивилизации! Видимо, это был у них сезон. Хотя в Тюгуре они всё же были не такие агрессивные. Видимо, потому что народу больше.

Но нам бабочки были уже не страшны - рано-рано утром мы уезжали из Тюнгура на машине.Читать далее...

Полуживой от счастья, он почувствовал,
что достиг полноты жизни

Наверное, история таки должна быть закончена, пока не началась следующая. По крайней мере, для её участников. Хотя за два с половиной месяца все уже и забыли, о чём шла речь. Особенно я. Но я подсмотрела.
История вовсе не закончилась тем, что мы из природного парка Белуха пришли в Тюнгур, форпост цивилизации, и я, прокричав уходящим на разведку мужикам: «Принесите хлебушка!» села в тени лиственниц зашивать прореху в чёрных штанах. Голубыми нитками.
Ходили они довольно долго, я, кажется, успела дойти до логического конца. Читать далее...

Горстку пыли оставят чужие поля
На подошвах, от странствий истёртых

И самые красивые горы могут перестать радовать, если энный день идёшь мимо них с рюкзаком за спиной по пыльной дороге.
Утром сходили вниз к реке – за водой, помыть посуду и умыться. Может, даже окунулась – насколько глубина позволила. Потому что опять идти, и надо хоть какой-то бодрости набраться. Вроде и рюкзак уже не тяжёлый – почти вся еда съедена. Но как-то так уже я идти задолбалась, что шла с чувством глубокого отвращения. Обгоняли машины – гораздо больше, чем вечером. Может, микроавтобус-уазик можно было б тормознуть – подбросил бы до посёлка, но мы героически шли своим ходом. И множество раздавленных кузнечиков на колее, т.е., по одному – но часто встречаются. Когда шли в ту сторону – они были поживее и ускакивали.
Вот тут кузнечик целый: http://lori.ru/746651 - давала уже ссылку, но в этом фотобанке его лучше видно.
Пейзаж немного изменился, но это было непринципиально: Читать далее...

Сорок пять - пятнадцать - сорок...

Леса сосновые, дорога палевая.
Сижу я в ельнике, костёр распаливая.

Впрочем, до ельника и костра – это ещё дойти надо. А пока – утро, очередная каша, свернули палатки, сложили рюкзаки – и теперь не вверх по Кучерле, а вниз. Приключения подходят к концу, мы держим курс на цивилизацию. Но до неё топать ещё километров 30 по жаре, по тропе, по склонам крутого берега – вверх-вниз, но это уже позже. Сперва шли вполне ровно. Макс (в своей дурацкой выгоревшей джинсовой панамке – вот я смотрела ему в панамку и думала, что непременно вверну про дурацкую – и ввернула вот). Э… Ах да, Макс - даже начал песни петь. Читать далее...

Дали Иночке фатапарат...
Ну, Димочка уехал, свой дешёвый второй оставил, прикрутили туда знаменитую Максову Сигму, и я взяла немного поиграть.
Я вообще в городе хотела, но в городе некогда было. А на Берёзовском уже всё сто раз перефотографировано, острова по Димочкиным фотографиям даже неместные люди в лицо знают, и крокодилий мысок тоже (мысок, кстати, затоплен). Так что я почти и не, только если то, чего раньше не было. А когда на второй день с максом пошли, там вообще неинтересно, потому что Макс снимает. А у меня и аппаратура не очень (выставили снимать в jpg, а то флешка маленькая), и руки кривые, и линзы негодные. И вообще мне всё на авто выставили, и я только с красным квдратиком управляться умею, и то не попадаю.
так что такая вот фигня. В Фотошопе тоже, кстати, твёрдо помню только автоцвет и уменьшение в шарпом.
Вот такая фигня, остальное в комментариях.
[699x466]

Долог путь до Кучерлы

И утопить в пучине моря
Свои японские часы

Часы, конечно, никакие не японские, и не в пучине, а обронить в каньоне – но тоже звучит неплохо.
Про часы у меня как-то всё не вставлялось. Уж я их там, и на леднике, и просто когда по камням шли – била-била, била-била… Ремешок на руке болтается, и вечно часы с неподходящей стороны. Цепляешься рукой за камень – и хрясь по нему часовым стеклом. Не только пара трещин на стекле добавилось, но даже уголок откололся. Но часы держались и шли…
И мы вот тоже шли. Хорошо, что накануне остановились на ночёвку, а не пытались дойти до конца – до кучерлинских стоянок. Не, вот кто вообще это придумал, что полтора-два? Мне казалось, что путь постоянно удлинняется и Кучерла недосягаема – отодвигается, как горизонт.
Читать далее...

Hад пропастью
давай и впредь –
канатоходь, бреди и бредь!

И если на дороге К и С перевала народу было не как на невском – то ненамного меньше.
Правда, за деревьями – а мы форсировав водную преграду, вошли уже и в лес – видно их меньше.
Тут ещё надо было отступление про деревья – Ах, ёлки! Ах, лиственницы отакие! (Макс чего-то так от них прётся) – но плохо поместилось. Деревья, кусты, наверное, тоже. Но флора после перевала помнится плохо. Только неснятые колокольчики. Но как-то с узкой тропы мимо кустов вышли на некоторую открытость. На поляну, на поляне тропа расходится в две стороны, ещё там что-то для сидения. Возможно, брёвна. Читать далее...

Утром я не только сварила кашу с сухофруктами, но и спустилась к реке постирать бельё, носки и тельняшку. Немного даже подсушила, пока палатку и рюкзаки собирали. И сунула сырое в пакет, так что теперь у меня вместо вчерашнего котелка сбоку болталось мокрое бельё. А ещё мусор свой зачем-то с собой забрали – вот сейчас я уже понять не могу: всё равно мы его сожгли потом, чуть выше. Почему нельзя было прям там, на стоянке?
Вроде рано встали, хотели выйти, пока не жарко – тут дожди тоже кончились и планировался яркий солнечный день. Так что Макс чего-то вдруг вместо банданы достал свою дурацкую джинсовую панаму.
Вот да. Я с детского садика очень сильно, полагаю, изменилась. Но одно во мне осталось неизменным: нелюбовь к панамам. Кстати, о головных уборах. Макс, у которого уже вторая чёрная косынка выгорает в рыжесть, у Славы спрашивал:
- А ты где свою бандану покупал?
- В сундуке у бабушки, - ответил Слава. Вот ведь, как раньше красили-то – который год, и хоть бы что ей.
А мы нагрузились и пошли… Не, сперва не на перевал, по пути мы ещё зашли к тёте Вале. Которая печёт пирожки с картошкой, помните? Я ещё ничего, а мужикам так очень после всего этого и даже после бани – хотелось нормальных пирожков, а не походной пищи. Только не им одним хотелось. В очередной раз обломались. Там снова очередь, а пирожки только ставят. Мы таки немного там постояли, Слава ещё сбегал, кажется, к ручью бутылки наполнить (э… или к мужику, получить окончательный отказ про лошадь?), но поняли, что не светит и придётся идти, так и не узнав, что ж там за волшебные пирожки печёт тетя Валя. Хотя она на самом деле их жарит – печки-то там и нет, тем более - духовки.
Так что всё, отмазки кончились, опять надо ползти вверх. 3 100 – перевал. Почти Делоне, только без льда и кошек – по тропе. Ну, в конце концов, лошади же могут. А чем я хуже?

Хочешь покруче?
Ну ладно, получишь!

Делать нечего, лошадь не дают, пирожков не дают – идём пешком. Высота 3 100, впрочем, надо ещё знать, с какой мы поднимаемся. Но высокооо ещё. Солнце уже жарить начинает. А нам всё вверх, пока по лошадиной тропе, как бы даже не очень круто сперва. Макс даже пытался песню петь. Про четыре трупа возле танка. Собой украсившие пейзаж. Но я обещала его убить, потому что песня уж больно привязчивая. А пейзаж да. Читать далее...

Реализация всех своих возможностей до предела даёт человеку ни с чем не сравнимое ощущение - полноты бытия и своей значимости

(Веллер всерьёз, а я иронизирую тут)
Утром десятого дня проснулись такие, значит, реализованные до предела, а надо вставать и снова идти – спускаться к Аккему. Не помню, тогда или чуть позже мужики сообразили, что у нас ещё день был-то в запасе на вершине. Могли б ещё раз попробовать взойти. Макс с сомнением спрашивал: «А что, ты согласилась бы ещё остаться на ночь на седле?»
А чего теперь-то об этом думать, раньше надо было считать. Они ещё подумывали, куда этот лишний день потратить. Дескать, сбежим сейчас быстренько, вниз – не вверх. А там можно будет на озёр сходить или как ещё.
Сбежим… Читать далее...