Аленка рано осталась без родителей…сначала скиталась по родне, но лишний рот никому особо не был нужен, а в хозяйстве всегда больше ценились крепкие и здоровые парни.
Поэтому, когда бездетная Евдокия Андреевна стала привечать ее в своем доме, все вздохнули с облегчением.
Семья Ерохиных жила не сказать, чтобы сильно зажиточно, но и точно не бедствовала. Савва Никитич, муж Евдокии Андреевны, плотничал и слыл мастером с золотыми руками. Это и позволяло семье содержать двор с тремя пятнистыми коровами: Буренкой, Зорькой да Зимушкой, полтора десятка кур, грязно-розовыми неповоротливыми поросятами да лохматым псом- брехуном Шаньгой, прозванным так за любовь к шаньгам и тяге к их воровству.
Лето да весна, да темные зимние ночи… быстро пролетели. Старики не заметили, как Аленка выросла и заневестилась.
Под окнами дома теперь часто можно было услышать гармониста Сашку, что старательно выводил страдания, отчего старая Евдокия утирала слезу,- уж больно душевно пел, то залихвацки выкрикивал частушки, будя всех окрестных собак. Савва Никитич только поглядывал, молча и неодобрительно. Ему, с ранних лет приученному к труду, претили песни гармониста, и в мужья Аленке он присматривал такого же, как сам: основательного, крепкого и хозяйственного человека.
Аленка же жила весной, синим глубоким небом и цветущей черемухой, которая так и лезет душисто-белыми ветками в окно. Быстрая, проворная в работе, всегда с улыбкой и щедрая на смех, они были хорошей парой с Сашкой. И частенько проводы с деревенских посиделок становились все дольше. Разговоры шепотом у околицы, приглушенный смех, затихающие вдали песни парней и девушек, что живут на другой стороне.
-Аленка, пойдем на речку? Я сегодня видел там стаю уточек.
-Да, ты что, Сашка! Поздно уже…
-Это ведь недалеко, только и делов-то спуститься на две улицы вниз.
-А уточки красивые?
-Красивые…
Так разговорами и не заметила, как дошли до речки.
Лето в этом году выдалось жарким и богатым на грозы, вот и сейчас вдали сверкали молнии, а воздух был теплым, насыщенным ароматом луговых цветов, густой от приближающейся грозы.
Тем не менее, лесная жизнь бурлила: в лесочке неподалеку раздавалось пение птиц, в зарослях у воды нахально и громко квакали лягушки. А две уточки боролись с течением и периодически ныряли клювом в воду, подбирая крошки от корки хлеба, что стала кидать Аленка.
Вдруг, послышался плеск и они увидели, как деловито и не обращая ни на кого внимание проплыла мимо водяная крыса- выдра.
Сашка тихонько развернул ее к себе и поцеловал.
Домой Аленка вернулась под утро.
Евдокия Андреевна встретила ее в белом платке и с погасшими заплаканными глазами. Не сказав ни слова, ушла выгонять коров на пастбище.
Савва Никитич оказался более словоохотлив и в сердцах высказал Аленке все, что думает о ее гулянках, а на последок предупредил, что не драл ее как сидорову козу, жалел сироту, а сегодня вечером- выпорет за все годы и на много лет вперед. И чтобы пикнуть не смела! А сейчас должна нарезать прутьев да натопить баньку.
Аленка понимала, что огорчила и заставила поволноваться стариков, поэтому вздохнула и подумала, что другие выдерживают ведь? Значит, выдержит и она порку. Заслужила.
А ночь соловьиная…стоила того.
Аленка перемыла все в доме, натопила печь и покормила поросят и кур. День тянулся бесконечно и в это ожидание перед наказанием, как бы она не храбрилась, начал закрадываться страх. Девушка посматривала на тяжелую дубовую скамью, обычно укрытую нарядным половиком. На прутья, что стояли в кадушке. Наконец, Евдокия отправила ее в баньку, наказав попариться от души, не жалеючи себя. Все-таки сердце ее было отходчиво, и понимала, что так Аленка сможет легче вынести то, что приготовил Савва. А Сашка? Ну что ж. Значит, будет у них зять гармонист. А там глядишь,- и внуки пойдут, радость и утешение ей на старости лет.
Банька топилась по-черному. Была жаркая да ароматная от запаренного веника. Маленькое оконце почти не пропускало света, поэтому было почти темно. Аленка не жалела, ни веник, ни себя, хлесталась им от души. Пила квас в предбаннике и шла уже просто погреться на широком темном полке. Нежилась в горячей воздухе и тихонько благодарила Банника. Налив ему теплой воды, положила рядом и мыло. Надо было собираться. Савва Никитич наверняка уже пришел домой и даже выставил лавку по центру горницы. Чистое белье сразу впитало остатки воды, ложась на тело широким платьем.
«Эх, сейчас бы кваску еще попить, да спать лечь с мурлыкающим Васькой в ногах»,-с тоской подумала Аленка.
Савва Никитич и правда за это время успел выставить лавку по центру горницы и сейчас ждал Аленку из бани.
-Ну что, Алена, бедному жениться и ночь коротка? Прогуляла ты себя с Сашкой, теперь и ответ неси! Ложись на лавку, да не смей слова сказать. Жалеть не буду. Выдеру, как сидорову козу.
Аленка легла на лавку и подняла подол платья, обнажив тугие круглые ягодицы, ярко-розовые от баньки. Вытянутыми руками ухватилась за шершавый край и зажмурила
Читать далее...