[251x374]

Моя мать умерла молодой...
Часто Север мне ветреный снится,
где могила ее под звездой,
где меня воспитала волчица.

А отец - он живет вдалеке.
Бросил мать он легко и бесслезно.
Отразились в великой реке
эти волчьи глаза или звезды.

Как всегда, начинаю с конца,
кто-то спутал концы и начала.
Бог простит мою мать и отца
и спасет этот край захудалый.

В стольном городе, словно в лесу,
ноги кормят, а не озаренья.
Как трофей, на загривке несу
мою ношу любви и смиренья.

2000 г.

[271x400]
Пока мы пели у реки
и чуда ждали,
власть захватили кабнюки
и неджедаи.

Их цель - минуты не корпеть
в трудах излишних,
а сладко жить и всё иметь,
отняв у ближних.

Во власти ведь добра-то нет,
и смысл едва ли -
а всё кабнет, кабнет, кабнет
по вертикали.

В беседке муз, в саду наук,
в конторе, в храме
на кабнюке сидит кабнюк,
хрустя хрящами.

[210x195]
Гляди бодрей! Мы на пороге бури!
Со славною дружиной прибыл Хрюрик,
с ним Свиноус и Хрювор золотой.
Они идут за огненной мечтой,
и здесь, в Орле, в Воронеже, в Калуге
уже почти забыли остров Хрюген,
где лунной ночью сквозь текучий дым
небесный виден Иехрюсалим...
Теперь пред ними встал волшебный лес,
но копия поют: "Христос воскрес!"

В сонме серых сериалов
режиссера-подлеца
милый, мыльный Домогаров
домогается венца.

Задирает не без пыла
юбку славе сын греха.
Не получится без мыла:
слишком Дания суха.

[449x540]
Дыма Биков покакал вензелем:
прописным, изысканным БНЕ -
и воскликнул пылко и весело:
"Вот ведь в чем она, истина, родная!"

Жу-жу-жу, гы-гы-гы, бу-бу-бу -
как жигуль на питстопе.
Триколор - аватара - на лбу
и мигалка на ж.пе.

Пациент, у вас лицо
ну оригинальное.
Здесь токсины ни при чем,
это гормональное.

Каким путем уму идти,
чтоб разогнать тоску-кручину,
указано в самом пути,
устроенном мостить пучину.

Мы топи зыбкие мостим,
и пир готовим на просторе,
и за державу постоим,
предел которой только море.

Кошку в комнате темной легко искать:
у нее глаза словно фары у драндулета.
Надо резко шумнуть, всполошить, напугать.
Не горят - значит кошки в комнате нету,

как царя в голове... Но и тут не робей,
ведь неверье ума не чума, а простуда.
Соберись и промолви: кис-кис, котофей -
кошка явится вдруг ниоткуда,

на плечо тебе скочит, мурлыча и трясь...
Эту тварь ты хотел, эту стать гибкой выи?
Помолись и забудь, беззаботно смеясь.
Пусть дивятся глупцы и слепые.

Есть загадки когтистей, дела темней,
и всё громче кричат в пустыне:
"Выпрямляйте пути, среди ясных дней
чтоб себя найти на вершине!"

Глокая куздра почистила клюв,
штеко бокра будланув.

Тяжко вздохнув, повернулся бокор
и сиганул за бугор.

Больше никто не встречался с бокром -
так и живет за бугром.

Знать, насобачила куздрина мать
доченьку штеко будлать!

Замыкает тоску и желанья
бутафория башен и стен.
Постоянство любых перемен -
вот каркас бесконечного зданья.

Время стены сбривает исправно,
люди их не щадят на войне -
и стенает опять Ярославна,
но уже на Китайской стене.

Солнце ей светлый миг обещает,
вторит жертвенный хор из-под стен,
а принцесса восточная Чен
ей с Кремлевской стены отвечает.

[266x396]
Четыре маски оголтелых
в зелено-огненном саду
гасили розы и галдели,
искали сонную руду.

Шептали пламенные крали,
в аллеях пенилась сирень
и маки томные кивали.
Луч догорал и таял день.

А тучи опускались низко
и с ними красный, черный мрак,
и гипсовая теннисистка
здесь увидала вещий знак.

Она шагнула с пьедестала,
слегка откинувшись назад,
порозовела, заблистала,
небесной силой вспыхнул взгляд.

Ушла, смеясь, аллеей длинной,
а я беспомощно бегу,
пытаясь снять с лица личину,
и не могу, и не могу!

Когда тебя я вижу, Анна,
я вспоминаю этот сон
и жду, что ты сойдешь с экрана,
и в страхе щупаю лицо.

2000 г.              Гай
[320x240] [700x525]