[699x466]

[675x675]
Даже не верится, что есть человек (или даже люди), которые могут не только любоваться, но и отведать это лакомство!

[699x462]

Недавно в самом центре нашего города, рядом с рынком открыли новый магазинчик, специализирующийся на продаже молочных продуктов. Там – и свежее молоко, и творог, и то, что принято есть только здесь – к примеру «лабанэ». Когда-то на прежней родине я пробовал что-то аналогичное, но оно на местном диалекте называлось «сюзьма». Магазин торгует продукцией кибуца (что-то вроде советского колхоза, но на более совершенной технической базе). Так получилось, что я сразу же «повадился» покупать молочные изделия именно в этом магазинчике. Причём, привлекает сюда меня не только свежесть и качество продукции, но и кое-что ещё. А именно: продавцом в магазине работает совершенно прелестная молодая женщина (раньше я думал, что девушка) со светлыми (прямо-таки золотыми!) волосами, миниатюрная и голубоглазая – в общем, не очень похожая на коренную жительницу этих краёв. Как позднее выяснилось, она-таки русская, приехавшая сюда с мужем-евреем. Как ни странно (я давно это заметил), русские женщины гораздо быстрее осваиваются в стране, чем их (особенно великовозрастные) мужья: начинают свободно говорить на местном языке, быстрее находят работу и становятся органичной частью общества. Но это – у пожилых. А молодёжь абсорбируется одинаково хорошо независимо от пола.
Однажды, придя в магазин за своим любимым лабанэ, я застал по другую сторону прилавка (там, где стоят покупатели) хорошенького пятилетнего мальчугана, который сосредоточенно раскрашивал цветными карандашами какой-то рисунок.
- Сынишка? – спросил я у Настеньки (так зовут продавца).
- Да, - улыбнулась она. – Вам, как всегда, лабанэ? Сколько?
- Граммов 200-250. Положите в маленькую коробочку. Но так, чтобы я мог добавить туда заатар и оливковое масло.
- Я тоже всегда это добавляю. Намного вкуснее!
- Ваш сынок – просто красавец, весь в маму!
- А вот и нет! Он на папу больше похож!..
Я обычно не беру много лабанэ, мне его хватает недели на две, а потом я иду за свеженьким. Кроме того, есть повод лишний раз полюбоваться Настенькой. Не скрою: у меня всякий раз при разговоре с ней кое-где возникает некоторое томление. Впрочем, может быть, это возрастное…
Пару месяцев назад я, как обычно, предвкушая будущее удовольствие, направился по делам в центр города – знал заранее, что обязательно зайду в молочный. Но на сей раз моё удовольствие получило дополнительный стимул. Дело в том, что рядом с магазином Настеньки торгуют одеждой, поэтому с целью рекламы вся площадка перед ним была уставлена тележками с разложенными на них образцами и одетыми в эту одежду манекенами. Приближалось лето, купальный сезон, и я шёл к цели своего визита как бы «сквозь строй» прекрасных женских фигурок в трусиках, лифчиках и купальниках. Я никогда не был равнодушен к такого рода зрелищам. Помню, как в молодости я, будучи в Москве, всегда норовил обязательно посетить знаменитую Сандуновскую баню только потому, что там был большой бассейн. На краю этого бассейна стояла скульптура изготовившейся к прыжку в воду купальщицы. Плавая в бассейне, я не отрывал взгляда от треугольничка её трусиков… Эх, молодость, молодость!..
- Здравствуйте, Настенька! Какая соблазнительная выставка сегодня перед вашим магазином!
- Да уж! Мой муж тоже любит такие зрелища. Странно, правда?
- Почему странно? Любование красотой – не преступно.
- Но это ведь не настоящие женщины, а просто гипс.
- А про Пигмалиона слышали?
- «Моя прекрасная леди»?
- Вот именно! Влюбиться можно и в ненастоящую леди и своей любовью сделать из неё настоящую. Вы не согласны?
- Если это красивая сказка, то «да». А в жизни всё прозаичнее.
- Вот как? Что вы имеете ввиду?
- Даже не знаю, как объяснить. Вы ведь человек немолодой, да ещё и посторонний…
- А вы не заметили, что я ваш постоянный покупатель? У вас никогда не возникал такой, к примеру, вопрос: «Чего это он ко мне повадился?»…
- Наверное, продукты у нас хорошие и цена чуть пониже.
- А ещё?..
- Ну, не знаю…
- Ну, так знайте! Я ведь из-за вас сюда прихожу! Лично из-за вас…
Настенька покраснела и замолчала. «Может быть решает: не нажать ли кнопку вызова полиции?» - подумал вдруг я.
- Настенька, не подумайте чего-нибудь плохого. Я просто в смысле, что я «посторонний». Я не посторонний, я свой. Так что не стесняйтесь меня – разве раньше никто вам не говорил, какая вы красивая?
- А что, - я сама этого не знаю?..
- Тем более. Так в чём «проза жизни»? Расскажите!
- Мне кажется, мой муж немножко «трёкнулся». Он требует, чтобы я для него была живым манекеном.
- Как это?
- Покупает всюду всякие красивые трусики и лифчики и заставляет меня их на себе демонстрировать. Причём, не вечером перед сном, а днём. Это нормально, по-вашему? Я думаю, вы догадываетесь, чем это кончается: он, конечно, возбуждается и… ну, вы понимаете! А вы бы не возбудились?..
- Я не видел вас в Читать далее...

[525x700]
Мне назначили физиотерапию. Моя врач-физиотерапевт - молоденькая девушка лет 25-ти, зовут её Офира. Не красавица, но очень миловидная, в модных узеньких очках и джинсах. Она делает мне парафиновые ванночки кистей рук и массаж суставов. Самая завораживающая процедура - именно массаж. Офира не понимает ни слова по-русски, мы с ней общаемся на иврите. Она усаживает меня на стул, кладёт мои руки на небольшую подушку, а потом пододвигает к моим сдвинутым коленям табурет и садится напротив, широко разведя свои стройные ноги. Мои колени едва не упираются ей "туда". Сердце моё готово выпрыгнуть из груди, мой "дружок" - из брюк. Она этого, кажется, не замечает (или делает вид). Когда массаж закончен и мне надо вставать, я в замешательстве - брюки явно оттопыриваются, и я в полусогнутом виде выбираюсь чуть ли не четвереньках из кабинета физиотерапии... И вот лечение кистей рук позади. Но ортопед не останавливается. Теперь ему не по душе состояние моего позвоночника, и я вновь пред очами очаровательной Офиры. У неё длинные, тонкие и, тем не менее, сильные пальцы. Так и хочется спросить, не играет ли она на каком-нибудь музыкальном инструменте? Но я не решаюсь...
Офира укладывает меня на кушетку и, постепенно усиливая нажим, прощупывает болезненные места. По ходу она спрашивает о моих ощущениях и даже произносит русское слово "Болит?". Нажим всё усиливается, я начинаю стонать. Что делать? Лечиться-то надо!.. После массажа - электропроцедура через устанавливаемые на спину присоски. И вот сеанс окончен. На сей раз обошлось без вожделения. Так, в общем-то, и должно быть. Только мне отчего-то грустно... После последней процедуры (а их обычно назначают не более десяти), я грустно смотрю на Офиру и задаю ей дурацкий, на мой взгляд, вопрос:
- Офира, а у тебя есть какая-нибудь подружка, которая может перевести тебе с русского то, что написано в интернете?
- Конечно. Кто твой лечащий врач – Марина?
- Да.
- Она – моя хорошая подружка. Если надо, переведёт. А что?
- Ничего. Потом скажу.
Я быстренько возвращаюсь домой и помещаю то, о чём поведал выше, на своём интернетском сайте. Не сразу решаюсь передать линк Офире. Но всё же через пару дней записываю его на клочок бумаги и отдаю. Она разглядывает мои каракули через свои модные очки:
- Что это?
- Я про тебя рассказ написал. По-русски.
- Почему по-русски? На иврите не мог?
- Мог.
- ?!.
- Я стесняюсь. Пусть тебе Марина переведёт… - я быстро прощаюсь и ухожу.
Целую неделю не звоню и не появляюсь в поликлинике. Расписание Офиры знаю наизусть, поэтому нашей встрече ничто не может помешать – разве что её внезапное недомогание или ещё что-нибудь в этом роде. Но она – девушка молодая и здоровая. Наконец, я решаюсь появиться «пред светлые очи».
- Привет! – говорю как ни в чём не бывало.
- Шалом! – отвечает Офира и улыбается. – Заявился, наконец, дамский угодник? Мы с Маринкой хорошо повеселились, читая твою писанину. Маринка была удивлена – «С виду, вроде бы, старпер, а на деле…» Нет, ты в самом деле, или нафантазировал всё это?..
- А ты сама что думаешь?
- По поводу своих разведенных ног? В общем-то, я никак не предполагала, что они для тебя играют какую-то роль. Если бы какой-нибудь молодой солдатик был на твоём месте, я ещё могла бы что-то предположить…
- Думаешь, у меня что-то по-другому устроено?
- Да нет, конструкция, пожалуй, та же. Но…
- Старикашка?..
- А что, - нет?..
- Ты, пожалуй, права. Я лучше пойду.
- Куда ты торопишься? Давай кофейку попьём!
- Не могу. Сама говоришь - «старикашка»…
- Я не говорила, это ты сам!
- А чай у тебя есть? У старикашек с давлением проблемы…
Офира включила электрочайник и достала из шкафчика чашки, кофе, заварку и кексы.
- Офира, ты не обидишься, если я тебя кое о чём спрошу?
- С какой стати? Спрашивай.
- Ты замужем?
- У нас так рано замуж не выходят. Куда торопиться? Всё, что женщина имеет в замужестве, можно иметь и не выходя замуж. Вот после тридцати начну думать.
- Значит, с хаверами (бой-френдами) у тебя проблем нет?
- Откуда им взяться, - я что, по-твоему, увечная? Желающих – хоть отбавляй, только свистни!
- Ясно. Ну, спасибо за угощение, я пошёл.
- Да погоди ты с уходом! Ты зачем меня об этом спросил? Хочешь знать, есть ли у меня сейчас, в данный момент, хавер? Нет. В данный момент – никого. Доволен?..
Я не знал, как вести себя дальше.
- Ты меня заинтриговал. Куда тебе лучше звонить – домой или на мобильный?
- На мобильный.
- Жены боишься?..
- А то!
- Пиши номер. Как ты знаешь, я работаю не каждый день, бывают и «окна». Ты когда из дома можешь незаметно исчезнуть – в магазин, например? Часика на полтора – два.
- Столько в магазин не ходят. Лучше всего, когда жена уезжает куда-нибудь.
- О’кей! Созвонимся!..
После выходных жена на неделю уехала ухаживать за внуком. Офира Читать далее...

В нашем городе есть спортивный терренкур. Это дорожка такая, где желающий может в любом темпе пройти дозированное расстояние или прокатиться на велосипеде. Там даже метки есть, показывающие пройденное расстояние – 500 м, 1 км, 2 км и так далее до 10-ти. Я тоже, если можно так сказать, повадился по утрам ходить по этой самой дорожке. Вначале по полтора-два километра, потом – больше и, наконец, мой рекорд составил 9 км (если считать туда и обратно). Я этим очень гордился. Рано вставал (около половины шестого утра) и к половине восьмого был уже дома. Раззадоривало меня и то, что на терренкуре можно было встретить таких людей, как, например, мэр города, известные в городе журналисты, знакомые работники банка, владельцы частных магазинов. Узнав, что эти, казалось бы, занятые люди, по утрам ТОЖЕ уделяют внимание оздоровительным прогулкам, невольно проникаешься уважением к самому себе.
Ну, а я по своей постоянной привычке приглядывался не только к знаменитостям, но обращал постоянное внимание и на дефилирующих рядом со мной женщин. Особенно мне приглянулась высокая (под 185 см) дама из соседней 9-этажки. Она выходила из дома почти всегда позднее меня, и мы встречались на моём пути «обратно» - я не люблю, когда во время прогулки солнце бьёт мне в глаза, предпочитаю – чтобы в спину. А ей это, видимо, всё равно. Тем более, что она всегда в тёмных очках.
Так получилось, что мы стали друг другу кивать при встрече (на дорожке принято друг друга приветствовать). Большинство утренних «спортсменов» ивритоязычные, но с Идой (так зовут «коломенскую версту» - прозвище придумал я) мы перекидывались парой слов по-русски. Вскоре мы начали при встрече останавливаться и, если это можно так назвать, обмениваться впечатлениями. Вначале – о погоде. Дальше-больше: я выяснил, что она приехала из Донецка, где я когда-то был в командировке, филолог (славянские языки), ей 55 (выглядит значительно моложе), у неё здесь взрослый сын и двое внуков. «Бывшая спортсменка?» - «Как вы догадались? Когда-то увлекалась бегом – 5000 метров». В общем, познакомились. Видимо, со стороны мы выглядели комично – у меня рост 166, а она на 20 сантиметров выше. Но, как говорится, «лишь бы человек был хороший…»
Однажды, возвращаясь со своего маршрута, я вдруг заметил, что Ида прихрамывает и всё-таки упорно продолжает путь.
- Ида, что случилось?
- Да вот – ногу подвернула…
- Ну, так куда же вы в таком разе?..
- Может, разойдётся ещё?..
- Ни в коем случае! Надо немедленно возвращаться. Разве так можно? Сотовый телефон хоть с собой?
- Нет, дома оставила.
- А как «скорую» при случае вызвать? Вы что?..
С трудом мне удалось уговорить Иду вернуться домой. Я её проводил и впервые оказался в её маленькой квартирке на самой верхотуре девятиэтажки (здесь они считаются домами в 8 этажей – первый этаж нежилой). Квартирка мне показалась уютной – всюду вязаные салфеточки ручной работы, гобелены, чистота и аккуратно уложенные в коробки детские игрушки – для внуков. Так мы постепенно стали друзьями. Перезванивались, я повадился ходить к ней «на пироги» (тогда у меня с сахаром ещё было всё в норме), порою вместе отправлялись в какой-нибудь из магазинов, когда при покупке технической обновы требовалась моя консультация. И, конечно, почти каждый день встречались по утрам на нашей дорожке.
Однажды ближе к вечеру у меня раздался телефонный звонок:
- Игорь, если будет настроение, заходи часиков в 8 на чай.
- Просто так, или по поводу?
- Ну, можно сказать, по поводу – у меня день рождения.
- Поздравляю с 18-летием! Кто-нибудь ещё будет?
- Сын звонил и сказал, что не может – срочная работа. Они в выходные приедут. А мне как-то не хочется оставаться одной в такой день…
Я быстро «смотался» в цветочный магазин и ровно в 8 был у двери Иды.
Сегодня она была не в своём обычном тренировочном костюме, а в красивом платье, как и полагается имениннице. Платье очень шло её высокой стройной фигуре. К тому же она не преминула надеть и туфли на каблуках, что делало её совершенно недосягаемой для меня.
- Идочка, поздравляю! Ты сегодня – просто КОРОЛЕВА ШАНТЕКЛЕРА!..
- Да уж!
На столе оказался вовсе не один лишь чай, а целый ассортимент всякой всячины, от которой я давно уже здесь отвык: настоящий прозрачный студень, отварной язык, пара-тройка салатов, водочка в запотевшем графинчике. В воздухе висел аромат жарящегося мяса.
- Ну, ты даёшь! Это всё ради моего прихода?
- Нет, Игорёк. Я думала, что мои сегодня нагрянут. Ну, ладно, - не пропадать же добру! А насчёт «ты даёшь», ты тоже прав. Или ты не хочешь?..
- Что я не хочу? Я не понимаю, что ты имеешь ввиду…
- Ну и не надо! – она рассмеялась. И тут я вдруг догадался. Какой же я дурак!..
Мы сели за стол и принялись за еду. Две-три стопки водки сделали своё дело, языки у нас развязались.
- Ида, где твой муж?
- Ответила Читать далее...

[450x676]
Когда мы были помоложе, жена сама мыла окна. А сейчас я ей этого делать не разрешаю – какие-нибудь 200 шекелей всё равно погоды не делают (а мы вдвоём получаем около трёх с половиной тысяч в месяц).
- Зачем тебе в окне торчать и рисковать? – предложил я ей. – Найди женщину помоложе и половчей, пусть избавит тебя от этого. Сорвёшься, того гляди…
Вот она и занялась поисками. Для начала зашла в магазин, где изделиями из серебра торговала наша землячка (а здесь всех, приехавших из нашей бывшей огромной страны, мы считаем земляками) Наташа, на местный манер Натали.
- Наташенька, - сказала ей моя жена, - к вам масса народу заходит. Спросите, кто из них согласился бы помыть мне окна за умеренную плату.
- А сколько у вас окон?
- Два больших, одно маленькое и застеклённая дверь.
- А «умеренная плата» это сколько?
- Ну, не больше двухсот шекелей, я думаю.
- Так я вам сама помою. Я беру 60 шекелей в час. Думаю, за 3 часа я вполне управлюсь.
- Вы?! Кто бы мог подумать, Наташенька?..
Натали приехала в страну 8 лет назад. Тогда ей было 34 года. Промаялась пару лет на «никаёне» (работа уборщицей), два года работала официанткой и, наконец, устроилась продавцом. А диплом у неё инженера-механика. Но такой работы в нашем городе нет. На станке – пожалуйста, а инженером – только «по блату». Хотя язык к тому времени у Натали уже был на приличном уровне. Но местных владельцев производств это мало интересует. Такова у нас жизнь «репатрианта». Натали не одна такая.
- Что делать-то? – пожаловалась она моей жене. – Каждая копейка на учёте. Дочке скоро в армию идти. Так что пользуюсь любой возможностью заработать. Я и лестницы в подъездах мою…
Спустя пару дней Натали пришла к нам домой и оценила обстановку.
- Всё так, как я и предполагала. За 3 часа управлюсь. Могу прямо сейчас и приступить. 180 шекелей вас устроит?
- Вполне. Ты поможешь Наташеньке? – обратилась жена ко мне. – Мне надо на рынок и к парикмахеру.
- Не волнуйся, всё будет ОК! – ответил я.
Помогать мне, в общем-то, Натали не пришлось – она сама быстро сориентировалась, сама таскала вместо меня вёдра с горячей водой, я показал ей, где у нас лежат моющие средства и ветошь. Работала она споро, а я с удовольствием наблюдал за её ладной молодой (разве возраст - 42 года?) фигуркой. Она сняла свои джинсы и осталась в коротеньких шортиках, из-под которых, к моей радости, выглядывали розовые трусики. Окна у нас большие – из двух половин (у соседей – из четырёх, что значительно удобнее). Чтобы достать хотя бы до середины, нужно лечь на подоконник и высунуться из окна чуть ли не наполовину. Вот эта-то Наташина поза мне больше всего и нравилась: я видел не только её трусики, но и курчавые волосики, выступающие из-под них по бокам. А мой «дружок» при этом, как живой, шевелился у меня в брюках. Пока Натали работала, я занимал её болтовнёй.
- Наташа, ты с мужем приехала, или одна?
- Муж? А кто это? Я уже даже забыла, что такое на свете бывает!
- Развелась, что ли?
- Ещё в Союзе. Получше себе приглядел. Ещё когда беременная ходила. «Тебе же нельзя, - говорит, - а я без ЭТОГО не могу. Ну, вот и нашёл кой-кого. Да ты не обижайся, я просто на перепихон…» - «Ну, уж нет! – ответила я. – Быстро собирай монатки и отправляйся к этой кой-кому!». И отправила этого сексуального маньяка на все, как говорится, четыре стороны. Так моё замужество стремительно и закончилось.
- И что? С тех самых пор у тебя никого и не было?
- А я и не искала, в общем-то. Обхожусь, как могу…
Работы у Натали по мойке стёкол было немало – всё-таки 3 часа непрерывных трудов. А для меня это былo непрерывное «шоу» - я ходил за ней по пятам и таращился на её «прелести», всё более распаляясь от увиденного. Когда она кончила (в хорошем смысле, разумеется), я предложил ей помыться в душе.
- Спасибо! Только я полотенце с собой не захватила…
- Что за глупости! Я дам тебе полотенце, это не проблема…
Наташа отправилась в душ, и вскоре там приятно «зашелестел» искусственный дождик. А я фантазировал: «Вот сейчас она намыливает свои грудки… А сейчас – промывает письку… Какая она у неё?..» Наташа выключила душ и вышла с «тюрбаном» полотенца на голове и всё в тех же шортиках.
- Ну, что – всё нормально?
- Как заново родилась! Спасибо, Игорь!
- Ну, а теперь – чай!.. Как без чая после бани? Или чего-то покрепче хочешь?
- Нет, что ты! Мне ещё на работу…
Мы уселись за кухонный стол. Я достал из холодильника торт. То да сё, разговорились. Я неприметно свёл свои расспросы к интересующей меня теме: как такая молодая красивая женщина обходится без мужчин? Натали, вначале сдержанная, постепенно призналась, что тело её, конечно, тоскует по мужской ласке. Она, разумеется, мастурбирует и в какой-то мере ей этого хватает. Но, если честно, то хотелось бы чего-то большего. В секс-шоп заходить стесняется (он в Читать далее...

[500x699]
Эти – старший оператор в банке. Их там много, но старшая – она. К иной обратищься:
- Ты можешь провести эту операцию (я всегда, на всякий случай, спрашиваю)?
А она говорит:
- Нет, я новенькая. Обратись лучше к Эти…
Это в бывшем СССР у нас проблем с банком не возникало – там кроме сберкассы ничего не было. Во всяком случае, у таких, как я. А тут – не успеешь приехать, тебе сразу говорят:
- Это чек тебе на первое время. Открой себе счёт в каком-нибудь банке и вложи чек туда. А потом будешь брать денежки, сколько и когда захочешь. Карточку для пользования каспоматом (здесь так называют банкомат – от слова «кесэф» - деньги) тебе в банке выдадут…
Большинство «наших» почему-то редко этой самой карточкой пользуются – как только деньги на счёт поступают (например, какая-нибудь зарплата или пособие), так тут же бегут в банк и забирают со своего счёта все деньги – пусть лежат дома! И у некоторых эти деньги из дома воруют. Или отнимают при выходе из здания банка – выхватывают сумочку из рук и дают дёру. Такое случается не так уж и редко. Что касается меня, я дома денег не держу – куда надёжнее, когда они хранятся в банке. К тому же, я частенько наведываюсь в банк и по другим поводам. Например, я недавно нашёл способ зарабатывать деньги в Интернете, и зарплата мне поступает в американских долларах в виде чеков. А здесь долларами, как в большинстве стран, расплатиться ни за какую покупку или услугу нельзя – только в местной валюте. Вот и приходится идти в банк, чтобы этот обмен произвести. А там зачастую происходит то, о чём я рассказал выше. Так что, хочешь-не хочешь, надо обращаться к старшему оператору.
- Привет, Эти! Ты сегодня потрясающе выглядишь!
Она в ответ смеётся. Потому что это можно расценить как сексуальное домогательство, и за такие вещи здесь пара пустяков подать на обидчика в суд. Кое-кто из политиков уже поплатился за свои излишние восторги. Но Эти относится к моим комплиментам спокойно. Она – привлекательная, хотя и не очень молодая женщина, по моей оценке лет под 50. Всегда модно одета и причёсана, тщательно следит за собой, приветлива и дружелюбна. Видимо, не без причин её назначили на должность старшей. Сегодня я пришёл перед самым закрытием банка на обеденный перерыв, который здесь (как и в большинстве государственных и частных учреждений) длится с 12-30 до 16-00. Сразу же после того, как я вошёл, за моей спиной закрыли дверь на запор.
Эти берёт мой чек на 120 долларов и начинает оформление. Это непросто, надо заполнить кучу бумаг, скопировать сам чек, записать все мои данные…
- Ещё что-то зарабатываешь? – спрашивает меня между делом Эти.
- Ну, это – так, приработок. А вообще мы с женой пособие получаем.
- И сколько ты вот так «прирабатываешь»?
- Иногда долларов 200-250.
- Неплохо!
Пока Эти работает, я глазею по сторонам и вижу на стенке фотографии симпатичного мальчугана лет пяти.
- Внук? – от нечего делать спрашиваю Эти.
- Ма питом (чего это вдруг)?! Это мой сын!
Я заливаюсь краской:
- Эти, прости! Ани мицтаэр (я сожалею)!..
- Да ладно тебе! Я расцениваю это как комплимент!..
Ксерокс в другом конце зала. Эти на пару минут удаляется и вновь усаживается напротив меня. Бумажки готовы. На одной из них написано, сколько шекелей поступило с вложенного чека на мой счёт. Я собираюсь уходить, но Эти заговорщически спрашивает меня:
- Ты торопишься?
- Нет, а что?
- Могу тебя кофе угостить.
- Спасибо, я кофе не пью – давление. Чай выпил бы…
- Лё баайя (не проблема)!.. Идём!
- Куда?..
Она не отвечает. Мы идём с ней по каким-то коридорам и, наконец, оказываемся в небольшой комнатушке, где стоят пара столов, естественно – стулья, небольшой диван. В стенных шкафах – кружки и всё для скромной трапезы. Эти включает кипятильник.
- Это наша бытовка. Но девчонки норовят в перерыв домой смотаться. А я вот тут отдыхаю. Сэндвичи с пастрамой (что-то типа кошерной ветчины из индюшатины) будешь?..
- Буду. Только… неудобно как-то!
- Ты думаешь, я их из дома принесла? Наш родной банк старается!
- Ну, разве что так…
Перекусили. «А дальше-то что?» - думаю. Эти, будто подслушав мои мысли, говорит:
- Ты, вообще-то, как? В смысле: здоров?..
- Да вроде бы ни на что не жалуюсь.
- А по женской части? Ещё что-то можешь?
- Жена не жалуется.
- А со «старушкой» сорока пяти лет перепихнуться можешь?
Я немею от неожиданности. Эти, как ни в чём не бывало, продолжает:
- Ты не думай, что я какая-нибудь проститутка. У меня двое старших сыновей уже в армии отслужили, а сейчас вот и младшенького завела, даже не знаю как – бдительность, видимо, потеряла. Пойми меня правильно: я замужем, всё имею регулярно (так мой муж считает) – раз в месяц. – Эти заразительно смеётся. – В общем так. Сразу предупреждаю: я с первых месяцев замужества в браке главная. Понял? Меня моя Читать далее...

Я хожу в муниципалитет своего городка раз в месяц. Это, в общем-то нечасто. И вообще я туда не ходил бы, если бы не оплата так называемого земельного налога (на иврите – арнона). На своей бывшей родине мы об этом и не слыхивали, а вот здесь такой налог есть. Видимо, из-за того, что земля здесь уж больно дорогая – плата напрямую зависит от площади, которую твоя квартира занимает на территории города. Если бы мы попытались эту площадь измерить, у нас вряд ли что-нибудь получилось бы, но в муниципалитете все данные есть – так что никуда не денешься – гони деньгу! И мы её исправно гоним. Особенно я. Но у меня на то есть особые причины. Вот о них сегодня и речь.
Платить деньги можно либо почтовому банку (есть здесь такой – туда все, как правило, и вносят все коммунальные платежи), либо – непосредственно в кассу муниципалитета. На почте есть очень симпатичные кассирши, я туда из-за них с удовольствием хожу – полюбоваться. Но с кассиршей муниципалитета никто из них конкурировать просто не в силах. На иврите в таких случаях говорят: «хаваль аль а-зман» (трудно перевести, но попытаюсь – примерно так: «это настолько очевидно, что жаль времени что-либо объяснять»). Такие вот пироги, как говорится. Ирит (так её зовут) столь ослепительна, что постоянно на неё смотреть невозможно – надо иногда переводить взор на что-нибудь, чтобы глаза отдохнули. Мало того, что у неё удивительно красивое лицо и идеальная фигура, так она ещё носит та-ки-и-и-е декольте, что опять-таки хаваль аль а-зман: совершенной формы и размеров груди предстают пред нашими очами столь соблазнительными, что вся очередь плательщиков больше никуда не в силах смотреть.
Ирит об этом, разумеется, прекрасно знает, иначе она не стала бы нам всё это демонстрировать. С кем-то другим некоторые посетители, может быть, иногда бы и поругались – причин для этого хоть отбавляй, но с Ирит все только любезничают, даже язык не поворачивается вести себя иначе. Стены её кассы увешаны фотографиями её маленького сынишки в возрасте 3-4-х лет, фотокарточками её самой в виде открыток какой-нибудь голливудской кинодивы. Лично я всегда ими пользуюсь для высказывания Ирит комплиментов. Не знаю, помнит ли она их, но выслушивает с удовольствием, а в качестве подарка – лучезарная улыбка и колышащееся слегка перед моими глазами ослепительное «богатство».
«Как бы к ней подступиться?» - думаю всякий раз я, приходя в кассу муниципалитета. И не нахожу ни нужной формы, ни нужного содержания, ни нужных в таких случаях слов. Однажды после платежа я не ушёл, как обычно, а встал сбоку от кассы, чтобы иметь возможность перекинуться с Ирит парой слов в перерыве между клиентами.
- Ирит!
- Что, адони («мой господин» - обычная форма обращения к мужчине)?
- Ты сегодня до которого часу работаешь?
- Муж забирает меня на машине в половине седьмого, - глаза Ирит смеялись.
- А арухат-цоhораим (что-то вроде ланча в обеденный перерыв) когда?
- В двенадцать. А что?
- Ты куда перекусывать ходишь?
- В фалафельную (фалафель – израильское национальное блюдо из бобовых; наряду с хумусом является любимой едой израильтян) – здесь, напротив.
- Я буду там в двенадцать.
- Зачем?
- Тоже люблю фалафель.
- Дело твоё!..
К её приходу фалафель, зелень и закуски стояли на столе. Ирис хотела было сесть за другой столик, но я её опередил и пригласил присоединиться ко мне.
- Что ты выдумываешь? Зачем ты это всё устроил?..
- Ты мне аппетит поднимаешь. Хочешь порадовать своего постоянного клиента?..
Ирит пожала плечиками, и её грудки ей аппетитно подыграли. Я был в восторге. На следующий день всё повторилось: я не предупреждал Ирит, но к её приходу стол был накрыт. Так день за днём мы перекусывали вдвоём. Работники фалафельной даже привыкли. Вначале платил за обед я, а потом Ирит потребовала платить по очереди. Я не возражал, чтобы не вызывать подозрений. Тем не менее, я вёл подготовку к решительному «штурму»: договорился с приятелем, у которого рядом была квартира, чтобы он мне её уступил часика на полтора. «Друг всегда уступить готов…» - так, кажется?
Недели через две Ирит, придя, как обычно, в обеденный перерыв в фалафельную, обнаружила, что фалафель стоит на столе не уложенный на тарелки, а находится в контейнерах (пластмассовые коробочки для переноса готовой пищи).
- Ма корэ (что происходит)?..
- Ирит, всё, как обычно – всё, что ты любишь. Но давай съедим это не здесь. Я тебя приглашаю послушать хорошую израильскую музыку. Идёт?..
Она не сразу ответила и посмотрела на меня как-то странно – с подозрением, что ли. И для этого были все основания, как вы потом убедитесь. Но мне всё-таки удалось её уговорить.
Мы вошли в квартиру моего приятеля, и я сразу включил заранее подготовленный диск. Выложил на тарелки принесённую еду и поставил на стол бутылочку сухого красного вина.
- В честь чего торжество? – спросила Ирит.
- Ни в честь чего! Просто так.
- Думаешь, я – дура?
Я покраснел.
- Я давно всё поняла. Ты – просто нахал: за проститутку меня Читать далее...

В рассказе «Писька-17» я рассказывал о своей неудачной попытке попробовать соседскую девочку Алину. Впрочем, кто читал этот рассказ, тот помнит, что у меня в голове и мысли такой не было – Алина наслушалась россказней своей подружки Офры, и ей захотелось новых ощущений. А потом она вдруг передумала. И правильно сделала – сейчас у неё всё в порядке, она получает от своего дружка Андрюхи то, что девочке в её возрасте нужно. Время идёт, молодые организмы растут и быстро развиваются, через пару лет у Андрея тоже всё дорастёт до взрослого уровня, а Алина даже и не заметит этих изменений, потому что всё будет происходить постепенно. Словом, я доволен, что Алина в последний момент меня оттолкнула. Если бы этого не произошло, я не знал бы, как себя дальше с ней вести…
Сегодня мой рассказ не об этом. Пара слов об Алининых родителях. Её папа Наум (жена называет его Нюма) и мама Инга дружат с детства. Родились и выросли они в Симферополе. Почти ровесники (Наум на год старше). Репатриировались (так называется официально переезд евреев в нашу страну) в возрасте 4-х и 5-ти лет. Здесь окончили школу и колледж, отслужили армейскую службу (читатели, конечно знают, что для девушек это так же обязательно, как и для парней), и никто особенно не удивился, когда обнаружилось, что в 16-летнем возрасте Инга оказалась беременной от своего закадычного друга. Алина родилась через полгода после «хупы» (так называется еврейский свадебный обряд). Сейчас, как я уже писал, у Алины есть младшая сестричка, которой 5 лет. Но мама этих двух девочек вовсе не производит впечатление 28-летней взрослой женщины, она сама, как подросток – маленькая, быстрая, прекрасно сложённая девушка (по-другому и не хочется её называть), почти на полголовы ниже ростом, чем её старшая дочь. Когда я смотрю на Ингу, я всегда вспоминаю Елену Проклову, снявшуюся вместе с Андреем Мироновым в фильме «Будьте моим мужем» - вот так примерно она сейчас выглядит.
Полгода назад я вдруг заметил, что в отношениях Инги и Наума что-то изменилось. Наум – прекрасный электронщик, и я частенько раньше обращался к нему за консультациями, если у меня что-нибудь не ладилось. А сейчас, когда бы я ни пришёл, Инга всё время одна. И всё время грустная. Дети редко сидят дома, у них либо свои дела, либо они пропадают у дедушек и бабушек (слава Богу, все живы).
- А где Нюма? – спрашиваю у Инги.
- Говорит, что ночное дежурство. А на самом деле, где его черти носят – никому не ведомо… Извини, Игорь, мне в магазин надо. Тебе что-нибудь купить?..
Я вижу из окна, как она садится в их маленькую «Хонду» и, лихо развернувшись, выезжает с автостоянки.
Пару дней назад в мою дверь кто-то позвонил. Открываю, - Инга. По-моему, даже заплаканная. Я обнял её за плечи:
- Инга, что с тобой, родная?.. Тебя кто-то обидел? Заходи, рассказывай!
- Нет, ну это надо же! Та-ка-а-я проститутка!.. Её, по-моему, в нашем городе только ленивый не пробовал! А он!!. Негодяй, скотина, сволочь!..
Буквально в нескольких словах Инга поведала мне о своей беде: у Наума на работе завелась какая-то новенькая работница, полгода назад приехавшая из их родного Симферополя. Наум с ней когда-то был знаком. И… всё!!!
Инга уронила на пол мою любимую чашку, в которую я налил ей воды. Чашка разлетелась вдребезги.
- Ничего, пустяки, не обращай внимания! – я обнял её за плечи, и она разрыдалась.
- Нет, ну ты представь: та-ка-а-я проститутка!..
- Ну, хватит, перестань, успокойся!..
- У тебя есть что-нибудь выпить?
- Что ты хочешь: водка, коньяк, вино?..
- Вино красное?
- Есть и белое.
- Нет, лучше плесни красненького бокальчик…
Мы с Ингой включили телевизор и сели перед ним с бокалами в руках.
- Представляешь, Игорь? Слыханное ли дело – он уже два месяца ко мне не прикасался. А ведь он вёл раньше даже мой «график» - точно знал, когда у меня месячные и когда, значит, меня можно… ну, ты знаешь!
- Что я знаю?
- Ну, ладно, зачем это тебе знать?..
- Расскажи, тебе ведь это важно.
- За несколько дней до месячных женщину можно… Ну, короче, можно в неё безопасно вливать вашу сперму, она требуется женскому организму, матка её всасывает, и беременность не наступает.
- Да, я где-то читал.
- Ну, вот – завтра мои очередные месячные, а он с этой проституткой!..
Мы помолчали. Я не знал, что сказать.
- Как он мне надоел!! Сволочь!.. Вот пошла бы и дала… первому встречному… Нет у меня уже сил терпеть!..
Инга опять расплакалась. Потом подняла на меня свои прекрасные заплаканные глаза и спросила:
- Игорь, хочешь меня? Я тебе когда-нибудь нравилась?
- Перестань, Инга! Дурочка. Сама не знаешь, что говоришь…
- Вот и ты меня не хочешь…
- Инга!..
- Он последнее время говорил, что у меня после двух родов такая дыра, что у него на меня даже не встаёт. Всё время требовал сосать и лизать. Я, как раба, всё делала, лишь бы «получить своё», как он говорил. Когда он в 5-м классе меня «распечатал», он был просто в диком восторге – ни у кого девчонки не было, только у него. И Читать далее...

[525x700]
В стране, где я в настоящее время живу, медицинская страховка осуществляется за счёт функционирования так называемых больничных касс. Это существующие в условиях конкуренции самостоятельные организации, каждая из которых стремится заманить клиентов предоставлением тех или иных отсутствующих у других льгот. Такая вот своеобразная рыночная экономика. Я состою на учёте в больничной кассе «Маккаби» и пока доволен. Да и многие говорят, что наша больничная касса – лучшая: есть свои клиники, больничные комплексы, аптеки. К некоторым классным специалистам, работающим у нас, абоненты других больничных касс могут попасть только за плату, которую их больничная касса не всегда готова возместить. А мы вот пользуемся льготами бесплатно. Но лекарства надо покупать либо в своей аптеке, либо в центральной, которая находится довольно далеко от дома, но зато обслуживает все больничные кассы.
Это я, как всегда, вместо вступления. А рассказать я хочу именно о «своей» аптеке и о том, что у меня совершенно случайно оказалось с ней связано. Кроме того, что эта аптека обслуживает нашу больничную кассу, она ещё и частная, то есть принадлежит совершенно определённому юридическому лицу, имеющему лицензию на право заниматься этим видом деятельности. Долгое время собственником нашей аптеки был некто Моти, благообразный старичок лет 65-ти. Правда, характер у него был не очень общительный – на клиентов других больничных касс он мог порою и накричать, и послать их куда подальше, да и цены на всякого рода шампуни, одеколоны, зубную пасту и прочий ширпотреб, который тоже продаётся в аптеке, у Моти всегда были если не заоблачные, то близко к этому. И вот с Моти случилась беда. Был у него единственный сын, поздний ребёнок, с которого он всегда, как говорится, «пылинки сдувал», души в нём не чаял, дал ему хорошее образование и всё такое прочее. А в нашей стране защита отечества – священный долг не на словах, а на деле. Каждый мужчина и каждая девушка обязаны служить в армии. И никто (или почти никто) от этого не увиливает – наоборот, все стремятся на самые передовые участки, в так называемые боевые части, где служить опаснее всего. И если девушки служат только в самом начале, когда они только-только закончили школу, то мужчины служат практически всю свою жизнь, их каждый год призывают «под ружьё» на полтора-два месяца. Призвали в «милуим» (так эта служба называется) и сына нашего Моти. Что там говорить, Моти не повезло – его сын погиб в одной из боевых операций. Такое уж у нас государство – со всех сторон враги, которые своей численностью превышают наше население более чем в 50 раз. Если не защищаться и не давать постоянный отпор, то нас просто уничтожат и «сбросят в Средиземное море» - об этом нам твердит наше окружение вот уже 60 лет.
Бедный Моти! На пару недель он вообще исчез из поля нашего зрения, а потом появился изменившимся до неузнаваемости: ещё бы – единственный сын… В общем, пропал для Моти смысл его жизни, он продал свою аптеку и навсегда уехал из нашего города. Но бизнес есть бизнес, новый хозяин (вернее, хозяйка) не замедлил появиться. Аптеку быстренько отремонтировали, витрины переоформили, цены на многие изделия снизили. А над помещением аптеки появилась надпись «Аптека Аэла» (по имени новой владелицы). Я прихожу за лекарствами не так уж часто – как правило, раз в месяц. А чаще приходить и смысла нет – больничная касса даёт по своим рецептам очень большую скидку, в среднем 85 процентов, и следит за тем, чтобы пациенты не покупали себе лекарства чаще, чем положено. Тем не менее, я всё-таки умудрился во время этих кратких визитов разглядеть нашу новую аптекаршу – красивую молодую женщину лет 32-х. Она большую часть времени проводила за своим рабочим столом, отгороженная от посетителей экраном компьютера: мы видели лишь через открытую дверь, что за компьютером кто-то есть. А потом она стала появляться и в зале выдачи лекарств. Особенно, когда посетителей было много и образовывалась очередь. Высокая и стройная, она сразу же притягивала к себе взоры. А я вообще никогда не умел скрывать свои тайные мысли: «стоит женщину нам полюбить, ей тотчас же известно об этом: наша тщательно скрытая прыть для неё не бывает секретом». Это, видимо, как раз обо мне. Словом, как-то так само собой сложилось, что Яэла обратила внимание на мои восторженные взоры и почти всегда замечала мой приход. Вначале она просто выглядывала из-за экрана компьютера. Затем при моём появлении стала всякий раз приходить в зал и брать у меня рецепты. А потом мы вдруг стали попадаться друг другу на улицах города и всегда приветливо здороваться. Я решил расспросить о ней работницу аптеки русскоязычную Риту (естественно, по-русски, чтобы никто не понял, о чём речь):
- Ритуля, скажи: кто такая эта ваша новая хозяйка Аэла?
- В смысле?..
- Откуда она взялась?
- Приехала недавно из Хадеры. С мужем разошлась.
- Читать далее...

Так уж получилось, что под конец жизни мне довелось жить в стране с непрекращающимися военными столкновениями и конфликтами. Ситуация, когда на улицах беспрестанно взрываются пассажирские автобусы, а за окнами рвутся снаряды и знаменитые российские ракеты «катюша», - рутина. Люди постепенно привыкли жить в этих условиях. Хотя в это трудно поверить тем, кто живёт вне всего этого. Но для нас слово «миклат» (на иврите – «бомбоубежище») - столь же обыденное, как, к примеру, «магазин» или «кинотеатр». Везёт тем, у кого этот самый миклат – непосредственно в доме, и при объявлении тревоги к нему не нужно бежать по простреливаемым улицам, а достаточно спуститься в подвал…
Но это я так, в порядке вступления.
Итак, нам повезло: в нашем доме миклат есть. Когда не стреляют, он заперт на замок. Но ключи есть у всех жильцов, и любой может туда войти, когда захочет. Там есть водопроводный кран, туалет, двухъярусные железные койки. Было время, когда мы все проводили там по две-три недели, спасаясь от снарядов наших «друзей». Но запирать миклат нужно, иначе из него могут похитить, к примеру, матрасы, либо он сделается пристанищем наркоманов или других тёмных личностей (они водятся и здесь).
В нашем блоке 8 квартир, в трёх из которых живут русскоязычные граждане. Собственно, русскоязычными их можно называть условно, ибо родившиеся здесь дети уже почти не владеют русским языком, а предпочитают иврит, хотя дома с родителями им всё-таки приходится говорить по-русски, особенно если живы ещё бабушка или дедушка, для которых иврит зачастую – китайская грамота. Вот и на нашей лестничной площадке живёт такая семья, в которой сейчас уже двое детей-сабр («сабра» - уроженец страны). Старшей девочке Алине, когда мы въехали в этот дом, было 2 года, а младшая родилась уже при нас, и сейчас ей уже 5. За те 9 лет, что мы живём вместе, Алина заметно выросла, и в свои 11 лет выглядит почти взрослой девушкой, у неё уже есть небольшие и вполне заметные грудки. А когда-то (мне это приятно вспоминать) родители частенько оставляли нам свою малышку и уходили по делам, а нам приходилось сажать её на горшочек, вытирать попочку и подмывать письку. «Какая она теперь у неё?» - думалось иногда мне, при взгляде на теперь уже почти офомившуюся барышню.
И вот как-то раз в нашем городке в очередной раз объявили тревогу. Мы привычно спустились в миклат, расположились на нижних полках кроватей, а Алина с книжкой полезла наверх. Я невольно засмотрелся на её оголившиеся стройные ножки и девственной белизны светлые трусики. Алина легла вдоль лежанки и принялась читать, накрывшись пледом. Через какое-то время я взглянул на неё вновь и уже не в силах был отвести взор: Алина согнула ноги в коленях, и под приподнявшимся краем пледа стала видна тонкая полосочка трусиков между её слегка разведёнными бёдрами. Мне вдруг показалось, что Алина заметила мой взгляд, и я быстро отвернулся – мне стало неудобно. Но через несколько минут я вновь на неё посмотрел и увидел ещё более впечатляющую картину – ножки оказались разведенными ещё шире, и полосочка, обтягивавшая письку, казалась ещё более выпуклой. Мало того: Алина этим вовсе не была смущена и почти вызывающе смотрела мне прямо в глаза. «Вот бесстыдница!» - подумал я и больше уже не смотрел в эту сторону.
Через 3 или 4 часа прозвучал отбой тревоги, и все разошлись по своим квартирам. Утром на стене бетонной автобусной остановки (здесь такие строят специально, чтобы люди могли при случае укрыться от осколков) я прочитал написанную на иврите фразу: «Алина+Андрей=любовь». Когда-то ещё в России мы тоже писали что-то подобное на заборах но по-русски. А здесь даже русскоязычные дети по-русски не только не пишут, но очень редко кто-то из них может по-русски читать. «Жаль!» - подумалось мне. Какой великолепный источник культуры и литературы пропадает! И это при том, что, владея языком, дети без особого труда могли бы освоить письменность. Не хотят!.. Кстати, кто такой этот Андрей – уж не Баумштейн ли? Ну, нет, не может быть – он же года на 4 старше Алинки. А впрочем… И тут подошёл автобус.
Вечером, войдя в «кнису» (вход) на базовый этаж (здесь нижний этаж не считается первым, счёт «1» начинается почему-то со следующего; наш 5-этажный дом числится 4-этажным), откуда лестница идёт не только вверх, но и вниз, к миклату, я вдруг услышал со стороны убежища лёгкие женкие стоны. Я прислушался, а потом на цыпочках спустился на несколько ступенек вниз и увидел, что дверь в миклат приоткрыта, света внутри нет, но оттуда доносятся какие-то не совсем понятные звуки, похожие на стон. Внезапно эти звуки прекратились и я услышал не очень различимый шёпот. Говорили на иврите. Мне, в общем-то, давно безразлично на каком языке говорят – иногда я и сам, говоря, не замечаю, на каком языке разговариваю. Но на сей раз слов я просто-напросто не слышал.
Поднявшись на пару маршей вверх, я остановился и стал ждать. Что мною двигало, я бы и сам не смог объяснить. Скорее всего, любопытство. И я был вознаграждён: через пару минут из Читать далее...

Писька-16 или Кассирша

На новом месте жительства, как правило, требуется немало времени, чтобы примениться к новым обстоятельствам, новому языку, новой ментальности местного населения (я, как вы, вероятно, догадались, имею ввиду не только другой город, но и другую страну). Некоторым это так и не удаётся. Например, я читал, что в русскоязычной части Нью-Йорка Брайтоне «наш» человек может 15-20 лет прожить без знания английского языка – ходит себе в «русские» магазины, общается со знакомыми по-русски, заводит себе знакомых из их числа и т.п.
А я вот не такой. Мне интересны люди, жившие в этом новом для меня месте до меня, а потом, когда по тем или иным обстоятельствам меня здесь уже не будет (или не станет – кому как больше нравится), они продолжат жить точно так же, как будто меня никогда и не было. А по-особенному я по давней привычке отношусь к моим любимицам-женщинам, которые для меня всегда прекрасны, в какой бы части света они ни жили. Вот и здесь, куда судьба забросила меня скоро уже 11 лет назад, я постоянно нахожу себе объекты обожания. Вон пошли девчушки-солдатки с автоматами через плечо и тяжеленными рюкзаками. Форма не очень-то их красит, а рюкзаки – тем более. Им бы лёгкие летние платьица, чтобы ветерок на ходу облеплял их пленительные формы, как в рассказе А.Куприна «Суламифь». А вместо этого – военная форма, ботинки. Иногда, правда, и юбочки бывают, но разве это юбочка, какой она должна быть?.. Эх!
Впрочем, я совсем уже «не в ту степь»… Рассказ мой несколько о другом. Недалеко от моего дома расположен супермаркет, куда я частенько хожу за провизией. Магазин так велик, что в нашем бывшем отечестве такие нам только снились – одних касс штук 15! И за каждым кассовым компьютером сидит девушка. А иногда и не за каждым – в зависимости от количества покупателей. Если таковых немного, девушки занимаются каким-нибудь другим делом: наводят порядок на складе, раскладывают по полкам товар и так далее. Но для меня главное другое – то, что они все девушки, и я всеми ими любуюсь. Такой вот я ненормальный. Когда я подхожу со своей тележкой к кассе, я пристально смотрю на кассиршу – как она проворно берёт предметы с конвейера, как подносит к аппарату, читающему штрих-код, как нажимает на клавиши. Во всём этом мне чудится женственность, мужикам такое не дано! Всё это – рутина, но женские руки, женский взгляд в твои глаза, женский голосок, называющий сумму, которую ты должен уплатить, - придают обычному процессу покупки непередаваемое очарование. Не всякая кассирша красавица, это было бы противоестественно. Но все они прекрасны уже хотя бы тем фактом, что они НЕ ТАКИЕ, как я. И это меня всякий раз восторгает. Протягивая свой картис-ашрай (кредитная карточка), я всегда смотрю кассирше прямо в глаза, стараясь заглянуть поглубже, в самую её женскую суть. И некоторые из этих женщин удивляются. Это заметно. Кажется, что каждая задаётся вопросом: «Чего это он?.. Ненормальный что-ли?..» И бросают беглый взгляд на свою фигуру: что не так? А потом следует облегчённый вздох: да нет, всё, вроде, в порядке… Но мне всякий раз кажется, что мой взгляд ЕЙ запомнился. Запомнился необычайной заинтересованностью и пытливостью. Хотя и не очень понятно: по какому поводу он всё-таки был ТАКОЙ.
А одна меня всё-таки запомнила. Не знаю почему. Она всегда видит, когда я становлюсь в хвост очереди, и незаметно улыбается. А, когда я в порядке очерёдности к ней подхожу, она тихонько говорит: «Шалом!» («Привет!»). А я ей радостно отвечаю: «Бокер (или эрэв) тов!» («Доброе утро (вечер)!»). Мы никогда ни о чём не беседуем, только пристально смотрим друг другу в глаза. И эти взгляды рассказывают такое, что порою трудно передать словами: с моей стороны это явное восхищение, а с её – молчаливое понимание и кроткое «тода» («спасибо»).
Однажды, когда я в очередной раз пришёл в супер, моей любимицы на месте не оказалось. Я пошёл бродить по залу с надеждой её там обнаружить. И мне повезло: она раскладывала товары в бакалейном отделе. Я подошёл.
- Привет! Решила поработать физически?
- А что сидеть сиднем? Иногда и размяться не помешает!
Её маленькие руки проворно рассовывали пакеты по полкам.
- Как тебя зовут?
- Ронит. А тебя?
- Игорь.
- Русский что-ли?
- А ты по акценту не чувствуешь?
- Да нет у тебя никакого акцента!..
- Правда? Не ты первая мне это говоришь…
Слово за слово разговорились. Выяснилось, что Ронит совсем молоденькая, только что после армии. В магазине «набирает стаж» (перед поступлением в университет все бывшие солдатки должны где-нибудь поработать минимум полгода, иначе армия не даст им денег на учёбу).
- До которого часу ты работаешь сегодня?
- Мы работаем с 8 часов утра до 8 часов вечера, по 12 часов. Два дня работа, потом день отдыха.
- Ну, будь здорова! Пока!
- Бай! – здесь используют некоторые английские слова.
Пару дней я не был в супермаркете, а на третий день снова отправился туда. Ронит была за кассой. Я подошёл со стороны выхода.
- Привет! Сегодня опять до Читать далее...

Наташа как-то не сразу, но всё-таки обратила внимание на то, что её восьмилетняя Настюха перестала клянчить у матери мелочь на мороженое. «В чём дело?» - заинтересовалась мать и полезла ради любопытства в шкатулочку дочери. К её изумлению в шкатулке оказалось целое богатство – целых 18 рублей с мелочью деньгами и всякие побрякушки: дешёвенькие колечки, цепочки, бусики… Потрясая «сокровищами», Наташа гневно бросилась к дочери:
- Настя, откуда у тебя всё это?!.
Дочь опустила глаза.
- Нет! Ты скажи мне – откуда? Ты что, - воровка?..
- Нет. Не воровка.
- Тогда кто тебе всё это дал? – она потрясла перед Настиным носом бижутерией.
- Я сама купила… В магазине…
- На какие «шиши»? Откуда у тебя деньги?
- Я… заработала.
- Перестань врать! Где это 8-летняя девчонка может заработать деньги? Кто тебе это дал? И за что?..
- Иван Трофимович. За мою письку…
- Что?!. Ты с ума сошла? Снимай быстро трусы!..
Наташа быстро осмотрела дочь и, смазав вазелином палец, попыталась сунуть его ТУДА. От сердца отлегло: всё было в целости и сохранности.
- Это какой Иван Трофимович? Старик что ли?
- Да. С другого двора.
- Что он с тобой делал?
- Ничего. Просто смотрел. Он и у Вальки с Надюхой смотрел, а потом сказал, чтобы они больше не приходили, потому что у меня писька самая красивая.
- Как ты до этого додумалась, дура ты такая? Давай рассказывай всё по порядку!..
- Однажды я стояла возле будки, где мороженое продают и просто смотрела, потому что денег у меня не было. Он подошёл и спрашивает: «Девочка, ты хочешь мороженое? Я тебя могу угостить!» Я говорю: «Ну, угостите, дяденька!» - «Я не дяденька, а Иван Трофимович. На вот, кушай на здоровье! Как тебя зовут?..» Потом он позвал меня к себе домой чай пить с конфетами. Конфеты у него – класс, шоколадные! Вот так и познакомились.
- А что потом?
- Да сначала – ничего. Просто чай пили и всё.
- А потом? Давай, давай рассказывай!
- И потом тоже. Подумаешь, - трусики попросил показать.
- А ты?
- Жалко что ли? Подняла юбочку, - пусть смотрит.
- И всё?
- Да, всё. Нет! Он меня спросил: «Можно мне тебе через трусики письку погладить?» Я сказала «можно», и он погладил. А потом (не сразу, а дня через два) он мне сказал, что если я покажу ему письку без трусов, то он мне за это рубль даст. Это же пять мороженых «пломбир»! И ещё сказал, что если я приведу Вальку с Надюхой, то он и им по рублю даст, а мне – по «пломбиру» за каждую. Но больше одного раза он на них смотреть не захотел – не понравились. А у меня, он говорит, писька – класс!
- Ну и ну!.. Совсем ты у меня очумела, как я погляжу! Дальше-то что?..
- Да ничего! Подумаешь: трусы сняла на 2-3 минуты, и пять «пломбиров»! Не хило?..
- Но у тебя же в коробке целый капитал! Только за это?..
- Нет. Ещё кое-что Иван Трофимович меня просил.
- Что «кое-что»? Быстро говори!
- Он сказал, что даст мне 3 рубля, если я письку свою руками раздвину и подожду, когда он свой «шланг» подёргает. Только чтобы я не боялась – у мальчишек у всех такие есть, только маленькие. А я и сама знаю, ещё когда в садик ходила видела. А у дяденек они большие. Мам, а ты у папы видела? У него же тоже шланг есть? Большой? У Ивана Трофимовича просто огромный!..
- Перестань глупости болтать! Что дальше? Что он со своим шлангом делал?
- Просто дёргал. Сначала потихоньку, а потом быстро-быстро…
- И… что?
- Потом он тряпочку подставлял, и… всё.
Наташа помолчала. Потом, глядя дочери прямо в глаза, спросила:
- А этот свой… шланг он к тебе не прислонял… туда… Ну, ты знаешь куда!
- Однажды он спросил: «Хочешь, я прижму его к твоей письке?» Я сказала: «А зачем?» - «Просто так. Попробуешь…» - «Ну, прижмите!» Но мне не понравилось, и он больше этого не делал.
- Фу-у-у!.. Ну, ты даёшь! Что-нибудь ещё было, или это всё?
- Не-а, не всё! Однажды Иван Трофимович меня спросил: «А хочешь, я тебе не 3 рубля буду давать, а 5?» - «Просто так?» - «Нет, не просто так. Ты видишь эту тряпочку? Как ты думаешь: зачем она?» - «Без понятия! Вы её всегда держите, а зачем – я не знаю» - «Ты мне очень нравишься, ты это заметила?» - «Я заметила, что больше, чем Валька или Надюха. И вы мне об этом говорили» - «Вот-вот! А когда мужчине кто-то нравится, у него сок течёт. Вот для чего тряпочка. Ясно?» - «Ясно. У вас от моей письки сок течёт» - «Умница! А я не хочу, чтобы этот сок тёк в тряпочку, мне бы было очень приятно, чтобы он тёк в твою письку. Не внутрь, конечно, - только сверху. Это не опасно для таких маленьких девочек»…
- Мерзавец! – не выдержала Наташа. – По морде бы ему, старому развратнику! Надеюсь, ты не согласилась?..
- А что тут такого? Согласилась, конечно. В первый раз, правда, было противно – сопли какие-то, да ещё горячие… Но он всё сразу же вытер чистым носовым платком. А теперь он этот платок мне даёт, и я сама вытираю. Каждый раз Читать далее...

Слушать этот музыкальный файл

Булат Окуджава, Исаак Шварц

Как-то так само получилось, что моя серия рассказов превратилась в автобиографическую. У меня есть довольно серьёзный сайт, где я повествую о своей жизни и творчестве, но те моменты, о которых речь идёт здесь, там, естественно, опущены. А, между тем, они были, и интерес читателей к ЭТОЙ тематике убеждает меня в том, что рассказывать всё-таки стоит.
Сегодня мой рассказ об истории, приключившейся со мной довольно давно. Было мне в ту пору ровно 50, что большинством читателей будет несомненно расценено как преклонный возраст: о чём может говорить или мечтать мужик, проживший на свете полвека? В гроб пора! Но, как это ни покажется странным, в ЭТОМ плане у меня и сейчас всё о-кей, а в возрасте 50 лет – сами можете представить! И вот как раз тогда у меня с моей женой вдруг возникли сложности: мне было постоянно НУЖНО, а ей – нет. Так, говорят, бывает. И то, что в 45 баба «ягодка опять», не у всех подтверждается. Словом, промучившись так пару лет, я уже готов был лезть, как говорится, на стенку и не знал, что мне делать (кстати, и сейчас не очень знаю – продолжаю формально жить со своей законной женой, но она давно мне не жена).
В общем, как бы то ни было, после 50-летнего юбилея мне подвернулась путёвка в Кисловодск, в кардиологический санаторий (сердце у меня давно «барахлило»). Я этот шанс решил не упускать. И мысль шальная шевельнулась в башке: а на курортах-то можно и бабёшку какую-никакую «заклеить»!.. С этой мыслью и отправился я на лечение и отдых.
В первый же день познакомился со своей очень миловидной соседкой по столу, приехавшей в Кисловодск из тех мест, где раньше ничего кроме ГУЛАГа не было. Слово за слово, выяснилось, что она моложе меня на 10 лет, живёт на Крайнем Севере очень давно, работает бухгалтером, и пять лет назад потеряла мужа, который трагически погиб, провалившись зимой в люк отопительной системы, залитый из-за аварии крутым кипятком. В общем, - кошмар какой-то!
От нечего делать пригласил Марину (а звали её так) в видео-салон – там как раз шёл какой-то эротический фильм, которые я в последнее время с удовольствием смотрел (догадайтесь, почему). Марина наотрез отказалась. Заявила, что ТАКИЕ фильмы никогда не смотрит из-за расшатанной нервной системы. В общем-то, мне стало понятно, чем вызвана её реакция – и так живёт без мужика, а тут ещё возбуждающая тематика. Так мы и не пошли тогда в кино, вместо этого отправились на танцы, которые я органически не переношу – я и в детстве, и в юности никогда не танцевал, больше сидел за инструментом. Мне почти было всё равно за каким: пианино, аккордеон, а то и гармошка-трёхрядка – играл всё, что было популярно, и все с удовольствием танцевали. Но вот с Мариной я почему-то танцевал – понравилась, видимо!
Так шли день за днём. По утрам (она вставала так же рано, как и я) ходили по терренкуру, потом отправлялись к бювету – попить минеральной водички и, переодевшись каждый в своей комнате, встречались за завтраком. Ну, а после завтрака (каждый, кто когда-то был в санатории, знает) – процедуры, у каждого – свои. Снова встречались уже после обеда и отправлялись вместо «тихого часа» на прогулку. Я всё никак не решался поговорить с Мариной на ТУ тему, хотя, как потом оказалось, она тоже недоумевала: «Что он медлит? Время-то идёт!..»
И вот однажды я всё же решился:
- Марина, как ты отнесёшься к тому, чтобы после ужина пойти ко мне в номер?..
- Зачем это?..
- Что там лукавить, ты – одинока, я, можно сказать, - тоже. Почему бы нам ни скрасить наше одиночество?..
- Сейчас это так называется?
- А это – кто как. Я, вот, по-другому как-то не привык выражаться…
- Да и я, наверное, тоже. – Она немного помолчала. – Ну, что же, Игорь… Мне девчата, когда сюда ехала, даже наказ давали: хватит тебе вдовничать, на курорт люди за ЭТИМ только и едут. Даже при живых мужьях. А тебе – сам Бог велел!..
Я быстренько договорился с соседом по комнате, чтобы он погулял пару часиков где-нибудь, и в назначенное время Марина тихонько постучалась в дверь моего номера. Чувствовалось, что она смущена не менее моего. А я старался держаться молодцом:
- Марина, тебе не нужно в душ?
- Нет, я – только что…
- Тогда давай договоримся так: я быстренько – душ, а ты пока разденься. Моя кровать – вот эта.
- Совсем?..
- Что?
- Совсем-совсем раздеться?
- Ну, конечно! Зачем скрывать красоту?..
И удалился. В душевой меня вдруг охватил озноб: в такой ситуации я ещё никогда не был. Когда я вышел из душевой, Марина лежала на моей кровати, укрытая до подбородка одеялом. В комнате было довольно тепло. Я быстро откинул одеяло, и стал жадно рассматривать открывшееся моему взору прекрасное тело сорокалетней женщины. К моему ужасу, у меня ничто не шевельнулось. Я решил прилечь рядом и стал ласкать Марину, надеясь, что всё придёт само собой. Она охотно отвечала на ласки и тихо постанывала от нетерпения. Ничто не менялось!!! Я перешёл к оральному способу, так как понял, что на сей раз у меня ничего не выйдет – я терплю полнейшее фиаско. Марина от Читать далее...

В юности я читал рассказ А.Куприна «Яма» о киевском доме терпимости. Там говорилось о том, что очень большую популярность у клиентов этого дома имела одноногая проститутка, которая отнюдь не страдала из-за своей убогости – наоборот, каждый стремился заполучить именно её и посмотреть, как ЭТО будет выглядеть с такой женщиной.
Позднее, уже взрослым, я задумался о том, как, видимо, сложно в наше время женщинам, у которых «не всё в порядке» - т.е. есть какие-нибудь дефекты, которые отпугивают мужчин: хромые, косые, некрасивые. Ведь женские потребности у них точно такие же, как у нормальных женщин. Как же они обходятся без мужчин? Я где-то читал, что у римлянок, мужья которых вели не очень праведный образ жизни, то есть изменяли им с проститутками, мальчиками (такое тоже имело место) или просто распутничали, был выход: они заказывали сапожникам (это было в порядке вещей) искусственные фаллосы по своему вкусу. Кто-то предпочитал длинный и не очень толстый, кто-то – наоборот, потолще и покороче. Словом, было чем позабавиться в отсутствие мужа.
В наше время существуют секс-шопы. Но многие женщины стеснительны, и не каждая решится туда зайти. Особенно, женщина с явно выраженными физическими недостатками. А с одной из таких женщин я однажды познакомился. Причём, искать её далеко ходить не потребовалось – она проживала на одной со мной лестничной площадке. Когда-то в раннем детстве у неё случилась, как она потом мне рассказывала, серьёзная травма – был повреждён позвоночник. А ещё до того её родителям сказали, что у их дочери явно выраженный спондилит. Точно не знаю, что это такое, но предполагаю, что это заболевание чревато, при неблагоприятном исходе, горбатостью (если вовремя не принять меры). Родители водили её на какие-то специальные упражнения и старались исправить ситуацию. Но судьба распорядилась иначе: во время этих самых тренировок она неудачно упала и получила травму. Жизнь маленькой девочки оказалась навечно исковеркана – у неё «вырос» самый настоящий горб.
Следует признать, что наша соседка ничем не проявляла какого-либо недовольства своей судьбой. Она была приветливой и трудолюбивой женщиной, преуспела в трудовой карьере, защитила диссертацию по органической химии и работала старшим научным сотрудником в одном из научно-исследовательских институтов. Сестра, с которой она вместе жила, была очень на неё похожа – высокая красивая блондинка, не умеющая (в отличие от нашей героини) ни готовить, ни шить, ни даже стирать – всё это делала её старшая сестра, несшая свой крест за обеих. Зато у младшей не было горба, к ней приходили многочисленные поклонники, запиравшиеся в её комнате порою на всю ночь. А иногда она и сама дома не ночевала, это считалось в порядке вещей.
Мы дружили с сёстрами, иногда оставляли с одной из них или с обеими своего маленького сынишку, предварительно выясняя: нет ли у них каких-либо неотложных дел?.. И очень редко получали отказ. Сёстры (особенно старшая – Таня) были добрыми соседками. Впрочем, младшая (Сима) вообще редко бывала дома одна, так что и наши просьбы приходились, как правило, на долю красивой и всегда грустной Танюши. Глядя на Таню, я всегда испытывал к ней жалость, хотя (вполне возможно) она в ней чисто внешне и не нуждалась.
Однажды вечером мы с женой собрались в кино на какой-то франко-итальянский фильм. Тем более, что в нашем микрорайоне пустили в эксплуатацию новый кинотеатр (давно это было! Сейчас кинотеатры не в ходу). Я позвонил в дверь соседки. Открыли не сразу. Наконец, дверь отворилась, и на пороге появилась какая-то, как мне на первый взгляд показалось, взъерошенная Танюша.
- Здравствуйте, - поздоровался я. – А Симы… нет?
- Нет. Её сегодня не будет. Заходите, пожалуйста! Вы хотите что-то ей передать?..
Я прошёл в гостиную и увидел на столе глянцевый журнал, рядом с которым лежал непонятный предмет – чем-то набитый продолговатый марлевый мешочек размером примерно с мой член в стоячем положении. Таня смутилась и быстро накинула на всё это старую газету. Я вдруг вспомнил то, что мне рассказывал мой товарищ, служивший в исправительно-трудовом (так это тогда называлось) учреждении: находящиеся в заключении женщины за неимением лучшего шьют себе из обыкновенной марли мешочки, набивают их, как правило, манной крупой и таким образом укрощают свою молодую плоть.
- Да нет, Танюша! Симе мне передавать нечего. Я вот хотел Вам Вальку нашего на полтора часика подкинуть, мы в кино с Яной собрались…
- Конечно, конечно, Игорь! Пожалуйста! Вы извините меня за беспорядок, я сейчас приберусь…
В кино я вместо фильма всё время вспоминал свою взъерошенную соседку и странный марлевый предмет на столе. «Бедная! – думалось мне, - конечно, ей ЭТОГО недостаёт. Совершенно естественно! Она ведь молодая и красивая женщина. Горб? Горб ЭТОМУ не помеха…» Забирая после сеанса Вальку, я испытующе посмотрел на Таню. На столе Читать далее...

В рассказе Писька-11 я рассказывал, как молодая семья моего шурина почти одновременно, с разницей в несколько месяцев обзавелась двумя детьми: удочерённой Машенькой и рождённым женой младшего брата моей жены Наташей сынишкой, которого назвали Сашком. Маша была из нацменов (как тогда называли жителей национальных окраин), а Саша – чистокровным (чистокровным-ли?..) евреем. Родители разницы между детьми не делали – отношение к ним было одинаковым. Но (видимо, гены сказывались) Маша росла более бедовой девчонкой, охотно общающейся с местными детьми и бойко болтающей с ними на местном диалекте. А вот «еврейчику» Сашке этот язык давался с трудом. Впрочем, он и не был ему особенно нужен – родители владели им в совершенстве, а Маша разговаривала с братом исключительно по-русски.
Однажды она прибежала с улицы и отозвала Сашу в сторонку.
- Смотри, что я тебе покажу? – Маша сняла трусы, и Сашок увидел её письку, которую он и так уже видел бессчетное число раз.
- Ну и что? – равнодушно спросил он.
- А вот это ты видел? – Маша раздвинула письку, и Сашок увидел что-то непонятное, розово-красное.
- Не-е-ет… ты мне никогда не показывала… Что это у тебя? Болит что-ли?..
- Дурак! Обычная девчачья писька. У девчонок всегда так… в середине.
- Ну и что?
- То! Ты ничего не хочешь? – она протянула руку и пощупала через трусы его член.
- Что ты делаешь? С ума сошла что-ли?..
Маша подтянула вверх трусы и удивлённо посмотрела на брата.
- У тебя что-то не так. Вот у Джафара совсем по-другому – у него писька торчком стоит, твёрдая такая и горячая. Он её в мою письку хотел засунуть, но у него не вышло, только чуть-чуть. И всё равно мне было очень приятно. Я даже его попросила ещё попробовать. Но он сказал, что мне ещё рано. Вот когда подрасту лет хотя бы до семи, он мне всё сделает. А в пять лет рано…
- А ты думаешь, что это стоит делать?
- Джафарка знает, он уже большой, ему девять. И он всем своим сестрёнкам это делает. Аминке – 10, Гюльке – 8, Эльмирке – 7. Им уже можно, и они любят, сами трусы снимают. Так он мне говорил. Может, врёт?..
- А как сделать, чтобы у пацана писька торчком стояла? У меня иногда торчит, когда я ссать хочу.
- Да-а-а?.. – Маша удивлённо посмотрела на брата. – Покажешь, когда это будет? Джафарка говорит, что у него всегда встаёт, когда он девчонку без трусов видит. И когда он письку себе трёт. Попробуй! А я тебе свою письку покажу…
Сашок достал из трусов член и начал его теребить. Ничего не выходило. Тогда он подошёл ближе к сестре и прижал член к её горячей раздвинутой письке. И, к изумлению обоих, член стал на глазах твердеть и удлиняться пока не застыл в виде коротенькой, не очень большой палочки.
- Получилось!
- И что теперь делать?
- Не знаю. Джафарка говорил, что у меня там есть какая-то дырка – вот туда надо твою письку засунуть. И говорит, что мне будет больно, но потом это пройдёт и можно будет делать это постоянно. Он ещё сказал, что сестрёнки его даже просят, особенно Аминка. И ещё он мне знаешь что сказал? Он сказал, что если в письку не получается, можно в попку. Когда девчонка подрастает, у неё раз в месяц из письки начинает два-три дня кровь идти. Это значит, что у неё могут быть дети. Тогда её в письку строго-настрого нельзя. Только в попку! Это безопасно. Но мы с тобой ещё маленькие и у меня кровь из письки ни разу ещё не шла. Так что меня можно и в письку. Давай я пальцем пощупаю: где она, эта дырка?.. По-моему, вот здесь. Давай свою письку!
Маша взяла Сашку за член, и он почувствовал, что ему стало очень приятно. А когда она притянула его к своей дырочке, ему показалось, что от её письки его член вдруг стал раскаляться наподобие электрической спирали в кухонной плитке.
- Дай-ка я прижмусь к шкафу… Теперь надавливай!..
Как Сашок ни старался, у него ничего так и не вышло – член входил примерно на сантиметр, а потом во что-то упирался. Маша растерянно смотрела на брата.
- Вот и у Джафарки так было. Наверное, он прав: я ещё слишком маленькая… А как насчёт попки?
- Фу! Потом моя писька будет вонять твоими какашками?
- Не будет. Мы её помоем. Хочешь, - я помою тебе письку?..
- Ну, ладно, так и быть. Только я ведь не умею! Ты хочешь стоя? Тогда нагибайся и раздвинь попку…
- Я придумала: я встану на пол на колени, нагнусь, а ты сам раздвинешь мою попку и засунешь в неё свою письку. Идёт?..
К удивлению обоих операция «попка» прошла на редкость удачно. Правда, Маша слегка ойкнула, когда член её брата начал «буравить» её детскую попку, но потом всё было гладко – член вошёл полностью.
- И что теперь? – спросил Сашок, чувствуя, как по его телу разливается неведомое дотоле наслаждение.
- Чуть-чуть высунь и снова засунь…
Сашок начал двигаться: оттуда – туда, оттуда – туда…
- Маш, а Маш!.. Тебе нравится?..
- Да… Продолжай…
- Сколько раз надо?
- Пока нам обоим хочется.
- Мне очень хочется, но я уже устал.
- Тогда вынимай…
Это занятие, которое они назвали условно «собачки» (подсмотрели на Читать далее...

В рассказе Писька-7 я рассказывал о племяннице моей жены от её младшего брата Инночке. Речь шла о дочери младшего шурина от самой младшей, третьей по счёту его жены. Сегодня мой рассказ о его самой первой жене Наташе, с которой он познакомился ещё в школе в возрасте 13-ти лет на одной из вечеринок. Как он позднее нам рассказывал, в первый же вечер он где-то в укромном уголке чужой квартиры снял с неё трусы и беспрепятственно засунул ей в письку свой член. Она не возражала. Вытекшую из письки сперму просто промакнула носовым платком, и они отправились веселиться дальше. На следующий день он пришёл уже к ней домой и проделал то же самое уже, как говорится, в стационарных условиях, на кровати её родителей. Раздираемый любопытством, он спросил её:
- Кто это сломал тебе целку, Наташка?
- Никто.
- А как же…
- Много будешь знать, - скоро состаришься!..
Немного помолчав и видя, что надо бы как-то разрядить обстановку, она сказала:
- Вовик! Ты действительно хочешь это знать?..
- Ну,.. интересно всё-таки…
- Показать?..
Она, как была, без трусов отправилась в ванную и принесла оттуда щётку для волос с длинной гладкой ручкой. Слегка раздвинув ноги, она ловко засунула в свою письку эту самую ручку.
- Видишь? Вот это и есть мой первый мужчина!..
Вовик рассказал нам потом, что вид у Наташки в тот момент был настолько соблазнительный, что он не удержался и «трахнул» её ещё раз.
- И всё-таки я ей не верю… Я, конечно, не исключаю такой вариант, но не может быть, чтобы после этого у неё никого до меня не было.
- А она не сказала, в каком возрасте она это сделала?
- Вот в том-то и дело! Ей ещё 12-ти не было!
Через пару лет после их знакомства (в прямом и переносном смысле) мы с женой и детьми собрались ехать на местный курорт. Вовик с Наташкой увязались ехать с нами. Мы сняли маленький домик на 4 койки, а молодёжь категорически отказалась жить вместе с нами – они сняли жильё отдельно. Немножко странным нам это с женой показалось: в 15 лет мальчик с девочкой живут в отдельном домике. Но что мы могли сделать? Просто пожали плечами, и всё.
Однажды поутру, часов около 11-ти, я по какому-то поводу постучался к ним в дверь. Из-за двери раздалось: «Сейчас!», и в дверях появился взъерошенный Вовик. Я вошёл. Наташа лежала на койке, укрытая простыней, но левая нога её была почему-то в новеньком красном сапоге и высовывалась из-под простыни. Я вспомнил, что они рассказывали, что вчера купили Наташе новые сапожки. Я пригляделся повнимательнее и увидел, что вторая нога (укрытая) тоже явно одета в сапог – это легко просматривалось под простыней. «Какое моё дело? – подумалось мне. – Ему и ей было интересно делать ЭТО в сапогах. Ну и что? Дело молодое…»
Вспомнился мне и ещё один эпизод. В месте, куда мы приехали на отдых, был отличный пруд, где все купались, загорали, катались на лодках. Это в пору летней жары было нашим любимым занятием. Наташа с Вовиком тоже с удовольствием этим занимались. Однажды они вылезли из воды и попросили их сфотографировать. Я, конечно, им не отказал. Но, когда снимки отпечатали, оказалось, что тесноватый купальник врезался в письку Наташи, и она предстала на снимке почти обнажённой. Это очень возбуждало: 15-летняя девочка с подчёркнутой линией письки. Вернувшись домой, я в своей фотолаборатории увеличил ЭТО место, сделал крупный снимок и любовался им на досуге. К чему я рассказываю об этом эпизоде? Сам не знаю. Видимо, чтобы подчеркнуть, что Наташа вовсе не была мне безразлична, я часто вспоминал (да и сейчас отчётливо помню), как она игриво лежала под тонкой простынкой, обутая в красные сапожки. А я представлял себе, как Вовик засовывает ей в письку свой член, и ножки в красном скрещиваются на его спине…
Как бы то ни было, по достижении взрослости Вовик и Наташа поженились. Мы гуляли на их свадьбе. Немножко удивило меня то, что банкет продолжался до самого утра, и молодые вовсе не стремились уединиться в спальне, как это всегда бывает. Впрочем, что тут удивительного?.. Это кому-то такое внове, а они уже с 13-ти лет знали, что к чему.
Время шло. Наташа окончила консерваторию, а Вовик – политехнический институт, и их направили в небольшой городок, в котором была и музыкальная школа, и стройка – то есть оба были трудоустроены по специальности. Всё бы ничего, да вот незадача – ребёночка зачать никак не получалось. Хотя дела обстояли вполне нормально, если судить по внешним впечатлениям. Как-то Наташа при нас запела такую песенку:
- Эта песня за два пенни, за два гроша!.. Эй, Вовик, у тебя есть два пенни?..
- Два пенис? – тут же отозвался муж. – Конечно! А почему только два? Я могу и больше, ты ведь знаешь!..
Словом, сомнений в том, что писька Наташи получает достаточное количество спермы, ни у кого не возникало. Ходили даже (правда неподтверждённые) слухи, что у неё в городке, где они с Вовиком жили, были и другие обожатели, кроме мужа. Причём, как рассказывал нам сам Вовик, Наташа с 13-ти лет ни разу не пользовалась никакими противозачаточными Читать далее...

Давно это было… Жили мы тогда в одноэтажном домике на две квартиры, и было мне 11 лет. А по соседству жил соседский мальчик Роберт (я звал его Робик), который был годом младше. Робкин отец был начальник, и он сумел выстроить в своей квартире что-то наподобие бани – дровяная колонка, полати, душ (напор в трубах был отменный). Редко у кого дома было такое – все ходили мыться в городскую баню, в том числе и мы с отцом. И вот однажды Робка говорит мне по секрету:
- Знаешь, что такое ИВОРКОДУБЕЯ?
- Чего?..
- Ха-ха-ха! Дурак! Напиши на бумажке и прочитай наоборот.
Я прочитал и ахнул. В первых своих рассказах я уже писал о своих забавах с сестрой. К этому времени они продолжались уже аж 4 года, но ни о какой крови речь, конечно не шла. Да и вообще это была наша с сестрой тайна, и об этом никто кроме нас не знал.
- Кто это тебе такое сказал?
- Агапов Марат. Он говорит, что когда он в первый раз с Медкой делал ты-ты-ты, то было немножко крови, а потом – нет. Вот они так и зашифровали это событие, чтобы никто не догадался.
- А Медка – это кто?
- Сестра его.
- Так он свою сестру… того?.. – спросил я, краснея.
- А ты свою – нет?
- Да ты что?! Совсем уже?!.
- Ну и дурак! Вот у меня сестрёнки нет, брат только. Если бы была…
- Хватит ерундой заниматься! Лучше расскажи, как у них всё было.
- А чего мне рассказывать? Маратка сам всё расскажет, а, может, и покажет. Они с Медеей сегодня к нам мыться придут. И ты приходи. Хочешь? Заодно помоешься, чтобы с папаней в баню не надо было чапать.
- Ладно. Только я у мамы спрошу. Если разрешит, я в стенку два раза стукну. Идёт?..
Через пару часов, когда колонка истопилась, и всё было готово к мытью, я отправился к соседям со своей мочалкой и сменой чистого белья. Робкины друзья уже были там. С Маратом, который был на год старше меня, я поздоровался за руку, а Медее кивнул головой. Она не выглядела на свои 13 лет – на вид я дал бы ей все 15-16. Позднее я из рассказа Куприна «Суламифь» узнал, что самой любимой наложнице иудейского царя Соломона было как раз 13. Так что всё, что дальше произошло, не должно было бы вызвать у нас с Робиком такой ажиотаж. Но мы тогда ничего ещё не знали.
- Ну, братва, кто первый мыться идёт? Может, Медузу вперёд пропустим?..
- Сам ты медуза! – отпарировала Медея.
- Ну, ладно-ладно, не обижайся! Иди купаться, сестрёнка, так и быть. Да хорошенько промой всё-всё! Поняла?..
- Дурак!
Медея отправилась в ванную (назовём это помещение так, хотя ванны там и не было), а как ещё? А мы с Маратом стали потихоньку беседовать. Но так, чтобы никто нас не услышал – уж больно щепетильной казалась эта тема нам с Робкой.
- И давно ты Медею «распечатал»? – торопливо спросил Робик. – Она сразу согласилась, или как? И вообще: как девчонку на такое уговорить?
- Честно говоря, я Медку вообще не уговаривал. Она старше меня на целый год и сама всё знает побольше моего. Я давно заметил, что она втихомолку лезет рукой под юбку и что-то там делает. «Ты чего, Медуза?» - как-то спросил я её. «Не твоё дело!» А сама продолжает двигать рукой и даже глаза закрыла от удовольствия. Я незаметно подкрался и приподнял подол: рука – в трусах, как раз там, где писька. «Уйди, дурак! Весь кайф мне сломал!..» Убрала руку и, как ни в чём не бывало, принялась за уроки. А я, конечно, не отстаю:
- Медуза, а Медуза!.. А покажи мне, что у тебя там! Ну, пожалуйста!..
- Отстань!
- Ну, хоть чуточку… А?..
- Сам покажи!
- А я – что? Я – пожалуйста!..- и снял штаны вместе с трусами. Пиписька моя висела, как варёная сосиска. Медка стала смеяться.
- Ну и зачем же я стану тебе показывать, раз ОН у тебя такой? Что ты им делать-то будешь?
- А я не знаю, что надо делать… - и тут вдруг Медка взяла мой член в руку и стала двигать на нём шкурку туда-сюда. Член быстро набух и встал торчком. А Медея встала со своего стула и, задрав подол, медленно опустила вниз трусы. Я увидел мягкое волосики и тонкую полосочку письки. Когда-то давно, в детстве я у неё это уже видел, но тогда писька была без волос и более пухленькая.
- Ну и что ты мне показываешь? Я ведь ничего не вижу. Раскрой её пошире. Можешь?.. – Медка руками раздвинула края полосочки, и я увидел что-то непонятно-розовое. Подержав так несколько секунд, она отпустила руки и натянула трусы. Потом посмотрела на мой дурацкий вид со стоячим членом и сказала:
- Ну, чего тебе ещё? Посмотрел и довольно. Иди отсюда, мне уроки делать надо.
Я продолжал стоять. Член торчал, как деревянный. Перед глазами стояла картина раздвинутой Медкиной письки, и мне почему-то захотелось рассмотреть её поближе.
- Медуза, а почему у тебя писька такая, а у меня другая? Почему вообще люди разные – ты, вот, женщиной будешь, а я – мужиком. Зачем это? Может, из-за этого люди женятся и у них дети получаются? Ты знаешь, как они это делают?
- Знаю, - серьёзно ответила Медка. – Твоя писька создана для того, чтобы её засовывать в мою, и тогда я могу от тебя «залететь». Только это нельзя, потому что Читать далее...