Итакот вам произведение, котрое я, честн воря недолюбливаю. елл в него люблена почти, а мне оно н нравится. Ничего примечательного... просто творческий кризис. Задумывалась как профилактика гмофобии у детей, но кажется мне не удаось...
Солнце было в зените. Цветы проснулись и вели обыкновенные разговоры, манерно растягивая слова и обсуждая одно и то же. Изо дня в день, из года в год. Под семейством одуванчиков сидел крошечный человечек с ярко-рыжей головой и, как ни странно, лисьим хвостом, мерно раскачивающимся в такт музыке канареечки из хозяйского дома, в саду которого мы сейчас находимся.
Маленький человечек держал в руках планшет, с прикреплённым к нему альбомным листом и что-то рисовал. На лице его играла довольная улыбка. В зубах он сжимал травинку.
Мимо проползал майский жук. Он спешно поздоровался басом, и поспешил по своим делам, пока художник не успел запечатлеть его на своём холсте.
Маленький человечек потянулся и зевнул. Затем отложил в сторону карандашный набросок и прикрепил к планшету новый листок. Карандашный набросок, бережно отложенный в сторону, изображал красивую бабочку с крупными кругами на крыльях сидящую на цветке одуванчика.
Тотчас на одну из пушистых голов семейства одуванчиков опустилась роскошная синяя бабочка с большими белыми кругами на крыльях и стала пить сладкий нектар. Заметив крошечного человечка (к слову, которого она превосходила в размерах втрое) бабочка поздоровалась:
- Здравствуй, Динь!- улыбнулась она.
Динь Ли. Имя данное этому миниатюрному художнику при рождении. Никто тогда и не подозревал, кем он станет в будущем.
Динь поднял свою яркую голову, откинул с глаз чёлку, поздоровался одними губами и вернулся к прерванному.
- Чудесный день, не правда ли?- бабочка говорила чересчур визгливо и быстро.- Сегодня воздух будто побуждает петь и веселиться. И мне кажется, я уже пою…
Бабочка начала петь на ультра частотах. Динь зажал уши и сидел, не шелохнувшись, до тех пор, пока она не замолчала.
- Ах! - сладко выдохнула бабочка.- Всё же день нынче прекрасный…
Динь кивнул, продолжая рисовать. Бабочка снова опустила хоботок в шевелюру одуванчика. Наевшись досыта, она расправила свои бархатистые крылышки и сказала.
- Удачного дня, Динь, надеюсь, на ежегодном весеннем празднике ты удостоишь меня вниманием? Как насчёт вальса?- подмигнула бабочка и вспорхнула с одуванчика.- Я буду ждать.
Динь только улыбнулся ей в ответ. Натянуто и лицемерно. Как только бабочка скрылась из виду он отложил очередной набросок в общую стопку. Очередная картина изображала ту же бабочку, но теперь уже крепко сжатую в смертоносных объятьях клюва ласточки. Поправив внушительную уже стопку этюдов, Динь поднял взгляд к небу.
Ласточка сделала своё за три сотых секунды, а Динь, подточив свой карандаш озирался по сторонам в поисках вдохновения.
Динь был нем от рождения, хотя, речь ему была и не нужна. Всё, что хотел сказать, Динь выражал либо мимикой, либо жестами, рисовал или писал.
Как ни странно, не смотря на его немоту, желающих побеседовать с ним , день ото дня становилось всё больше.
Динь жил с матерью. Родных, кроме неё у него не было. Отец умер много лет назад в стычке между садами. Мать была убита горем, но выжила, чтобы жил Динь.
Долгие годы попыток родителей Диня заиметь детей не увенчались успехом. Они либо умирали в младенчестве, либо их забирали болезни или мать-земля.
Земля забирала детей Ли чаще, чем в остальных семьях. Она просто расступалась, как только младенец становился на ноги.
Но наконец появился Динь. Больной и слабый младенчества . Повитуха, что принимала роды у матери Диня, увидев младенца, только печально покачала головой. Обвитый пуповиной, бледный, еле дышащий, немой и слабый. Такие дети умирают не достигнув и недельного возраста. Но Ни-Ни, мать Диня боролась из последних сил, оставшихся после смерти Флокса, её единственного возлюбленного.
Рос Динь ребёнком на удивление спокойным и уравновешенным. Рисовать он начал как только научился держать карандаш. Он часто серьёзно болел, заставляя Ни-Ни ночами напролёт рыдать над его постелью от невозможности помочь своему чаду.
Вернёмся к реальности. Динь потянулся. Ничего его сегодня не вдохновляло. Время было обеденное и Динь решил отправиться домой. Он бережно собрал свои этюды в папку и сунув карандаш в задний карман своих широких штанов, направился, хорошо знакомой дорогой, к дому.
Динь и Ни-Ни жили в небольшом, уютном домике. Домик их собой представлял вросший в землю кокосовый орех, искусно очищенный от мякоти и покрытый соломой. По семейному преданию Ли, этот орех обронил со своей тележки заморский торговец, приезжавший в усадьбу многие десятки лет назад.
Ни-Ни сидела по обыкновению за кухонным столом и вышивала. Одним глазом она поглядывала за томящимся в печи супом, что так любил её единственный сын. Она как всегда ждала его к обеду, но появлялся он дома днём крайне редко. Весь день с рассвета и до позднего вечера динь проводил в творчестве. По-матерински Ни-Ни конечно
Читать далее...