А ты помнишь? - город
С высоты птичьего полёта?
Помнишь, там - фонари, фонари,
И вдали - что-то тёплое, мягкое что-то,
Будто луч золотистый июльской зари.
Помнишь - лето, и душно в жестяном вагоне.
Плыли парки под самым окном, -
Мы смотрели туда: весь квартал на ладони!
Так на звёздное небо глядит астроном;
И тогда было счастье. Чудное такое,
Когда просто ненужно куда-то спешить.
В этом тёплом вагонном июльском покое
Можно было бы долго, казалось, прожить.
А потом всё прошло. Не осталось и фото,
Что б увидеть теперь тот парящий вагон.
Но ты ведь – Помнишь? -
Город с высоты птичьего полёта?
Мне ноябрьской ночью однажды приснился
Он.
06.12.09г.
Siecles passent, comme passe chaqune seconde,
L'histiore est tout a fait bizarre:
L'Italie - c'est la derniere tombe,
Tombe de l'impire de Cesar.
Les victoires? Pas plus que des fantomes.
Les defaites pendant plusieurs annees, -
Qui pouvait predire la fin de Rome!
Qui connait? Personne ne connait.
Jour par jour, l'epoque changeait une autre,
Pour aller, et pour enfin partir.
Souvenirs? Le voila le notre:
Ville ancien ns reste en souvenir.
06.09 - 23.11 2009.
/Века проходят, как проходит каждая секунда,
История - странная штука:
Италия - последняя гробница,
Гробница империи Цезаря.
Победы? Не более, чем призраки.
Поражения в течение многих лет, -
Кто же мог предсказать конец Рима!
Кто знал? Никто не знал.
День за днём, эпоха сменяла другую,
Чтобы прийти, и чтобы уйти наконец.
Воспоминания? Вот наше:
Древний город остался как воспоминание./
С небес на землю - первый снег
По ноябрю в далёком поле,
И ветер стих, и свет поблек,
И на чарующем просторе
Не отыскать уже следов
Печальных бытия людского;
И, сколько ни считай годов,
Едва ли ты увидишь снова
Такое поле - спит сурово,
В забвении не видя снов,
Ведь сна осеннего покров
Его окутал с головою,
С его тяжёлой тишиною,
С холодной проседью снегов.
30.10.09г.
В непогожий день разыскал я том
На шкафу, под жёлтой трухой газет;
И написан был этот том о том,
Что бывало раньше, а ныне - нет.
Про принцесс, которых чисты сердца,
Про спокойный хлад королевских лиц,
Про войну, про клетку и про скворца
Я читал и пыль ворошил страниц;
Я ещё увидел куплет один;
Говорилось там, где упал мой взгляд,
Что Вильгельм погиб от любви к Катрин
То ли год, то ли тысячу лет назад.
Его дух ещё не обрёл покой,
Он без цели бродит по всей Земле
И твердит бессмысленно имя той,
Чьё письмо осталось лежать в столе.
Почему Вильгельм не нажил седин,
Мог ли он от глупой любви устать,
И о чём писала письмо Катрин, -
Никогда нам, видимо, не узнать.
А зачем лет прошлых тревожить тлен,
Ведь придёт какой-нибудь после нас,
И напишет вдруг, что Катрин – Эелен,
А Вильгельм – совсем не Вильгельм, а Ганс.
И придёт ещё господин один
И решит, что всё было наоборот:
Что Вильгельм умрёт от любви к Катрин
То ли год, то ли тысячу лет вперёд.
И нет смысла спорить, ведь всякий прав, -
Так подумал я и захлопнул том,
И назад на полку его убрав,
Порешил забыть и забыл потом.
12.10.09
В поездах, по ночам, в сигаретном дыму,
На фанере гитар, на столе, от руки
Без конкретики мысли ещё ко всему -
Мы писали стихи от строки до строки.
Мы читали их после родным и чужим,
И куплеты врезались порою в сердца;
А потом - в поездах от чего-то бежим
И другие стихи - до конца, до конца
Рваных фраз полустанки, и вёрсты не в счёт,
Когда можно сказать о прошедших годах:
Жизнь - была. А чего же вам надо ещё?
Мы писали стихи. На ходу. В поездах...
02.10.09г.
Рукой облокотясь на старый парапет
Парижского моста, смотрю я и мечтаю:
Вечерние лучи над городом витают
И гаснут за рекой под музыку бесед.
Мечтаю я: плывёт трамвайчик по реке,
Река его влечёт в неведомые дали,
И он несётся прочь, а рядом, на причале
Рыбак стоит с удой и пескарём в руке.
Мечтаю: золотой в закате Нотр-Дам,
И Генрих как живой стоит передо мною,
Как будто не прошли столетья под луною,
Вид древний подарив кварталам и домам.
17.09.09г.; пер. с франц. Тристан Клинсор,
"Sur le parapet de Pont-Neuf de Paris...".