Живет во мне желание - не выразить словами:

Поменяться с кем-нибудь, на время, головами!

Вот тогда, действительно, тяжесть - с плеч долой!

Не могут быть проблемы с чужою головой.

Ну, а если голова станет привыкать,

Тут уж, что поделаешь - придеться поменять...



Моему вчерашнему знакомцу срочно понадобился тренажер для секса.

Ничего не имею против - каждый сам волен решать, чем украсить собственный

досуг.

- О! - сказала я.

А что тут скажешь?

Видите ли,скорее всего,я даже больше чем уверена - он ничуть не хотел меня

задеть или,Боже упаси - обидеть!

Это же знак внимания.

Комплимент.

Определенная степень доверия между двумя взрослыми людьми,которые уже не

живут иллюзиями, а исходят из реальности.

Согласно потребностям.

О чем мой герой и сообщил.

Как жаль,что они не встретились!Наши потребности.

Не пересеклись.

Я смотрела на его истертое лицо и думала...

Вот и я,собственно,не молодею - процесс пошел. Так что?

Может,он альтруист? Увидел меня и решил: "Кто еще,если не я?" Может, это мне

купить ему чаю с молоком, а не нагло прихлебывать - за его счет - свой,когда

человек и так страдает?!!

Мы гуляли по парку,разговаривали и отрабатывали удары.

- Сколько тебе лет?

- Я был два раза женат...

- У меня взрослый сын...

Посередине лужайки сидел каменый кролик, его отпиленная каменая нога

расположилась чуть поодаль.

Все вместе - нога и кролик, составляли некую скульптурную группу, о значении

которой так приятно помечтать погожим весенним деньком.

Я оглянулась на красивый парк.

Наверное, людей сознательно тянет ко всякого рода уродству.

Запах хвои. Запах детства.

Новый Год и мандарин.

Замирающее сердце

У раскрашенных витрин.

Шапки – вон!

И шубы – настежь!

Да и шубы уж не те…

Воспаление подхватишь!

Ноги хоть держи в тепле!

Все! Домой-домой – к игрушкам,

Папе-маме, чайным кружкам,

К елке, что стоит в углу…

А подарки? Где подарки?

Здесь – под елкой. Пара книг.

Это Бродский.

Он велик.



Посадку объявили. Сосед отключил компьютер, стюардессы спешно собирали

наушники, пластиковые стаканчики и всякий мусор, я смотрела вниз. Внизу была

Атланта. Ну, вот, - подумала я, - прошло десять лет…

Тем, десятилетней давности утром, я проснулась голодной. Кормящая мама с

хорошим аппетитом - я желала получить свой первый американский завтрак в

постели. Дите продолжало спать – видно, укачалось в самолете. Запах плюшек

с корицей и изюмом, нежнейший взбитый «крем-чи-ииз» и кофе. КОФЕ!!!! Такое

средней величины ведро – с сахаром и сливками. Я умяла подношение в

минуту, перевела дух, и сказала: «Еще!»

Было кому.

Сладко-жирная Америка пришлась мне по вкусу. Заливаясь коктейлями из

мороженного йогурта с фруктами, уминая бесчисленное количество вафель

и «паев», лопая морковные, шоколадные, сырные и еще фиг знает какие «кейки» ,

политые густым карамельным соусом я чувствовала себя ве-ли-ко-ле-п-

но! «Макдоналдс»?! - жуткая дрянь, разумеется, кто же спорит? Но во Флориде

гамбургеры подавали с лобстерами! А?!

Моя «гаргантюада» находила живой отклик в родственных американских

сердцах. «Ты должна больше кушать!» - внушали мне, кивая на ребенка, - «за

двоих!» Вообще-то говоря, я была готова «кушать» за троих, особенно сладости …

Как-то раз, гуляя по очередному магазину в поисках очередной еды, мы

заглянули в кафе. Соединив для меня в гигантском стакане сразу несколько

радостей из сливок, карамели, шоколадной стружки и арахисовой крошки, барменша

улыбнулась и вдруг, словно фокусник, извлекла на свет граненый стаканчик

с прозрачной жидкостью едко-зеленого цвета. Непривлекательный цвет жидкости

умеренно компенсировало небольшое, скорее даже - скудное ее количество.

Такими порциями нечестные аптекари в кино выдают яд под видом лекарства.

Отставив в сторону свой коктейль, я оглянулась в поисках жертвы. Она нашлась

без труда. Женщина средних лет, вся в черном – от костюма до пыльных лодочек, с

худым нервным лицом, обыкновенная и такая … непривлекательная. Зеленую свою

жижу пила маленькими глоточками, отнюдь с «не рекламным» выражением лица - ну,

точно, лекарство! Я подозвала барменшу.

- Скажите, что это?

- О… - барменша попыталась подсластить пилюлю, - это очень полезно!

- Вижу, что не вкусно!

- Сок из проросшей пшеницы, - она ткнула пальцем в стеклянный аквариум

позади себя, который я, было, приняла за смелую выходку местного дизайнера, в

нем зловеще колыхались ядовито- зеленые заросли.

- ????????

- Он поступает сразу в кровь! – пауза. - И…

- И?

- Питает ее!


Господи! Да это же инопланетяне!!!! Зеленые человечки, пренебрегающие желудком

… ПИТАЮЩИЕ КРОВЬ!!!!

Мой ужас был неподдельным, учитывая царящее вокруг гастрономическое изобилие,

здесь, в самом центре СУПЕРМАРКЕТА, в этом чудесном, пропахшем шоколадом и

выпечкой кафе!!!! ПИТАТЬ кровь? Плевать на плюшки?!!!

Стать спиной к кулинарным шедеврам????!!!

«Феминистка!» - подвела черту я.

Десять лет, как пишут в романах, пролетели… с разной скоростью, но, в общем, -

незаметно. Я говорю это себе по утрам, смотрясь в зеркало которое, кстати, в

туалете самолета вообще… следует упразднить! Снижаемся.

Сосед заглядывает через мое плечо в иллюминатор.

- Надолго в Атланту?

- Нет, я транзитом. Мне дальше. К сыну. В Бостон.


Я больше не ем плюшек.

Я питаю свою кровь.

Зелеными проросшими ростками.

Женщина средних лет.

С худым нервным лицом.

Обыкновенная

и такая

не…

Феминистка.

Написала строчку - закрепила точкой.

Окликала мысли - в голове зависли...

Вдохновенья нету! Пойду и съем котлету!

И зовут котлеты: "ГДЕ ТЫ? ГДЕ ТЫ? ГДЕ ТЫ?"



Вчерашним, увы, не самым теплым днем я отправилась в галерею.


Солнце вообще редко выползало в эту неделю, заставляя греться о собственные

мысли.

Вот, в Москве, например, сейчас 27минусов и ни одного плюса… б-р-р - бедные

свежезамороженные москвичи.

Лови улыбку, скудное английское солнышко!

Где-то в середине пути, напутав с поворотом, я заблудилась, но отчего-то

совершенно не расстроилась.

Честно!

Абсолютно.

Ни капельки.

А что, собственно, произошло?

Ну, не увижу я сегодня шедевры, вековой возраст которых заставляет

раздражаться по поводу собственной недолговечности... так увижу их завтра!

Правда, существование моего «завтра» вопрос, скорее, открытый… зато за

шедевры можно уж точно не беспокоиться.

Я продолжила мыслить на ходу. Развивать эту тему.

Итак.

Приезжает человек.

На новое место.

Интересуется всем.

Жадный до впечатлений.

Турист!

- Ко мне, местные достопримечательности!

Плотная толпа из впечатлительных туристов у знаменитого памятника кому-

нибудь.

Например, Сусанину. Ивану.

- Чей же это памятник? – интересуется турист из Польши.

- Вашему первому экскурсоводу!

Или вот, неприметный домик в южном штате Америки.

Здесь останавливался писатель Эдгар По.

Возможно, именно здесь, сидя на этом стуле, глядя вот в это окно, он становился

знаменитым!

- Какую же книгу он тогда писал?

- Боюсь, что никакую…

- А что же, в таком случае, он здесь делал?

Сидя на ЭТОМ самом стуле… глядя вот в ЭТО самое окно?

- А он здесь пил…


И вдруг мне захотелось просто погулять: пройтись вдоль улицы с симпатичными

домиками, не с какой-то там высокой целью просвещения - просто так!

Знаменитостей, вообще говоря, мало, зевак гораздо больше. Как

потенциальный «зевака» я отправилась на поиски будущих знаменитостей. Шагая в

свое удовольствие, глазея по сторонам, я представляла себе, что именно сейчас,

именно здесь, именно на этой улице живет-поживает Будущая Знаменитость. Ест

кашу. Ходит в школу. Или даже еще только учиться ходить. А я - ее Первый

Гость. Первый Зевака.

Не знаю, почему, мысль эта меня развеселила.

… и была это самая долгая моя прогулка в Лондоне.

По Местам

Будущего

Знаменитого.

Посреди широкого дачного крыльца

Сижу и получаю хороший цвет лица


Бес-непоседа ветер, коснувшись мельком роз

Раскидывает пряди моих, почти что, кос


И теребит легонько халата ветхий шелк -

Да что ему неймется? Взять не могу я в толк


- Ты портишь мне прическу!

А с высоты звучит:

- Дух беспокойства, верно, в тебе давно уж спит!






Я сидела в церкви и разговаривала с Богом, как это принято в американских

фильмах - накоротке.

Я сказала: "Дай мне знак, Господи! Что мне, собственно, нужно? Если нужно

вообще... "

Я думаю, люди часто мучаются подобными вопросами.

Но им не всегда удобно обращаться к Нему по таким вот пустякам.

Или времени не хватает. Или нет такой привычки - разговаривать с невидимым

собеседником.

А я такую потребность испытываю довольно часто. Захожу в любую церковь - к

Богу дверей много, и если чувствую, что мое присутствие никого не обидит -

остаюсь.

Раз, гуляя по Бостону, я увидела большой красивый храм. Вошла наугад. У входа

стоял человек.

Я решила - смотритель: держался он уверено, а одежда была обыкновенной - так

здесь предпочитают одеваться почти все афроамериканцы.

Мне стало интересно. "Можно войти?" - на всякий случай спросила я, он

согласно кивнул и распахнул дверь шире, приглашая внутрь. Службы не было,

никого не было вообще, только у органа сидела девушка-китаянка: читала ноты и

одновременно пробовала на звук педали своего инструмента. Едва я присела на

скамью, она заиграла.

Я сидела одна, в пустом (интересно только - чьем?!) храме и слушала орган.

Много позже - уже за вечерним столом, в квартирке своей недавней

приятельницы, мы с ней пили вино - я все еще слышала эту игру.

Я ее отчетливо слышала.

В голове расцветал калейдоскоп образов: открывает - черный, играет -

желтый, входит - белый.

Да! А сама церковь относилась к китайцам-католикам.

Вот только к китайцам-иудеям я так и не попала, как ни старалась! У них, почему-

то, всегда было заперто.

Теперь я рассиживаю в Лондоне, в англиканском соборе.

Итак, я сказала: "Дай мне знак, Господи!"

Вообще-то, Господь уже явно должен ввести дополнительные бонусы за

оригинальный текст!

Невзирая на конфессии, потребности у всех одинаковые.

Я не хотела быть оригинальной.

Я хотела знак.

И еще - чтобы моя лондонская подруга (я у нее в гостях, а ей, увы, вскоре

предстоит развод) - выиграла лотерею!

Я объяснила Господу, что ей бы это помогло - сама она не попросит, да и

решать, разумеется, Ему... но билет мы уже купили!

Я старалась быть убедительной.

И знак был.

Нет-нет, не так - еще раз с новой строчки:

И БЫЛ знак!

Меня, в общем, заперли.

В церкви.

Я не шучу.

Было довольно рано. Суббота. Добрые прихожане только начинали потягиваться за

своими первыми чашками с утренним кофе...

В церкви, помимо меня, находился еще один человек, возился себе спокойно в

углу, по-моему, что-то реставрировал. Я ему не мешала. Видимо настолько, что

он вообще и меня-то не заметил.

В какой момент он вышел - я не придала значения. Вышел себе и вышел! Только

вот дверь запер. Поначалу я особо не расстроилась - в готическом храме их

много, какая-нибудь да откроется. Я попробовала все, поочередно. Ни одна не

поддалась. Выхода не было!

Зато сквозь парадную, как принято здесь - стеклянную дверь, я могла наблюдать

за постепенно оживающей улицей.

Слышать пение птиц и гомон детей.

Вдыхать запахи кофе и шоколада из ближайших кафешек!!!!

Хотеть есть!!!!

...и чувствовать, как от каменной скамейки... все выше и выше... по телу

ползет... холод...а-а-а-а!!!!

Я принялась рыться в сумке, к счастью, мой московский мобильник работал.

"Так, отправлю сообщение Юльке, она, конечно, проснется не раньше полудня, но

хоть будет знать - где меня найти! А я пока скручусь тут клубочком, постараюсь

не замерзнуть"

"Черт!" - я испуганно покосилась по сторонам.

Теперь точно опоздаю на встречу!

Мобильник, как это принято писать в средневековых романах, внезапно ожил. Я

нервно хихикнула - еще один знак!

"ВОВРЕМЯ ТЫ СМЫЛАСЬ ИЗ МОСКВЫ - читала я московскую смс-ку - ЗДЕСЬ ТАКОЙ

ДУБНЯК!"

И здесь!!!!


Юлька проснулась сразу же, у нее телефон рядом с кроватью:

"ДЕРЖИСЬ! - писала она,

БУДУ ЧЕРЕЗ 15 МИНУТ!!! КОГО-НИБУДЬ НАЙДУ!!!!"

... я снова смотрела сквозь стеклянные двери на уже окончательно проснувшуюся

для нового дня улицу, блаженно слушала гомон птиц... щебет детей... вздыхала

запахи кофе и шоколада...

и когда появился тот самый, заперший меня человек, я так и стояла в лучах

льющегося сквозь церковные витражи солнца с ослепительной улыбкой... которая

стала еще шире от его пронзительного крика:

- ОТКУДА ТЫ?!!!

Ты любишь сны?

И я – не очень.

Так слушай! Мне однажды ночью

Приснился поезд.

Скорый. В нем

В Москву мы ехали

Вдвоем.

И, знаешь, вспоминать неловко -

Но мы проспали остановку.

Такой вот казус –

Сон во сне

Привиделся недавно мне.

Гудели рельсы: поздно…

Поздно…

И – в тамбур,

Выдворены грозно

Проводником.

С виной,

Вином

И сном.

Стоим.

Пейзаж, понятно, за окном

Линялый.

В сумрачно- сосновой хвое

Березки кое-где и …

Поле!!!

Огромный. Желтый круг.

Среди бурьяна – вдруг

Подсолнуховое море…

Кой, к черту: «ЛУГ»!

Не видишь -

Разницы в просторе?!

Не поле - на лугу,

А луг - на поле!

Да, я сказала: «МОРЕ»!

Но это образ.

Символ.

Что за смысл?!

Какой???

Просни-ись!

Ты глаз потер и вышел.


…здесь сон прервался.

Помню я

В нем больше не было тебя.

Изволь - сенсация для заголовка:


"СЛУЧАЙ В ГОРОДЕ ЧЕРНОГОЛОВКА"


Жили-были в нем два БЛОНДИНА -


Емельян и его Полина.


Жили, стало быть, душа в душу -


То Полина высадит грушу,


То ли яблоньку - у калитки.


Шаг за шагом, с миру по нитке,


В дар труду и терпенью - сад.


Гордость города - говорят.


Емельян пропадал с цветами...


Выделял же, однако, меж нами -


Все шиповник и чайную розу.


Как их Поля кляла: "Занозы!


Хуже нет, чем шипам-то цвести!"


Отвечал Емельян: "Прости!"


И кивал на чужой огород -


Мол, соседкам снесу... Обормот!



Оттого ль, что натура хилая,


А подруга - НАВЕКИ милая,


Иль иная, какая причина -


Надоела Емеле Полина!


"Что со мною? Ей богу - не знаю!


Я тебя от себя - отрываю,


Мне в душе, ты поверь - неловко,


Растревожится Черноголовка -


Языками - чесать! Кости - мыть!


Горстью щедрой - раны солить!


Словом, впору стать Мистером Х,


Где-нибудь в городке ТВИН-ПИКС!"


Повернулся. Открыл забор...


Глядь, в руках Полины - ТОПОР...


А наутро газета "ТРУД",


Сообщила, что найден труп:


"Неизвестного Мистера Х


В небольшом городке ТВИН-ПИКС"

Легко и весело, когда вдруг с бороды течет вода,

Непрекращающей струей мне падает в тетрадку!

И страшно жутко, под плащом,

Бежать,

согнувшись,

за дождем…

И широко открытым ртом,

С большим и сильным языком,

Ловить и кушать капли…



«Валер! А сегодня, че – выпускной?» - слышу сильно нетрезвый женский голос.

Утро. Я только что выскочила из метро. Приехала к родителям за какими-то

документами.

- Да откуда я знаю, теть Валь! – растянуто отвечает Валера. И по его

голосу понятно - от состояния тети Вали его отделяют всего каких-нибудь грамм

100.

Или 150.

- Я ж на работе - «выпускной» там «не выпускной»…

- А то я смотрю – все какие-то БЕЛЫЕ… – и тетя Валя смотрит.

На меня.

Точно! Сегодня же 25 мая!!!

Последний звонок.

«Пойду-ка к родителям через школу! - решаю я – спасибо, тете Вале, напомнила -

20 лет ведь прошло!»

У моей школы вид весьма запущенный. Но за давно некрашенными окнами и

неряшливым фасадом, я знаю, прячется Праздник. Вон как звенят колокольчики!

- Девушка! А Вы к кому?

Ой, охранник.

- Да ни к кому, собственно! – честно отвечаю я, - Я здесь училась. 20 лет

назад. Так вот, зашла…

- Понятно! А к к-кому?

От охранника пахнет тетей Валей. Плюс еще, примерно, грамм 200.

- Можно я просто загляну? – прошу его я.

- В вестибюль? – уточняет он, и я немедленно соглашаюсь на вестибюль.

Детские рисунки на стенах. Пустая раздевалка. Праздник там, наверху… туда,

звеня, убежали колокольчики… но туда нельзя убежать мне.

Я выхожу из школы.

- А кто сейчас директор?

- Владимир Петрович Петухов! – докладывает охранник.

А ты думала наш «Портфель»?

- Привет Петухову!

Заворачиваю на стадион. От остального мира он огорожен приличным забором.

«Черт! Неужели придется обходить?»

Возле футбольного поля растут одуванчики. А вот и девочка! Она, конечно,

одуванчики собирает и плетет себе венок.

Прямо мультик!

«Не первоклашка! – решаю я, тех срочно разобрали на сувениры выпускники -

значит, класс 2 или 3»

- Девочка, а, девочка! - А отсюда можно выйти?

И – горестно:

- Раньше-то в заборе была дырка!


- Так и сейчас есть! - отвечает Одуванчик, бросив свое занятие, -

Пойдемте, я покажу!

И мы идем смотреть дырку.

Дырку я узнаю сразу.

Вот, собственно, и все…

К середине дня парки города заполнились выпускниками, словно подарки, увитые

синими лентами: «ВЫПУСКНИК 200…»

Конечно, все фотографируются.

Старательно лавирую между группами, чтобы не испортить кадр.

Вот эти - готовы, сбились праздничной горкой, уставились в камеру, ждут сигнал.

- Скажем…«СИ-ФИ-ЛИС»!!!!!

Я поспешно глотаю: « СЫ-Ы-ЫР»

Сова – ручка.

Сова – кружка.

Сова - часы.

Тарелка – сова.

Копилка – сова.

Хрустальная сова.

Сова – «таблетница».

Просто СОВА.

И снова: сова-брелок, сова-шкатулка, сова-головоломка, пара сов – словно бы

впавшие в транс наркоманы – подставка для благовоний. И всегда под кайфом!

Я собираю сов.

Вывожу их едва ли не пачками отовсюду, где бываю.

В Тунисе я только неделю, но уже нашла себе трех: сову-пепельницу, в ней я

сейчас оставляю чаевые горничным, и две другие – декоративные красотки –

металлически-изящные, необычайные, из ряда вон! Впрочем, я так говорю каждой

новой птице, принимая ее в свою коллекцию. Такой это ритуал. Обряд посвящения.

А кого попало я, между прочим, и не беру! Быть «СОВОЙ» - недостаточно. Надо

себя проявить! Чем-то приглянуться. Выразить характер. ЦЕПОНУТЬ, в общем, как

теперь говорят.

По-арабски СОВА – БУМА.

«Плохая птица!» - заворачивая мне покупку, говорят тунисские девушки и

поясняют, - «У нас примета такая – увидел БУМУ – умрет кто-то из семьи».

"А почему тогда их столько?" – я показываю на полки, сплошь

заставленные разнообразными БУМАМИ.

"Это все – игрушки! Вот настоящую БУМУ увидеть - плохо. А как сказать «БУМА»

по-русски?"

- Легко для вас! – уверяю я. Тунис – бывшая французская колония, где едва ли

не все жители говорят по-французски. - СОВА! – говорю я.

-Сова! – хохочут девушки, - Со-ва! Со-ва! * («сова’» – привет! фр.)

И так продолжается еще минут пять. А я не против - мне, собственно, некуда

торопиться. Я веду упорядоченную жизнь порядочной старой девы. После заката

сразу отправляюсь в номер – смотреть телевизор и читать увлекательные книжки.

Первые «Пять шагов по облакам» от госпожи Устиновой, я отмерила еще в

самолете. «Черную весну» Генри Миллера – в Африке, в начале апреля! – я даже

как будто начинаю в чем-то подозревать. А теперь по мне бегают «Мурашки» Бориса

Виана! Такой вот компот! Да еще и накануне Пасхи…среди дружественных мусульман…

разумеется, ерунда, но…


…но кулича на завтрак так и не было!

Зато было море и полкило клубники!

Сижу в порту, напротив главных ворот медины*(старая часть города), лопаю

клубнику – какого-то небывалого размера! – и строю злые рожи «у мужских

тунисских прохожих» на виду. Ну - вот! Клубника скоро заканчивается, а вокруг

меня сложилась небольшая, жаждущая общения, группка. Где мои «сердитые-глаза-

на-всякий-случай»?

- Привет! Как дела? Ты откуда? – наседают красивые стройные дети, их

отяжелевшие от жизни родители и родители этих родителей – изрядно подсушенные

временем, а потому, вновь обретшие былую стройность – мужчины всех возрастов!

Подростки прямо с велосипедов протягивают цветочки:

«Это тебе! Бесплатно!» - уверяют они.

Ага. Я вспоминаю «Черную весну» Миллера.

-Дорогие дети! Не мешайте тете мечтать на корабль!

К тому же цветы здесь – на каждом углу. И я, на всякий случай, прижимаюсь к

кошельку покрепче.

У меня всегда идиотская улыбка. Не из серии: «Отверженных» В.Гюго, конечно, но

вид, правда – странноватый, учитывая родную – российскую среду моего обитания

и то, что я не диктор центрального телевидения. И потому, совсем неудивительно,

что в Москве ко мне пристают тоже в основном – идиоты. Правда, все больше

неулыбчивые…

говорят, из-за климата.

Вот Тунис – совсем другое дело! Здесь - идиоты улыбчивые.

Я вообще чувствую себя ПАРФЮМЕРОМ в той, последней стадии обожания – еще миг -

и меня сожрут заживо!

Где мои сердитые глаза?!?

- Ты откуда?

- Из России!

- А - русская! Из России – из Сербии или Белорусии?

«Эй! Красавица! Поцелуй меня!» – и это в момент моего единения с миром! В мои

мысли «о вечном» вламывается этот прыщавый засранец!!! Мысли разбегаются, как

тараканы и я говорю: «Тьфу!»

- Э, Газель! Почему не хочешь со мной разговаривать?

Да по ряду причин, видишь ли! Куда оно опять запропастилось - мое сердитое

лицо?!? Примеряю его, сдвинув суровые брови.

«Улыбнись! Улыбнись миру и мир улыбнется тебе в ответ!» - звучит в

ответственный момент примерки. Сквозь суровые осколки – мои доспехи - солнечным

зайчиком по мне скачет чужеродное дружелюбие! Ату его!

Но на одной из боковых улочек, где я фотографирую что-то уж наверняка особенное

(!), ко мне приближается персонаж в стиле: «сразу видно - плохой парень». Роль

второго плана: блестящие, с маслом волосы, острый нос туфли под бахромой

джинсовой штанины, расхлябанная и такая уверенная походка! Мрачный сильный

зверь. Я не ответила на его наглое: « Халю-ю!» (Хелоу!)

- Пошла отсюда вон, сука! – говорит он мне по-английски, - Вместе со

своим трахнутым фотоаппаратом!

И улочка мгновенно становится пустой.

Мы с «трахнутым фотоаппаратом» позорно скрываемся в подвернувшемся - так

кстати - такси. Ну не драться же нам, в самом деле! Теперь я с опаской Читать далее...